Ольга Клушина
Там, где молчит лес
Посвящается моим сыновьям.
Вы не боялись влезать в самые
большие кучи мусора, и после вас
всегда становилось чисто.
© Клушина О., текст, 2026
© ООО «Феникс», 2026
Пролог
Под сентябрьским дождём кисла огромная свалка. Куда ни посмотри – кругом мусор. Горы мусора! Ветер гнал по небу тяжёлые свинцовые тучи, а по мусорным холмам и оврагам – пакеты. Белые, синие, жёлтые, фиолетовые – они парили, словно птицы, то опускаясь наземь, то взмывая ввысь. Большой чёрный мешок будто распростёр крылья и вспугнул ворон. Они с громким карканьем устремились прочь.
Дождь вскоре закончился. А ветер, откуда-то выудив обрывки газет и обрезки бумаги, устремился к лесу, который виднелся вдалеке. Всё стихло, и стало слышно потрескивание огня.
Среди порванных мешков, между расколотым унитазом и большим плюшевым медведем с оторванной головой, возвышался котёл. Под ним ярко горело пламя. Рядом стояло существо. Тело ему заменяла старая ржавая бочка с огромной дырой в боку. Вместо ног – широкие подгнившие доски разной длины, из которых торчало множество щепок, только подойди – вопьются! Верхние конечности трудно было назвать руками. Две серые пластиковые трубы с розовой хозяйственной перчаткой на конце служили правой рукой, а левой – синий резиновый шланг от пылесоса, который заканчивался круглой щёткой (такой удобно чистить диваны).
Возле этого чудища на небольшой куче хлама, похожей на стул, сидел настоящий старичок. Кафтан болотного цвета надет наизнанку. На ногах – лапти. Зеленоватые волосы торчали в беспорядке, борода всклокочена. Лицо и руки – синеватые, будто замёрз или отравился парами свалки.
Страшное существо подняло руку. В розовой перчатке мелькнула красная пуговица.
«Бульк!» – поглотило её тягучее варево.
Чудищу не с первого раза удалось попасть рукой в дыру в бочке и выудить оттуда следующую пуговицу. «Бултых!» – и она пропала в котле. По коричневой поверхности поползли синие волны.
– Двести сорок третья, двести сорок четвёртая, – скрежетало существо, как робот, которому забыли смазать челюсть.
– Мусор тебя побери! – лязгнула железная пасть, оказавшаяся дном большой банки из-под зелёной краски. – Помоги! – Страшилище безуспешно пыталось совладать с розовым пальцем хозяйственной перчатки. Рука дёргалась и показывала не в ту сторону. Существо пыхтело, сопело, звякало.
Старичок встал, тяжело вздыхая и покряхтывая, и сказал будто себе:
– Леший у тя [1], этта, на посылках?
Голос у него сорвался, дыхание прервалось, словно старику не хватило воздуха. Наконец он выдавил:
– Тута сидеть тяжко, не то что ходить. А ещё пуговицу ищи! Ужли [2] найдёшь её посередь этого сора…
Чудовище клацнуло челюстью:
– Не хочешь – проваливай!
Старичок забормотал:
– Вестимо [3], хочу… Кики вызволить… Только не можу я здеся. Кикиморушку мою, небось, погубил ужо, яко [4] и деток. На кой тебе помогати?
Существо зыркнуло зелёными глазами, намалё-ванными абы как на железной банке:
– Я же обещал твоих освободить! Слово Мусорщика!
– Обещалкиных на свете пруд пруди.
Рука из резинового шланга и круглой щётки от пылесоса взвилась и стукнула старый шкаф. Дверца с разбитым зеркалом заскрипела и открылась.
– Пошли, – громыхнуло чудище и, прихрамывая, медленно обогнуло преграду.
Ноги существа напоминали ходули, только короткие и неудобные. Черепаха бы с лёгкостью его обогнала: на несколько шагов ушло пятнадцать минут! Пейзаж не изменился. А вот запах стал чуточку лучше: жуткая вонь варева осталась позади.
Леший вдохнул полной грудью и закашлялся:
– Уффффф! Пагубный дух [5]… Тебя б ко мне в бор!
– Дышать там нечем, – отмахнулось существо и стукнуло рукой по жестяной бочке-телу.
«Гггыыы-бах!» – разнёсся по всей свалке гул.
Жестяная поверхность завибрировала, будто начался шторм. Мусорщик топнул. Поднялся ветер, и Леший увидел, как впереди воронкой закручивается мусор. Шум усиливался. Воронка становилась больше. И вдруг всё стихло.
– Смотри, – проскрежетало чудище.
Дыра, в которую могла юркнуть крыса, вела вглубь мусорной горы. Старичок бросился на колени и пригляделся. Внизу виднелась мутная жижа. Там кто-то плавал.
– Кики? – выдохнул Леший.
– Лешик!.. – застонал женский голос.
Мусорщик хлопнул себя по железному пузу:
– Хватит!
Окно захлопнулось.
Леший, стоя на коленях, поднял на чудовище мокрые глаза:
– Шо тебе сыскать надобно?
– Пошли обратно.
Мусорщик захромал к котлу, позвякивая жестяной головой. Он остановился и попытался показать, куда уронил пуговицу. Но левая конечность не слушалась: она дёрнулась – и щётка задела Лешего, да так сильно, что тот упал. Старик забарахтался в помоях и, кряхтя, попытался встать.
– Вона! – воскликнул он, неожиданно нащупав нужное.
Наконец Леший поднялся и протянул находку Мусорщику. Тот от радости клацнул железным ртом.
– Последняя! Двести сорок пятая! – звякнул он и протянул руку. Но ухватить удалось лишь с пятой попытки.
Розовая перчатка с огромной ярко-оранжевой пуговицей зависла над котлом. Огонь разгорелся ярче. Пальцы разжались.
«Хлюп!» – поглотило пуговицу вонючее варево.
По его булькающей поверхности прокатилась оранжевая волна. Зелье забурлило, и из котла тонкой струйкой потянулся красновато-серебристый дым. Он заклубился и устремился в одном направлении – на юго-запад. Дымовая дорога ширилась и плыла в сторону города.
Мусорщик смотрел ей вслед. Левая рука сильно задёргалась и ударила по правой, будто он хотел хлопнуть в ладоши. Розовая перчатка чавкнула и отлетела. Чудище же, брызнув зелёной слюной-краской, щёлкнуло зубами и выдохнуло:
– Получилось! Не наврала старая.
Оно повернулось к Лешему:
– Мусорная дюжина в дендрарий прибудет. Твоё дело – доставить сюда. Тогда я выполню свою часть уговора.
Леший хмуро посмотрел из-под нависающих бровей:
– Ужо пойду, коли нетреба [6] тебе.
Мусорщик уже на него не глядел. Он пытался подцепить розовую перчатку, чтобы вернуть её на место, и бормотал:
– Скоро. Совсем скоро…
Глава 1
– Марья Петровна, Соколов ногами весь проход занял – не двинуться! – Тоня Ильина негодовала. От возмущения она невольно даже брызнула слюной и тут же прикрыла рот рукой, но уже через мгновение сжала ту в кулак и погрозила Леону Соколову.
Мальчик закатил глаза и фыркнул. Рыжая фурия! Он её так называл из-за длинных густых волос цвета меди. Они чуть вились и доставали до середины спины. Зелёные глаза зло поблёскивали, веснушки обильно рассыпались по всему лицу. Постоянно недовольна. Леон ни разу не видел, чтобы она улыбалась.
Маленький автобус подпрыгнул на очередной кочке, и ребят хорошенько тряхнуло. Вместо колкости из Леона вылетело хрюканье – он прикусил щёку и схватился за неё. На виске пульсировала жилка. Они ехали с семи утра, а он самый высокий в классе. Два с половиной часа он держался, но ноги затекли и хотели свободы. Да, он их выдвинул в проход, но Тоня сама туда без стеснения высовывала свои лапы. Почему это он должен ей уступать? Леон скрестил руки на груди и вызывающе уставился на одноклассницу, не убирая ног. Она зыркнула и зло прошипела:
– Автобус не для жирафов.
