Сергей Владимирович Хмелевский
Сказочные истории
© Хмелевский С.
Пуговка
В этот день ничто не предвещало беды. Всем, буквально всем солнышко дарило свою тёплую улыбку. Небосвод заполонили белоснежные воздушные облака, озорному летнему ветерку пришлось изрядно потрудиться, чтобы отправить их в дальние края, где те никогда ещё не были. На детской площадке играли и резвились совсем малыши и дети постарше: одни возились в песочнице, делая из песка куличи и фигурки, их мамы сидели, как наседки на скамейке, и о чём-то интересном судачили, наблюдая «одним глазом» за своими малышами. Другие же ребята, что были постарше, бегали друг за другом вокруг качелей, турников и горки, играя в догонялки. По аллее, опираясь на палочку, потихоньку шла одинокая старушка: по-видимому, она шагала в магазин – купить свежий хлеб. Она часто проходила здесь утром приблизительно в одно и то же время. А вон тот высокий мужчина в кепке и с кожаной сумкой в руке сегодня проспал, поэтому со всех ног спешил на работу, постоянно поглядывая на наручные часы. Он шёл и бурчал что-то непонятное себе под нос – видимо, винил себя из-за того, что забыл завести на утро будильник. Весело наперегонки щебетали воробьи, им где-то удалось найти хлебных крошек, поэтому, сытые и довольные, они обсуждали между собой, как хорошо позавтракали. Яркими сочными пятнами расцвели в клумбах цветы, притягивая к себе взгляды прохожих и даря всем свои сладкие ароматы. В тени большого ветвистого дерева, что растёт на повороте в самом конце улицы, сидела кошка, тщательно вылизывая свои лапы и хвост; иногда она прерывала своё умывание, наблюдая за щебетавшей птицей, которая сидела где-то высоко на ветке того самого дерева, спрятавшись в густой листве, а неподалёку на лужайке медленно ползали божьи коровки, выискивая нежную, сочную молодую травку, чтобы вдоволь полакомиться. Хороший день, не правда ли?
У всех было замечательное настроение, какие-то свои дела, заботы и хлопоты, кроме одной героини из нашей истории. За этим всем наблюдала маленькая круглая пуговичка, которая висела всего-навсего на одной тонкой ниточке и очень боялась потеряться.
«Ох, что же за день такой?! У всех всё хорошо, а я бедная и несчастная. Ах, как же мне страшно! Нити, на которые я пришита, совсем износились, осталась я висеть на одной ниточке. А эта нить так тонка, что вот-вот протрётся, и я могу потеряться», – думала с ужасом маленькая пуговка.
Так и произошло: в очень несчастливый миг – хрясь, нить оборвалась, и пуговка с ужасом полетела вниз. Она даже прикрыла свои глаза, так ей от этого стало не по себе.
Пролетев вниз приличное расстояние, она громко взвизгнула от боли, ударившись обо что-то очень-очень твёрдое. Не успев опомниться, она тут же с приличной скоростью взмыла вверх. Проделав в воздухе кувырок, пуговка полетела опять вниз, зажмурив глаза от страха, затем она снова ударилась об твёрдую поверхность и, отскочив в сторону, быстро-быстро покатилась к высокой каменной стене, прямиком угодив в расщелину между толстых каменных плит.
«Ох… Как же закружилась голова, да и бок болит! – немного придя в себя, подумала она. – Даже все мысли перемешались от этого падения, образовалась какая-то каша в голове. И где же я очутилась?» – снова подумала она. Поглядев по сторонам и не увидев вокруг себя ничегошеньки знакомого, она страшно растерялась.
«Так, нужно успокоиться и взять себя в руки. Вот только рук у меня, увы, нет, и взять себя в них у меня не получится. Обычно меня берут пальчиками и аккуратно продевают в петельку на одежде. Я спокойна, со мной всё хорошо, – стала она себя убеждать и успокаивать. Но эти убеждения у неё едва получались. – Я маленькая пуговка, моё имя – Кроша, и я потерялась. И где же я очутилась? И как я найду дорогу домой, ведь у меня нет ног! Как же здесь страшно! – ужасалась она, глядя из стороны в сторону. – Как же я здесь буду одна, совсем одна, я здесь никого не знаю… И место какое-то мрачное, грязное, и ни одной знакомой души вокруг…»
С каждой новой мыслью пуговке становилось не по себе. В одну секунду на её глаза навернулись горькие слёзы.
Вдруг пуговка вздрогнула – её напугал внезапно возникший сбоку очень неприятный голос:
– Эй, кто ты такая?! И что ты здесь делаешь? Это всё – моё, и мои владения!
Чуть поодаль что-то зашевелилось непонятное.
– Фу… Мерзость какая! – снова что-то заговорило с пуговкой, недовольно фырча. А от каждого пророненного слова с кем-то непонятным в воздухе поднимались пылинки и сор. Это нечто, вновь зашевелившись, вытянуло шею, и на общей бесформенной массе пуговка разглядела голову с недовольным лицом. Как оказалось, это был большой комок пыли, он лежал здесь уже очень много лет – в той же самой ложбине, куда угодила пуговка. Когда-то очень давно этот небольшой комок пыли издалека принёс сильный ветер, и с тех давних пор эта неприятная особа обосновалась здесь, в этой ложбине. С каждым днем она росла, становилась больше, к её цепким бокам цеплялись мелкие пылинки и сор. И она была, несомненно, довольна, что растёт и крепнет. Пыль о себе была очень высокого мнения и считала себя здесь самой главной, думая, что она на самом деле королева среди всей пыли и грязи, поэтому у неё был вздорный характер. Она знала всё обо всех, кто был с ней рядом, а если не знала, то делала вид, что всё про всех знает.
– Здравствуйте! Я маленькая пуговка – Кроша, и я потерялась, – грустно произнесла она. – А вы кто? Как ваше и… – пуговка хотела спросить у пыли, как её имя, но не успела, пыль перебила её.
– Кто, кто… Кто надо! Не твоё дело! Кто ты такая, чтобы задавать МНЕ вопросы?! – надменно, всё тем же неприятным голосом проговорила пыль. – И вообще, уходила бы ты отсюда подобру-поздорову.
Пуговка от ужаса притихла, она не встречала ещё таких невежливых и невоспитанных особ.
Вдруг Кроша почувствовала, что что-то ей колет прямо в больной бок, одновременно с этим раздался снова голос, но уже другой, и, как выяснилось, он был не один. Голоса доносилось уже по другую сторону от неё.
– Поглядите-ка на неё, какая она вся блестящая, чистая, ни одной щербинки нет на ней… – с завистью и злобой прошипели небольшие комки грязи, которые лежали в ложбине между каменных плит.
Они практически всё повторяли за большим комом пыли, прислуживая и лебезя перед своей королевой. Они говорили одновременно, перебивая друг друга, из-за этого вокруг поднимался неимоверный шум. Этим самым они производили не совсем приятное впечатление.
– И как тебя угораздило попасть сюда, к нам?! Ты так неприятно сверкаешь… Наверное, любишь умываться по утрам? Как же это глупо – умываться по утрам. Ты безобразна! – проговорил комок, из которого торчал небольшой кусочек какой-то стружки. – И вообще, что ты разлеглась здесь рядом с нами, будто другого места нет?!
– Фу… Как можно быть такой уродливой, гладкой?! – снова услышала крошка пуговка. – Вот я – самая здесь красивая: величава, и пышна, и лучше меня в округе никого нет! – по другую сторону от пуговки не унималась большая пыль, донимая её такими же колкими фразами, как и она сама.
