Цирк украденных сновидений - Саварин Лорелей

Влажный, тяжелый воздух сгущался вокруг места, где стояла Андреа. Все вокруг казалось ей знакомым, словно какое-то отдаленное воспоминание. Как будто она должна знать, что будет дальше. Как будто она уже бывала здесь раньше. Андреа задумалась, пытаясь вспомнить побольше деталей. Медленно к ней возвращались воспоминания: парк, река, дерево, притворяющееся добрым. Падение. Ноги, превратившиеся в камень.

Андреа сделала шаг назад, ее дыхание стало прерывистым и частым. Она слышала об этом месте раньше – от своего брата, который так часто просыпался в ужасе и рассказывал это повторяющееся сновидение.

Нет, не его сновидение. Его ночной кошмар.

«Ива затащила меня в воду, – говорил он. – Она превратила меня в камень».

Андреа набрала в легкие как можно больше воздуха, и через мгновение ива уже тянула ее под воду. Ветви дерева обвивали ее руки и ноги, глубоко впиваясь и занозя кожу. Корни ивы обмотались вокруг лодыжек и потащили ее на дно ручья.

Андреа вытянула вперед руку, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь на поверхности. Ничего. Ледяная вода ударила в грудь. Девочка отчаянно рвалась к поверхности воды, надеясь, что у нее достаточно времени, чтобы вырваться на свободу.

Пальцы ног начали твердеть, обездвиживаясь, отвердение быстро перешло на лодыжки. Ее ноги похолодели и онемели, становясь твердыми и гладкими. Как камень.

Девочка открыла рот, чтобы закричать, и холодная как металл вода хлынула ей в легкие. Андреа ударила себя по лицу и ущипнула за руку. Она молотила по воде теми частями тела, которые еще оставались подвижными, взбивая грязь в и без того мутной воде. Она извивалась во всех направлениях, неистово и не мигая ища дверь, которая позволила бы ей вернуться в безопасный переулок Замечтанья. Пенни говорила, что отовсюду должен быть выход.

Наконец, когда ее легкие пылали и темнотой заволокло глаза, а мышцы обессилели, и только бледное свечение луны мягко окутывало ее и ее волосы, ленивыми щупальцами медленно плывущие к поверхности реки, Андреа увидела дверь. Прямо под девочкой небольшой отблеск света отражался от дверной ручки на дне реки. Из последних сил Андреа толкнула руками дверь, которая оказалась открытой, но была очень тяжелой под слоем густой речной грязи. Пульс Андреа участился, когда ее пальцы ощутили сухой воздух и полотно шатра за дверью.

Еще один рывок – и Андреа приземлилась на землю перед шатром, выплевывая воду и глотая воздух. Вода расплескалась вокруг нее, образовав мутную жижу.

Группа детей, качаясь от головокружения, явно под воздействием волшебных леденцов, пробежала мимо Андреа вдоль ряда шатров.

Девочка легла навзничь, пытаясь вдохнуть как можно больше свежего ночного воздуха. Она побывала во сне Фрэнсиса. Эта мысль крутилась в ее измученной кислородным голоданием голове, пока Андреа не осознала ее полностью. Она побывала во сне Фрэнсиса. И если она там побывала, значит, ее брат хотя бы однажды побывал в Замечтанье. Песочный Человек, кем бы он ни был, собирал сны детей вместо платы за вход. Фрэнсис, должно быть, заплатил своим кошмаром за билет, предпочтя, чтобы кошмар был в шатре, а не в его голове.

Андреа отжала воду из волос и стряхнула с себя оставшиеся капли. Ее совсем не волновало, что одежда на ней теперь была холодной и мокрой. Она хотела во что бы то ни стало выяснить, когда ее брат был здесь. И видел ли его кто-нибудь.

А может быть, он все еще был здесь.

Пробелы

– Я переживала за тебя! – откуда ни возьмись появилась Пенни, притопывая ножкой, надув губы и вскинув вверх брови. Весь ее вид говорил о том, что она долго ждала, когда Андреа выйдет из шатра. – Тебе понравилось тонуть? А я ведь тебе советовала держаться подальше от этого шатра.

– Мне жаль, – ответила Андреа, скрестив руки на груди. Она ощущала беспокойство от внезапного появления Пенни и ее «Я же тебе говорила».

Но как бы ей ни хотелось это признавать, все же Андреа испытала облегчение, увидев Пенни. Она смягчила свою позу и голос:

– Пенни, мне действительно очень жаль. И хоть это и звучит как полный бред, но этот кошмар – это сон моего брата.

– Почему это должно звучать как бред? В Замечтанье приходит много детей.

Андреа закусила щеку. После испытанного страха она понимала, что ей тоже нужна помощь. Поэтому она поведала Пенни свою историю о том, что Фрэнсис исчез и что она давно его не видела. Она бы рассказала ей больше, но до сих пор не могла вспомнить всего, что произошло.

Выражение лица Пенни изменилось с печального на сочувствующее, когда она выслушала рассказ Андреа. Так случалось со всеми, кто узнавал ее историю.

– Ты отдала свои воспоминания за входной билет сюда, не так ли? – спросила Пенни.

– Как ты догадалась? – удивилась Андреа, машинально пиная кроссовкой землю под ногами.

– Ты не можешь вспомнить всю свою историю. У детей, которые отказываются от воспоминаний, появляются пробелы в памяти: все, что хоть как-то связано с их историей, тоже забывается. До тех пор, пока они сами не решаются вспомнить. Я бы не стала задавать тебе столько вопросов, если бы знала, что ты отказалась от воспоминаний. – Пенни вытянула вперед руку в предупредительном жесте. – Пожалуйста, не пытайся заполнить пробелы самостоятельно, без помощи шатра. Странные и сбивающие с толку вещи творятся, когда дети пытаются это сделать.

Андреа ничего не сказала, но была уверена, что уже нарушила это правило и пыталась вернуть воспоминания, когда Замечтанье растаяло перед ней и она очутилась дома.

– Мне так жаль, – голос Пенни дрожал, как будто она вот-вот заплачет. – Если ты отказалась от воспоминаний, то они, наверное, были очень болезненными. Ты, должно быть, плакала целыми днями?

– Нет, – ответила Андреа.

На самом деле она уже давно не плакала. В первые дни, когда исчез Фрэнсис, Андреа думала, что она истечет слезами. Что ее слезы могут образовать реку, море, океан и будут литься не переставая. Но в ветреный осенний день, когда листья покрыли землю словно стеганое одеяло и дождь смыл чернила на листовках с фотографией брата, она решила, что никогда больше не будет плакать.

Пенни уперла руки в бока и стала взад-вперед расхаживать у шатра.

– Я не думаю, что Замечтанье следует обычным правилам течения времени, так как, кажется, здесь присутствуют дети из разных эпох, – сказала она. – Но если ты внимательно прочитаешь то, что написано на билете, то увидишь, что он действителен только на одну ночь. Я уверена, что даже если бы твой брат и был здесь три года назад, то он не может находиться здесь сейчас, с нашей группой. Его ночь должна была бы уже закончиться. Он бы давно уже вернулся домой. Ты вообще уверена, что это был сон Фрэнсиса?

Пенни остановилась и робко положила руку на плечо Андреа. Она говорила с ней так, как родители говорят с маленьким ребенком:

– Я имею в виду, что, может быть, это и не его кошмар, а просто чей-то похожий.

Андреа стряхнула ее руку. Ей не нравилось, когда люди разговаривают с ней так, будто она сделана из хрусталя, и ей не нравилось, когда от нее так быстро отмахивались, особенно те, кто утверждал, что они ее друзья.

– Ладно, ладно, что ты, в самом деле! – Пенни подняла руки, сдаваясь. – Я лишь пытаюсь помочь.

Она замолчала, глядя вверх на черное небо.

Мимо пронеслась группа детей со связкой гелиевых шариков, изображающих Песочного Человека в его светло-синем колпаке и пижаме.

– Может быть, я должна спросить у него, – задумчиво произнесла Андреа.

– Что? – Пенни проследила за взглядом, брошенным Андреа на детей с шариками, исчезающих за углом.

– Я сказала, – Андреа старалась говорить громче, – что, может быть, узнать у Песочного Человека, был ли здесь мой брат.

– О нет! – воскликнула Пенни, протестующе поднимая руки. – Я, конечно, знаю Песочного Человека. Он постоянно приходит увидеться со мной. Но дети не должны его беспокоить. Он проводит много времени в одиночестве. Его нельзя беспокоить.