Мальчик запихнул зуб, нож и фляжку в карман куртки, потом сунул туда же телефон и все свои деньги. Затем вынул телефон, выключил его и положил на тумбочку у кровати. Кристофер не хотел, чтобы его нашли. Подумав, он написал записку папе, который еще спал, поскольку было еще очень рано.
«Папа, я снова уехал на Архипелаг. Драконам требуется моя помощь. – Рука мальчика дрогнула, словно от легкого удара током. – Извини, что не спросил разрешения, и не волнуйся. Я в полной безопасности». Кристофер шагнул к двери, но тут же вернулся и зачеркнул «в полной безопасности». Какой смысл врать? Написал: «Я буду осторожен» – и тоже зачеркнул, а вместо этого вставил: «Я тебя люблю. Кристофер».
– Давай скорее! – поторопил Жак.
Кристофер вывалил из школьного рюкзака безумно скучный проект по географии о бельгийской системе автомагистралей, задубевший нестираный носок, который когда-то выпал из пакета с физрой, и полуразложившийся банан, после чего предложил рюкзак Жаку.
Дракон бросил на мальчика взгляд, от которого пожухли бы розы и радуга рухнула бы с небес.
– Я отказываюсь от транспортировки в этом… дурно пахнущем нестираными носками подобии мешка. Я буду сидеть у тебя на плече, как полагается императору, восседающему на своем скакуне.
– Так нельзя, тебя увидят.
– Тогда полечу над облаками, как летел сюда.
– На поезде быстрее и проще.
У дракончика был ужасно измученный вид, но Кристофер понимал, что не стоит говорить об этом вслух.
– Тогда придумай другой способ. Мусорный пакет не обсуждается.
Куртка у Кристофера была длинная и плотная, с большими карманами.
– Ты можешь забраться в пустой карман.
Жак принюхался.
– Уже лучше. Едва выносимо, но, по крайней мере, не пахнет концом света в одной отдельно взятой емкости.
Кристофер раскрыл карман пошире, и дракончик залетел внутрь. Его чешуйки были горячие и сухие на ощупь, и карман сразу нагрелся.
– А теперь в путь, – объявил Жак.
Он пыхнул, и из кармана вырвалось облачко дыма, только на этот раз легкое, белое и почти ароматное. Так пах Архипелаг – гримуром, высоким небом, в котором парят лунмы и фениксы, а также необитаемыми волшебными островами.
Путь к проходу
Это было не сложно, но трудно. «Сложно» и «трудно» – не совсем одно и то же.
Кристофер доехал на автобусе до Юстонского вокзала, каждую минуту ожидая, что его схватят и вернут домой. Жак лишь добавлял беспокойства – сначала он обнаружил в кармане Кристофера жвачку, попытался ее сожрать и весь обмотался липкими нитями. Потом, когда они наконец сели в поезд (на оплату билета ушла половина всех имеющихся денег), дракончик потребовал накормить его сосисками из вагона-ресторана, налопался кетчупа до отвала и перепачкал весь карман. Но Кристофера это не очень волновало, он думал только про драконов – про их таинственные знания и хищную красоту.
Как только паром тронулся с места, мальчик встал со своего жесткого пластикового сиденья и вышел на палубу постоять. Остальные пассажиры остались внутри, опасаясь ветра и морских брызг. Жак тут же с торжествующим видом вылез из кармана и положил облепленную жвачкой лапу мальчику на подбородок.
– Что ты делаешь?
– Рассматриваю твое лицо. Сколько времени прошло с тех пор, как мы впервые повстречались на Архипелаге?
– Почти год.
– Как тебе жилось с новыми знаниями? С новыми печалями и радостями?
– Она мне снится, – с улыбкой ответил Кристофер. Он по-прежнему каждый день вспоминал Мэл Арвориан и мысленно беседовал с ней. – Но я знаю, что она там. Она где-то там.
Благодаря Мэл Кристофер узнал, что мир гораздо больше, чем он думал. Иногда мальчик просыпался посреди ночи, представлял себе Архипелаг, и его охватывало чувство необыкновенной радости.
– Ты виделся с другими обитателями Архипелага – Найтхэндом, Ириан, рататоской Рэтвин?
Кристофер покачал головой:
– Я пробовал вернуться, но дедушка не отпустил. Нам придется прокрасться мимо него. И папа будет ужасно беспокоиться. – Мальчик вспомнил своего любящего нелюдимого отца, и к приятному волнению примешалось острое чувство вины. – А увидев, как ты пыхаешь дымом, он забеспокоился бы еще сильнее.
– Многие были бы безмерно счастливы, что их комната носит следы пребывания дракона, – надулся Жак. – Твой папа может считать это главным украшением своего дома.
Когда друзья наконец покинули паром, уже смеркалось и холодало. Кристофер поймал потрепанное, пахнущее сыростью такси. Поездка была долгая, и на нее ушли последние деньги, но их все равно не хватило, чтобы доехать до места. Пришлось выйти и еще час топать пешком до ворот, за которыми начинался дедушкин участок. Кристофер шагал под темными деревьями по лесной тропе, а Жак горделиво восседал у него на плече, царапая шею острыми краями чешуек, и это было лучшим подтверждением того, что все происходит на самом деле.
Приблизившись к дому, Кристофер спрятался за деревом и осторожно выглянул. Через окно было видно дедушку Фрэнка, сидевшего за рабочим столом. Мальчику отчаянно захотелось подбежать, постучать в стекло, помахать рукой, – но показываться было нельзя.
Крадучись обойдя дом, Кристофер направился вверх по холму, туда, где находилось озеро и проход к Архипелагу. Сейчас, когда он уже почти добрался до цели, ему вдруг стало страшно. Как обычный человек сможет противостоять мощи, способной убивать драконов?
На вершине холма Кристофер замедлил шаг. Вода в озере сияла зеленым светом. Жак тихо заклекотал, поторапливая друга.
Мальчик прошел вдоль кромки озера, глядя на поднимающийся со дна яркий зеленый свет. Потом снял ботинки и, связав их шнурками, повесил себе на шею. Снова замер. Джакулус почувствовал его нерешительность, но в кои-то веки не стал ехидничать.
– Невозможно прыгнуть, но не прыгнуть, Кристофер, – сказал он. – Тебе придется выбирать.
«Вера парадоксальна, ведь она допускает возможность невозможного» – так объяснял дедушка. Кристофер снова подумал про драконов и загадочное существо, которое их убивает, представил небо Архипелага – невообразимую синеву невозможного места, в которую вознеслась Мэл Арвориан.
Решишься – утратишь спокойствие и уверенность в неизменности окружающего тебя мира. Не решишься – потеряешь все самое ценное в своей жизни.
– Кристофер… – Когти Жака больно впились в плечо. – Пожалуйста.
Драконы никогда не говорят «пожалуйста». Кристофер отступил на три шага от воды, а затем, издав боевой клич в знак любви и согласия, ринулся вперед и с разбегу прыгнул чуть ли не на середину озера.
Вода оказалась бессовестно, безжалостно холодной. Кристофер начал погружаться, помогая себе руками и ногами. Фосфоресцирующая вода закрутилась вокруг его лица. Мальчик хотел ее потрогать, но внезапно его грудь сдавила невыносимая тяжесть. Он открыл рот и начал захлебываться. Течение закрутило его, и уже сложно было понять, где верх, где низ.
Потом он ударился головой о камень, и его затошнило. Легкие горели огнем. Поняв, что тонет, мальчик яростно забил ногами и тут-то наконец вынырнул. Было прохладно и темно, и с берега на него кто-то смотрел.
Лицо существа было одновременно львиным и человеческим, древним и прекрасным. Лунный свет очерчивал мощную золотистую спину и четыре сильные лапы, перевитые мускулами. Сложенные на спине крылья подрагивали, готовые распахнуться в любой момент. Рядом с существом на мокрой от росы траве лежал меч.
Это был сфинкс.
Узнав это лицо, Кристофер мигом позабыл о том, что у него саднит лоб, что по виску стекает кровь, окрашивая воду в алый цвет. Мальчик поспешно выбрался на берег.
– Наравирала! – сказал он.
