Цирк украденных сновидений - Саварин Лорелей

Андреа машинально зажала рот рукой, когда дошла до фразы «Забудь свои печали». Она столько всего перепробовала, пытаясь справиться с произошедшим: и гонки на велосипеде, и погружение с головой в учебу, и игры в карты с доктором Тэмми, который засыпал ее вопросами и вел себя так, будто они были друзьями.

Коробки тоже помогали ей справляться с этим.

Пока они стояли в гараже, Андреа могла в глубине души лелеять надежду, что однажды ее брат вернется домой. Она думала, что ее родители хранят эти коробки, потому что они тоже в глубине души верили в это. Но теперь, когда они были готовы раздать все вещи Фрэнсиса, невысказанная надежда, заключенная в этих коробках, растворилась в ночном небе, оставив в душе Андреа такую же пустоту, как и та, что останется в углу гаража, когда их увезут.

Это как раз то, что ей было нужно прямо сейчас, – избавиться от страданий. Если бы это было возможно, если бы объявление было правдивым и она на самом деле могла забыть свои горести хотя бы на некоторое время, Андреа приняла бы это приглашение, не раздумывая ни секунды.

Налетел еще один порыв ветра, поднимая листья с земли и кружа их вокруг Андреа. Он вырвал листок бумаги из ее пальцев и унес его в ночное небо.

Запах хвои, опавшей листвы и влажной земли после бури давно не удивляли Андреа: она привыкла к благоуханию этого леса, ведь столько лет уже она изучает его и катается здесь на велосипеде. Но этот внезапный порыв ветра принес с собой аромат, который был больше похож на запахи ярмарки, а не леса. Сахарная вата и корица. Подгоревшая карамель и хрустящие красные яблоки. Свежеприготовленный попкорн.

Чем бы это ни было, но что-то явно происходило. Что-то грандиозное. Огонек надежды зажегся в душе Андреа, когда луна пролила гипнотический желто-зеленый свет на лесную тропинку перед ней. Девочка схватила руль своего велосипеда и пошла вперед, следуя за лунным светом вверх по холму к краю заброшенной поляны.

Но поляна больше не была заброшенной.

Андреа ахнула, широко раскрыв глаза, и уронила велосипед в грязь.

Поляна была огорожена кованым забором, каждый столбик которого был увенчан остроконечной звездой с лучами, тянувшимися к небу. Забор закрывался высокими железными воротами. Андреа стояла неподалеку от них. Ворота были украшены причудливым узором из звезд и полумесяца, улыбающегося, словно он знал какой-то секрет, а наверху красовалась полукруглая надпись, выкованная из железа: «Замечтанье». Под ней была еще одна, более мелкими буквами: «Царство сновидений».

Даже сам воздух, витающий вокруг Замечтанья, притягивал ее словно магнит. Андреа не могла избавиться от мысли, что этот цирк искал именно ее и специально расположился там, где она была, хотя, конечно, глупо было так думать. Цирки переезжали из города в город, но ведь не ради же одной-единственной девочки.

Андреа шла вперед осторожными, размеренными шагами, пока не очутилась у ворот. Ее сердце неистово стучало в груди. Вспотевшими ладонями она схватилась за прутья решетки и стала всматриваться в то, что было за забором, не решаясь даже моргнуть, чтобы ничего не упустить.

За воротами мир Замечтанья оживленно гудел и сиял ярким светом. Люди смеялись, улыбались, ели яркую разноцветную сахарную вату на полосатых палочках. Андреа прижалась лбом к холодному забору и прищурилась.

Было что-то… особенное в этой снующей за забором толпе, состоящей из малолетних детей с непослушными спутанными волосами и долговязых подростков. Там, за забором, были только дети. Не было видно ни одного взрослого.

Дети бегали и прыгали вдоль длинных рядов с яркими торговыми лавочками, которые тянулись от самых ворот. На витринах висели большие вывески, сулящие огромный выбор восхитительных лакомств. В одной такой лавке розово-желтого цвета предлагались волшебные головокружительные леденцы на палочке. В соседней лавке, окрашенной в черный, как ночь, цвет, продавались отравленные яблоки, чтобы у вашего недруга, отведавшего плод, скрутило живот. Еще в одной лавке, построенной из деревянных дощечек, продавались диковинные вещи: измельченный рог единорога, цвета радуги в бутылках, окаменелые крылья феи. Андреа еще крепче вцепилась в прутья забора, ее голова шла кругом от предположений, какие еще чудеса могли продаваться в остальных лавочках.

Ярмарочные ряды, раскинувшиеся во все стороны, были заставлены шатрами. Казалось, верхушки шатров виднелись далеко за пределами огороженной территории: вряд ли она могла бы вместить такое небывалое количество строений. Все шатры были полосатыми и одинаковой расцветки, чередовались только цвета украшающих их звезд: они были то ярко-желтыми, то темно-синими. На верхушке каждого шатра развевался такой же полосатый вымпельный флаг.

Андреа сильно ущипнула себя за руку. Если бы она спала, то ничего не почувствовала бы. Она делала это десятки раз за последние три года: щипала себя снова и снова, даже через много недель после исчезновения Фрэнсиса. Девочка надеялась обнаружить однажды, что попала в ловушку ужасного, страшного сна и что, когда она проснется, увидит Фрэнсиса, безмятежно спящего на нижнем ярусе кровати. Но каждый раз девочка ощущала боль, и ей приходилось заново осознавать, что весь этот кошмар тяжелой утраты был настоящим.

Сейчас, у ворот Замечтанья, боль от щипка дала такой же ясный ответ на вопрос. Это место казалось почти нереальным. Но вот оно, манящее обещанием забвения и не менее реальное, чем все, что Андреа когда-либо видела.

Не стесняйся, заходи

«Пришла, чтобы забыть свои печали?»

Раздавшийся сзади в тишине вкрадчивый голос напугал Андреа. Она повернулась и увидела девочку лет девяти-десяти с приветливым выражением лица и длинными темными волнистыми волосами, которая стояла, упершись рукой в бедро. На ней был ярко-красный фрак с фалдами, черные рейтузы в обтяжку и блестящие сапожки для верховой езды, словно она была директором собственного маленького цирка. Девочка подняла подбородок вверх, ее лицо было таким бледным, что почти сияло в серебряном свете луны.

Андреа оглянулась на цирк и прошептала:

– Да. – В ее ответе слышались нотки мольбы.

– Ну конечно же да, – хихикнула девочка, – никто не попадает в Замечтанье случайно.

– Но как это возможно? – спросила Андреа. – Как можно обрести здесь забвение?

– Замечтанье всегда было рядом с теми, кто в этом нуждается. Оно ждет любого ребенка, который хочет избавиться от отчаяния. Замечтанье можно найти за поворотом горной тропы, за торговым центром в суетливом городе, на пустыре на краю пыльного старого поселка. А сейчас в этом лесу оно для тебя.

Для нее. И у каждого из этих детей, бегающих в Замечтанье, были какие-то беды, которые они хотели бы забыть. Андреа всегда считала, что у других все не так плохо. У многих детей, которых она знала, казалось, были идеальные жизни и неразбитые сердца. Осознание, что у нее так много общего с этими детьми, позволило Андреа чувствовать себя менее одинокой и придало ей храбрости.

Девочка чуть подалась вперед, протянув Андреа руку:

– Пойдем прямо сейчас. Я покажу тебе, как достать билет. Меня зовут Маргарет Грейс.

– А я Андреа, – сказала она, ощущая легкую дрожь в пальцах, – но у меня нет денег на билет.

Маргарет Грейс приглушила смешок, прикрыв рот бледной ладонью.

– О, у нас в ходу кое-что получше, чем деньги. Присоединяйся к нам, Андреа, – мягко сказала она. Ее губы дрогнули в нежной улыбке, образуя глубокие ямочки на щеках – по одной на каждой. Ее почти черные глаза, широко раскрытые в ожидании ответа, походили на шоколадное печенье в море белого молока.

– Все в порядке. Возьми меня за руку. Пора играть.

Андреа хотела войти. Может, это именно то, что ей нужно. Возможность забыть. Может, чувство вины и печали из-за утраты брата отступит и исчезнет из ее жизни. Девочка даже не оглянулась на лес, откуда пришла сюда. Она взяла руку Маргарет Грейс – пусть указывает путь.