Пугало снова окинул Тронный зал долгим взором, а потом опять повернулся к Великому Чу Чу.
— Не могли бы вы, — прямо спросил он, — еще раз поведать мне, кто я такой?
— Как кто? Вы — достославный господин, император Чан Ван Во, или, если быть точнее, его дух!
— Я всегда был существом воодушевленным, — с сомнением заметил Пугало, — но никогда не был ничьим бестелесным духом. Нет-нет! Я вовсе не дух!
— Позвольте мне вам объяснить... — продолжил Великий Чу Чу, не обращая внимания на возражения Пугалы. — Пятьдесят лет назад, как раз после того, как Ваше Высочество победили в битве правителя Золотых Островов, — в наших землях объявился некий маг. Как потом выяснилось, этого мага подослал к нам тот самый озлобленный побежденный правитель. Маг пробрался в дворцовую опочивальню Вашего Высочества, где как раз Вы соизволили отдыхать, и с помощью черной магии превратил вас в крокус!
— Ой! — невольно вздрогнул Пугало.
— И если бы не Ваша верная супруга Императрица, мы бы навсегда лишились своего правителя!
— Супруга? — опять тихо охнул Пугало. — Так я женат?
— Если Ваше Высочество позволит мне закончить. — с достоинством молвил в ответ Великий Чу Чу.
Пугало ошалело кивнул.
— Ваша супруга, прекрасная Ци-Цин, подхватила этот крокус, который увядал прямо на глазах, поместила его в серебряную чашу, стоявшую в центре этого самого зала, и три дня подряд орошала его своими слезами. Проснувшись на третье утро, Императрица с изумлением увидела вместо крокуса гигантский стебель фасоли, который доходил до крыши дворца и исчезал среди облаков.
— Ах! — пробормотал Пугало, невольно поднимая глаза к потолку. — Значит вот оно какое — мое родословное древо!
— Рядом с этим стеблем фасоли лежал кусок смятого пергамента, — продолжил свой рассказ Великий Чу Чу.
С этими словами он пошарил в рукаве своего одеяния, выудил оттуда серебристый прямоугольник, поправил свои роговые очки и медленно прочитал следующее: «В первое же существо, которое коснется на другом конце света этого магического стебля, войдет дух императора Чан Ван Во. И тогда, ровно через пятьдесят лет, он вернется, чтобы спасти свой народ».
Великий Чу Чу снял свои очки с носа и сложил пергамент вчетверо.
— И вот этот день настал! Вы спустились по бобовому стеблю и посему, несомненно, именно Вы являетесь тем созданием, которое было вначале нашим Императором, а потом стало крокусом. Я правил Вашими Островами все эти пятьдесят лет, позаботившись об образовании Ваших сыновей и внуков. И теперь, о, милостивый и высокородный господин, поскольку я уже очень стар, я прошу Вас избавить меня от государственных забот.
— Сыновья? Внуки? — пробормотал Пугало, у которого от всего услышанного перехватило дыхание. — Сколько же мне лет?
— Ваше Высочество, — сказал Великий Чу Чу, отвесив глубокой поклон, — одного со мной возраста. Другими словами, Ваше Величество, Вы находитесь на восемьдесят пятом году Вашего славного здравствования.
— Восемьдесят пять! — ахнул Пугало, с тревогой глянув на серое морщинистое лицо старого придворного. — Послушай, Чу Чу, ты в этом уверен?
— Совершенно уверен, о Бессмертный и Достопочтенный Господин!
Пугало постепенно начал убеждаться в правдивости истории Великого Чу Чу. Оказывается, шест на кукурузном поле в краю Манчкинов был не чем иным, как концом волшебного бобового стебля! Фермер насадил на него Пугалу, чтобы отпугивать ворон, а в результате в Пугало вселился дух императора Чан Ван Во!
— Ну, что же, это объясняет мою сообразительность, — тихо заметил Пугало.
Разумеется, его должно было обрадовать, что он нашел свои корни, но одновременное обретение империи, сыновей, внуков и весьма почтенного возраста — это было уже слишком! От этого просто захватывало дух!
— Было ли сказано в пророчестве о том, что я должен вернуть себе облик вашего почтенного Императора? — спросил Пугало с тревогой. Мысль о том, что он будет выглядеть как этот Чу Чу, совсем его не радовала.
— Увы, нет! — печально вздохнул Великий Чу Чу. — Но на наших Островах есть весьма искусные волшебники, и я немедленно заставлю их заняться этой задачей.
— Нет-нет, торопиться не надо! — взмолился Пугало, втайне решив сбежать от всех этих волшебников при первой же возможности. — Меня пока устраивает мой облик. Видишь ли, он не требует пищи, никогда не устает и не стареет!
— Царственное облачение в какой-то мере скроет его, — пробормотал Великий Чу Чу с поклоном и хлопнул в ладоши.
В залу вбежал слуга.
— Царственный наряд для его сияющего высочества, Быстряк серебряк! — кратко приказал Великий Чу Чу.
Через пару мгновений этот Быстряк вернулся с великолепной пурпурной атласной мантией. Она была расшита серебряными нитями и украшена множеством драгоценных камней. Быстряк притащил также головной убор с приподнятыми полями. Сделан он
— Ну, как я выгляжу, Чу? — спросил он с тревогой в голосе.
был из серебристой ткани. Пугало стащил со своей головы старую шляпу, напялил императорский головной убор и облачился в пурпурную мантию.
— Ну, как я выгляжу, Чу? — спросил он с тревогой в голосе.
— Вполне! Словно как наш старый Император, только... — Престарелый придворный порывисто выбежал из залы. Из соседнего помещения раздался приглушенный крик, и в следующее мгновение он вернулся с длинной блестящей серебристой косой, которую он, очевидно, срезал с головы одного из слуг. Сняв головной убор Пугалы, он приколол к нему косу сзади, снова напялил шляпу на голову Пугала и молвил с огромным удовлетворением. — Ах, если бы Императрица могла на Вас взглянуть!
— Кстати. а где она? — спросил Пугало, нервно оглядевшись по сторонам. После долгих беззаботных лет в стране Оз он был явно не готов к семейной жизни.
— Увы! — вздохнул Великий Чу Чу, смахивая слезу рукавом своего одеяния. — Она уже вместе со своими серебряными предками.
— Тогда покажи мне ее изображение! — взволнованно попросил Пугало.
Великий Чу Чу подошел к стене. Он потянул за шелковый шнур, шторки разошлись в стороны, и Пугало увидел изображение грузной седой дамы с необычайно маленькими глазками и ужасно большим носом.
— Разве она не прекрасна? — вздохнул Великий Чу Чу, склонив голову набок.
— Прекрасна?.. Э э-э, конечно, прекрасна! — нервно сглотнул Пугало.
Он подумал о прекрасной юной Озме, милой малышке Дороти и вдруг почувствовал, что его потянуло домой. Он не помнил ни этих Серебряных Островов, ни своей жизни в этих краях. Кем же он был, в конце концов — Пугалом из страны Оз или императором Чан Ван Во? Он же не мог быть ими одновременно!
— Вижу, Вы помните ее. — прошептал Великий Чу Чу, заметив волнение Пугалы.
Тот в ответ утвердительно кивнул головой, внутренне содрогнувшись.
— А теперь покажи мне меня, Чу, — попросил Пугало. Он явно был заинтригован.
Старый придворный потянул за шнур, висевший рядом с портретом Императрицы, и Пугало увидел изображение Чан Ван Во — каким он был пятьдесят лет назад. У Императора было гладкое лицо, выглядел он веселым, и, честно говоря, этот Чан Ван Во весьма походил своим выражением на Пугалу.
— Ничего себе... — ошеломленно пробормотал Пугало. — У меня просто нет слов!
Это было истинной правдой.
— Вы были... э-э... весьма царственной и по-своему красивой особой, — запинаясь, пробормотал Великий Чу Чу.
Пугало сошел с трона, чтобы рассмотреть изображение Императора поближе, при этом он выпустил из рук маленький веер и зонтик. С тех пор, как они отломились от бобового стебля, у него не было времени, чтобы их толком рассмотреть. Теперь же, внимательно их оглядев, Пугало счел, что они чрезвычайно красивы.
