Танцы в формалине - Ермаков Илья Сергеевич

Эмиль…

Серафима поймала себя на мысли, что впервые в жизни встречает парня, который так открыто заявляет всему миру о своей нетрадиционной сексуальной ориентации. И выглядело это слишком наигранно и даже клишировано, на ее взгляд.

Впрочем, ей ли в этом разбираться?

Парень высокий, слишком высокий, тощий и смуглый. На такой коже ярко выделялись большие голубые глаза, а тонкое лицо обрамляли желтоватые золотистые волосы, спадающие на плечи, как у Власа. Только в отличии от Власа, кожа лица Эмиля оказалась идеально выбрита. И легкий блеск на розовых губах. Глаза с яркой черной подводкой, очки в красной оправе. Одет Эмиль в обтягивающие черные кожаные брюки, подчеркивающие каждый изгиб. Под оранжевой кислотной курткой – сероватый свитер с черными листьями клевера. На правой руке на большом пальце – серебряное кольцо с черным камнем – знак принадлежности к когорте людей с нетрадиционной сексуальной ориентации. Из других аксессуаров – серебряные клипсы в ушах.

С появлением жизнерадостного Эмиля тягучая обстановка, полная неловкости, моментально разрядилась. Все стали смеяться и радостно встречать студентов из хим-теха теплыми объятиями.

– А сторож уже ушел? – Влас подозрительно осмотрелся по сторонам.

– О, да, мы его спровадили, – ответил Андриан, – он вернется в шесть часов утра. Так что вся ночь наша!

– Надеюсь, все трупы у вас мертвые, – хмыкнула Белла.

«Мертвые… трупы… что ты несешь, женщина?!» – мелькнули в голове Серафимы язвительные мысли.

Эмиль помимо объятий одарил всех присутствующих двумя поцелуями в обе щеки.

– Какие вы все классные, ребята! Боже! Я всегда мечтал побывать в этом месте! Какие нежные стены! Какой нежный барельеф! Это нежные греки? Я хочу непременно это все заснять!

– Только одна большая просьба – никуда не выкладывайте фотки и видео, иначе нас исключат, – напомнил Денис.

– Ой, само собой! Это все для личных архивов! На память о нашей нежной вечериночке!

В руке Эмиля моментально появился телефон, и он уже начал снимать: то пространство холла, то себя самого на фоне холла. Словом, очень разноплановые кадры.

– Отлично! – Андриан хлопнул, призвав всех к молчанию. – Мы все в сборе! Давайте осмотрим анатомичку? Сейчас мы вам, ребята, все тут покажем, а потом выберем кабинет и начнем наше долгожданное мероприятие!

Андриан и Клим проверили, насколько хорошо закрыты входные ворота. Двери не пропускали явных сквозняков. Весь морозный холод и снег остались за стенами, на улице.

Больше они никого не ждут.

Серафима осмотрела всех присутствующих: Дайна продолжала пускать дым, Ника осушила первую бутылку пива, Мадлен поправляла свои волосы, глядя в зеркальце, Леся грела руки, пряча их в подмышках, Андриан, Клим и Денис взяли все тяжелые сумки, Ева убрала телефон в карман и прихватила свой тортик, Эмиль радостно крутился с включенной камерой на телефоне, снимая все подряд, Влас захватил вещи Беллы, чтобы та ничего не тащила в руках.

Вместе с Серафимой их было двенадцать.

Дюжина в полном сборе.

– Отлично закрыто! – выдал вердикт Андриан, проверив двери. – Давайте, ребята, берем все свои вещи и вперед! Поднимайтесь!

Серафиме стало намного спокойнее, когда Денис наконец отстал от шеи Мадлен и присоединился к ней, чтобы сопровождать ее дальше.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да. А что такое?

– Ничего, просто… вижу, что ты немного волнуешься.

– Волнуюсь? Ну…

– Не переживай. Этим ребятам можно доверять.

Но уверенности у нее в этом ни грамма.

Серафима доверяла первому впечатлению, а также своим внутренним чувствам, ощущениям и интуиции.

Сколько она себя помнила, ее крайне редко подводило первое впечатление о людях. Интуиция виртуозно справлялась со своей задачей – разоблачать людей.

– Они… чудаковатые, согласен, но милые.

– Да, ты прав. Они… милые.

Серафима не могла не обращать внимания на яркого и эпатажного Эмиля. Тот вальяжно шагал по анатомичке, записывая на свой телефон документальное видео.

Видео, разоблачающее их всех!

– Зажгите свет в коридоре! – бросила Мадлен. – Его все равно никто не увидит снаружи.

Влас нашел выключатель и зажег лампы под потолком.

– Сейчас мы проведем вам маленькую экскурсию, – начал Андриан, – это наша анатомичка! В этих двух коридорах – кабинеты. В конце левого коридора будет развилка. Повернув направо, вы найдете дверь, ведущую в анатомический музей! Сейчас мы туда направимся. А в левой стороне – проход в подвал, где находится комната со всеми препаратами. Клим, проверь ключи на посту охранника!

Клим зашел за стеклянный пост и осмотрел стену с ключами.

– Он забрал только ключи от преподавательской. Так-так… А вот и ключи от музея! Нашел ключи от подвала и препаратной! И от кабинетов… все ключи. В какой кабинет пойдем?

– Давайте в тринадцатый? – предложила Ника. – Мы там всегда занимались!

– Да, бери от тринадцатого! – бросил Климу Андриан.

Клим вернулся к ним с четырьмя ключами.

– Куда сначала? – спросил Эмиль.

– Давайте оставим вещи в кабинете, а потом пойдем в музей, – предложила Дайна.

Возражать никто не стал.

Все, безусловно, рады скорее избавиться от тяжелых сумок с провизией.

Тринадцатый кабинет располагался в левом крыле анатомички. Андриан открыл двери, и перед ними открылась просторная учебная комната. В левой части – учебные парты, сдвинутые вместе в один большой длинный стол, обставленный стульями. В правой части комнаты – специальные длинные столы для изучения влажных анатомических препаратов с отверстиями, через которые должен стекать формалин в тазы. Слева от двери – доска для письма мелом. На стенах висели таблицы с изображениями разных органов и систем человеческого тела, а также планшеты с изображениями разных мышечных групп. В конце комнаты находился стеллаж, на котором еще остались подносы с высушенными препаратами костей. Вся дальняя стена – большое панорамное окно. Окно выходило как раз на заросли деревьев и массивный забор. Если они зажгут свечи или даже включат свет, вероятность, что кто-то заметит свечение в окне анатомички с улицы крайне мала.

Это был отличный выбор кабинета для вечеринки, учитывая условия, которые они обязаны соблюдать.

– Вау! Как здесь все классно и круто! Очень нежно! Обожаю! Я в полном восторге! Отвал всего! – Эмиль поспешил сделать несколько фотографий.

– И здесь вы занимались? – осмотрелся Влас, выгнув бровь.

– Да, именно в этой комнате! – кивнула Мадлен. – Так что на этот вот стол с каменным покрытием лучше не кладите еду. Здесь лежали органы трупов.

И Мадлен звонко посмеялась своим мыслям.

– Мило, – хмыкнула Белла.

– За окном уже метель и совсем темно, – обратила внимание Леся, – нас здесь не заметят.

– И это к лучшему! – подмигнул ей Влас. – Важно, чтобы нас никто не заметил с улицы.

Клим поставил все сумки на стол и скинул с себя черное пальто, оставшись в сером свитере.

– Оставляйте все вещи прямо на столах – потом разберемся, что к чему. А сейчас погнали в музей!

Избавившись от нелегкой ноши и облегченно вздохнув, они отправились следом за Андрианом к анатомическому музею кафедры.

– Давайте за мной, – махнул рукой Андриан, – сейчас я вам покажу кое-что по-настоящему классное!

Они прошли до конца коридора и на развилке повернули направо. Перед ними появилась черная дверь с надписью: «Анатомический музей».

– Давай сюда ключи, Клим.

Получив включи, Андриан быстро воткнул их в замок и повернул.

Войдя первым, он хлопнул по включателю на стене, и музей озарился светом.

– Та-дам!

Серафиме нравился анатомический музей их кафедры нормальной анатомии человека. Просторный зал от пола до потолка заставлен самыми разными интересными экспонатами. По периметру тянулись стеклянные стеллажи, каждая полка которых заставлена емкостями с формалином и препаратами. В центре зала тоже стояли прозрачные шкафы, а таже стеклянные саркофаги с иссохшими мумиями. Помимо экспонатов, касающихся тела человека, здесь находились и препараты животных. В углу комнаты стоял скелет огромной змеи. А также скелеты мышей, черепа лошадей и других животных. Кроме них – несколько планшетов с насекомыми и жуками. Но основная масса – конечно же, человеческие препараты. Вся дальняя стена посвящалась эмбриональному развитию человека и врожденным патологиям, мутациям и аномалиями внутриутробного развития, несовместимых с жизнью. Там расставлены банки с мертвыми плодами, наделенными различными уродствами. Помимо разных крупных органов в банках, здесь же находились и гистологические препараты, обладающие особой редкостью. Распилы и разрезы тканей и органов: сердца, печени, почек, легких. Препараты с головным мозгом, разными формами черепов, аномалиями и патологиями развития половых органов. Как всегда бывает, особый интерес представляли именно препараты мозга и аномалий плодов. Мертвые младенцы были достаточно крупные и занимали объемные емкости с формалином. Лично Серафиму завораживал препарат с мертвыми близнецами, сросшихся головами.