Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив

Сноу помолчал, а потом продолжил:

– Мисс Нелл, вы, мистер Малоун и молодой мистер Дэниелс и есть тот самый «Красный Конь». Джозеф Смит говорил, что он преклоняется перед конституцией. Она была создана по Божьему вдохновению и будет сохранена усилиями «Белого Коня» и «Красного Коня», которые ради ее защиты будут действовать совместно. Мы всегда с подозрением относились к этому пророчеству, ведь оно появилось уже после Гражданской войны. И мы воспринимали его скорее как вымысел, как некое художественное произведение, нежели как глас истины, но все произошло именно так, как там предсказано. Поэтому кто бы ни был его создателем, он, несомненно, оказался прав.

– Как же мы поступим с тем, что находится внутри этой плиты? – спросила Стефани.

– Никак, – ответил Дэниелс. – Оно навсегда останется в нем.

– А заметки Мэдисона по данному вопросу?

– Я их сжег.

Стефани была потрясена его признанием. Увы, поступок президента был вполне оправдан. Кэти Бишоп поклялась хранить тайну под страхом уголовного преследования. Однако при отсутствии каких-либо материальных свидетельств ее словам в любом случае никто бы не поверил.

– Все остается по-прежнему, – подвел итог Дэниелс.

Однако Стефани не разделяла его уверенности.

***

Кассиопея вошла на небольшое кладбище, прилегавшее к поместью Салазара. На его поросшей травой территории находилось пятьдесят могил. Священная земля, в которой на протяжении последнего столетия обретали вечный покой члены семейства Салазаров. Кассиопея прибыла днем раньше и занялась хлопотами, связанными с кремацией тела Хусепе. По правде говоря, кремация была не в мормонских традициях, но, собственно, вся жизнь Хусепе была далека от них. Даже если Бог и рай существуют, Кассиопея очень сомневалась, что покойному Хусепе суждено там оказаться.

Его грехи были слишком велики.

Несмотря на то что у Хусепе было несколько родственников, Кассиопея никого из них не поставила в известность. Вместо этого она попросила работников своего поместья встретить тело в аэропорту и перевезти его в местный крематорий, руководству которого уже поступила ее просьба о скорейшей кремации. Кассиопея понимала, насколько сложно будет объяснять братьям и сестрам Хусепе, каким образом их ближайший родственник так внезапно оказался в бездне безумия. И уже ни при каких обстоятельствах она не могла бы сообщить о том, что смерть их брата была санкционирована правительством Соединенных Штатов.

Тем не менее гнев ее не прошел. По мнению Кассиопеи, не было никакой необходимости убивать Хусепе. Ей удалось бы удержать Хусепе под контролем. Однако там, наверху, по-видимому, считали, что угроза, которая от него исходила, была слишком велика, чтобы его можно было оставить в живых.

Некоторые из их аргументов она могла понять и принять.

Но далеко не все, чтобы полностью оправдать их действия.

Коттону не следовало спускать курок. И он ведь нажал на спуск не один раз, а дважды.

Кассиопея не могла простить подобный поступок, что бы ни совершил Хусепе.

Ведь существуют же суды. Но Стефани никогда не позволила бы ему выступить с публичной речью в свое оправдание. Его необходимо было заставить замолчать навеки.

Один из работников уже выкопал углубление в земле, достаточное, чтобы в нем поместилась серебряная урна с прахом. Здесь она захоронит останки Хусепе, и настанет день, когда она сможет объяснить членам его семьи, что же все-таки произошло – опустив, конечно, самые страшные эпизоды, – и просто скажет, что их брат перешел некую границу, откуда уже не было возврата.

Но это она сделает не сейчас.

Сегодня она попрощается с Хусепе сама и в полном одиночестве.

***

Малоун вышел из-за прилавка своего магазина. Посетителей было немного, как всегда по утрам в понедельник. Он вернулся домой сутки назад, совершив ночной перелет из Солт-Лейк-Сити через Париж. Никогда раньше Коттон не чувствовал себя таким разбитым. Кассиопея, не сказав ему ни слова, улетела из Фальта Нада.

Малоун чувствовал себя подавленным и жутко уставшим.

Ничего нового, собственно, за исключением нехарактерной для него подавленности.

Его сотрудники, как обычно, великолепно справились со своей работой в его отсутствие. В благодарность Коттон устроил им выходной, решив сегодня всю работу взять на себя. В таком состоянии ему было легче оставаться одному.

Малоун подошел к одной из витрин и посмотрел на площадь Эйбро. День был сырой и ветреный, что, однако, никак не влияло на человеческую суету на площади. Все началось здесь, в его магазине, пять дней назад со звонка Стефани. Коттон подумал о Люке Дэниелсе и о том, какова будет его судьба. При их последней встрече в Солт-Лейк-Сити он пожелал ему удачи, предположив, что, возможно, их пути когда-нибудь снова пересекутся.

Его размышления прервал звук открывшейся входной двери.

Пришел посыльный с пакетом, ему требовалась подпись Малоуна. Коттон поставил подпись в электронном планшете и, когда курьер ушел, развернул посылку. Внутри находилась книга в пузырчатой упаковке. Он положил ее на прилавок и осторожно развернул.

Книга Мормона.

Издание 1830 года.

Та самая, которую он купил в Зальцбурге и которая была похищена Кассиопеей и Салазаром.

Из книги торчал листок бумаги. Малоун вытащил его. Это была записка.

«Книгу обнаружили в самолете Салазара в ходе обыска. Я решил, что вы должны получить ее в качестве компенсации за все то, что сделали. Вы не должны работать бесплатно. Я знаю, насколько тяжела и опасна была ваша работа, и, как мне сказали, возможно, для вас не все еще закончилось. Но я не из тех, кто склонен давать женские советы. Однако будьте осторожны и терпеливы, и она вернется.

Дэнни Дэниелс».

Малоун покачал головой и улыбнулся. За эту книгу было заплачено больше миллиона долларов. Ну что ж, день выдался не таким уже безнадежным с точки зрения бизнеса. По счетам надо платить, а разъездами по всему миру денег не накопишь.

Малоун оценил щедрый жест Дэнни Дэниелса.

Ему будет не хватать этого человека.

Он подошел к главной витрине, задаваясь вопросом, чем же в данный момент занимается Кассиопея.

***

Кассиопея опустила последнюю лопату земли в яму и разгладила поверхность.

Хусепе обрел вечный покой. Этот мир уже покинули ее родители, и вот теперь за ними последовал он, ее первая любовь. Она почувствовала себя страшно одинокой. Конечно, если вспомнить, какие чудовищные дела творил Хусепе, ей не стоило бы так расстраиваться из-за его смерти. Но в душе́ у нее воцарилось мрачное и подавленное настроение, и она понимала, что вряд ли ей удастся скоро от него избавиться.

Ее сердце опустело – в нем не было любви.

Несмотря на все то, что она говорила Хусепе в той пещере.

Кассиопея злилась на Стефани и Коттона и хотела только одного – чтобы ее оставили в покое.

Настало время от них всех отдохнуть.

И начать новую жизнь.

С новыми тревогами и новыми вызовами.

Кассиопея воткнула лопату во влажную землю и вернулась к воротам.

Испанский сельский пейзаж производил умиротворяющее впечатление. День был прохладный и солнечный. Ее собственное фамильное поместье располагалось неподалеку. Она часто бывала здесь. Но сегодняшний визит будет последним. Она разрывала еще одну нить, связывавшую ее с прошлым.

Кассиопея вытащила телефон, вошла в контакты и остановилась на имени Коттон Малоун.

Там были все его номера и данные: номер мобильного, номер телефона в магазине, адрес электронной почты.

Когда-то все это для нее многое значило.

Но не теперь.

Он нажала на кнопку «удалить».

На дисплее появился вопрос: «Вы уверены в том, что хотите удалить эту информацию?»

Она была уверена.

***

Малоун продолжал держать в руках Книгу Мормона. Он выставит ее на аукцион и переведет выручку в наличные. Текст этой книги не имел для него того значения, какое имел для миллионов других людей. Всего лишь пять дней назад Коттон полагал, что его жизнь идет нормальной чередой. И вот теперь все развернулось на сто восемьдесят градусов. Он уже и не помнил, когда влюблялся в последний раз, а сейчас ему приходилось как-то приучать себя к новому чувству, к его требованиям. Он убил Салазара потому, что, во-первых, тот этого заслуживал, а во-вторых, у Малоуна просто не было выбора. Он ведь дал ему шанс выйти из игры. И не его вина, что тот этим шансом не воспользовался. Коттон никогда не испытывал удовольствия от убийства. Но иногда оно было единственным выходом.