Дикие куры и счастье на земле - Функе Корнелия

Шпрота посмотрела на стенку рядом с телефоном. Рядом с расписанием уроков мама прикрепила кнопками открытку с изображением исландской лошадки.

– Скажи остальным, ладно? – всхлипнула Мелани. – Завтра я в школу не приду, все равно это последний учебный день… Когда вы едете? В воскресенье или в понедельник?

– В понедельник, – ответила Шпрота и провела пальцем по открытке. – Мелли, послушай, может, мне еще что-то в голову придет. Все же немного времени у нас еще есть…

– Ой, забудь, – сказала Мелани. – Желаю вам приятной поездки. И с лошади там не упадите, ладно?

– Нет, Мелли, постой! – крикнула Шпрота, но та уже положила трубку.

– Кто это был? – спросила мама из спальни. С обеда она начала укладывать чемоданы, маленький и большой, кидала в них вещи, снова доставала, и настроение у нее было неприлично хорошее.

– Ну что, ждешь не дождешься, когда хоть на время избавишься от меня? – сказала Шпрота и прислонилась к дверному косяку.

– Ой, не начинай! – ответила мать и бросила в большой чемодан нелепое зеленое платье, которое Шпрота никогда раньше не видела. – Кто это там был?

– Мелли. – Шпрота провела пальцем по краю дверного проема. – Она с нами не едет. Денег у нее не хватает.

Мама подняла голову:

– Так. А остальные?

Шпрота пожала плечами:

– Едут вроде.

– Проклятье, – пробормотала мама, потом подняла две ночные рубашки. – Какую взять? Белую или в цветочек?

– Ни ту ни другую, – ответила Шпрота и пошла к себе в комнату. Кстати, и ей пора было уже собрать вещи с собой. Но в какой-то момент она поняла, что уже давно лежит на кровати и смотрит в потолок. Ни о чем, кроме Мелани, она не могла думать.

Посреди ночи она вдруг придумала решение – после того как несколько часов пролежала без сна, ворочаясь с боку на бок. Дрожа от холода, она встала с постели, пробралась по коридору к комнате матери и прислушалась. Она услышала храп Зануды. Как мама могла спать в таком шуме? Шпрота тихо отворила дверь.

– Мам? – Она встала у постели на коленки и провела маме пальцем по носу. Это был надежный способ ее разбудить.

Мама потерла нос и открыла заспанные глаза. Увидев Шпроту, она вдруг вскочила, так что Зануда сердито забормотал и перекатился на другую сторону кровати.

– Что случилось? – испуганно спросила мама.

– Мне надо кое-что с тобой обсудить, – прошептала Шпрота в ответ.

Мама посмотрела на будильник и застонала. Потом спустила ноги с кровати, накинула халат и, спотыкаясь, побрела в гостиную.

– Надеюсь, у тебя веские причины, чтобы извлечь меня из роскошной теплой постельки! – пробормотала она, зябко вжимаясь в единственное кресло.

Шпрота включила отопление посильнее.

– У меня же есть сберегательная книжка от бабушки, – сказала она. – Ты же знаешь, она называет ее моим приданым и, мне кажется, каждый месяц что-то кладет на счет, так?

Мама потерла слипающиеся глаза и кивнула:

– Да. Деньги ты получишь на свое восемнадцатилетие. И ни днем раньше. Для нее это особенно важно.

– Знаю. – Шпрота нетерпеливо кивнула. – Но в чрезвычайной ситуации ты ведь можешь снять часть денег, я правильно понимаю? – Она умоляюще смотрела на маму. – Мелли недостает сто двадцать марок, мам. На сберкнижке накоплено уже столько, что бабушка вообще не заметит, если мы что-то снимем. А Мелли все максимально быстро вернет.

Мама потерла лоб.

– Твоя бабушка четвертует меня, если узнает, – сказала она. – Деньги предназначены на твое образование.

– Всего сто двадцать марок, мама! – Шпрота смотрела на маму с мольбой. – Мы не можем все вот так поехать, когда Мелли останется здесь! Если она не поедет, тогда, тогда… – Шпрота выпрямилась. – Тогда я тоже остаюсь.

Мама вздохнула, закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

– Это форменное вымогательство, – пробормотала она. – Мелли никогда не вернет тебе деньги. Она все тратит на помаду и крем от прыщей.

– Глупости, она в двух местах бебиситтером подрабатывает. Просто до каникул она заработать столько не успеет! Ну пожалуйста. Снимешь деньги?

Несколько мгновений, которые тянулись бесконечно долго, мама молчала. В задумчивости терла кофейное пятно на ночной рубашке.

– Мне казалось, ты Мелли недолюбливаешь.

– Да ладно, нормальная она. – Шпрота ушла от прямого ответа. – А кроме того, она Дикая Курица.

– Точно. Как я об этом забыла? – Мама потянулась и зевнула. – Ну хорошо, сниму, – сказала она и встала с кресла. – Но если бабушка меня за это расстреляет, виновата будешь ты.

5

Мелани, узнав, что она тоже едет, бросилась Шпроте на шею. Пять раз подряд она дала священное честное куриное слово, что вернет деньги самое позднее ближайшей весной (что у нее не вполне получится). А в день отъезда она принесла Шпроте небольшой пирог, на котором красовались пять марципановых курочек.

– Сама испекла, – сказала она, загружая огромную сумку в багажник такси. – Для тебя лично, но ты ведь нас всех угостишь, да?

Мама Шпроты с ужасом поняла, что все пятеро девочек к ней в такси не поместятся, но мама Вильмы предложила помощь и тоже поехала. Мама Шпроты сочла, что это идея прекрасная, а Вильма – что ужасная. И только великодушное согласие Фриды поехать в машине мамы Вильмы немного ее утешило.

Итак, в первый день каникул они на двух машинах отправились в путь. Радость Шпроты по поводу первых общих куриных каникул без родителей и учителей была омрачена тем фактом, что Зануда тоже поехал с ними. Разумеется, он сел на переднее сиденье рядом с мамой, но всякий раз, когда он клал ей руку на бедро, Шпрота больно пихала его коленкой в спину.

Поездка была сплошной катастрофой. Они стартовали слишком поздно, еще не выехав из города, угодили в пробку, а потом примерно раз десять сворачивали не туда. В какой-то момент Зануда стал настаивать на том, чтобы они остановились поесть в кафе у дороги, а после еды Труду стало так укачивать, что маме Шпроты все время приходилось сбавлять скорость. Уже смеркалось, когда они наконец добрались до указателя: «Исландский двор Моны, 3 км». На табличке была изображена лошадь, которая копытом указывала на узкую аллею в обрамлении лип.

– Ничего себе, похоже, тут вообще ничего нет! – прошептала Мелани. – Даже пойти выпить колы некуда.

Но вскоре в конце аллеи вырос огромный старинный дом из красного кирпича, со стенами, поросшими плющом и диким виноградом. Дорога прямо тут и заканчивалась, упираясь в просторный, посыпанный песком двор. Справа от дома стояла огромная конюшня, деревянные двери покрашены в красный цвет. Все казалось безлюдным и заброшенным: двор, конюшня, дом. Только несколько освещенных окон да поднимающийся из трубы дым говорили о том, что в доме кто-то есть.

С затекшими ногами они выбрались из машины. Мама Вильмы припарковалась сзади них.

– Где же лошади? – спросила Вильма и разочарованно огляделась. В сгущающихся сумерках на окружающих выгонах не видно было ни одной лошадки.

Мама Вильмы только пожала плечами и, подняв брови, стала осматривать дом и конюшню.

– Выглядит несколько запущенно, – констатировала она. – Надеюсь, внутри все более ухоженно.

– Что ж, а мне кажется, тут красиво, – сказала Фрида. – Так как-то романтично.

– Романтично. Ну да, если считать, что облупившаяся краска – это романтично! – Мама Вильмы скривила губы в усмешке.

– Да вот же они! – воскликнула Вильма и помчалась к забору, отделявшему выгон от двора. – Там, под деревьями. Видите?

Труда и Фрида побежали за ней, Мелани и Шпрота нехотя направились следом без особого воодушевления. Три лошадки, заметив девочек, подняли головы и засеменили к ограде.

Мелани остановилась.

– А лошади вообще могут укусить?

– Бывает иногда, – ответила Вильма и перегнулась через низкую ограду. Одна лошадка вытянула шею и стала с любопытством обнюхивать ее холодные пальцы.