Ну а дальше? Дальше начинаются даты нового стиля…
18 февраля. Прервав перемирие, германские войска начали широкомасштабное наступление от Риги в направлении на Псков и Нарву. В 14.00 группа фельдмаршала Эйхгорна двинулась на Ревель и к исходу дня, нигде не встречая сопротивления, немцы заняли Двинск.
19 февраля. 4.00. В.И. Ленин и Л.Д. Троцкий подписали телеграмму: «Совет народных комиссаров видит себя вынужденным при создавшемся положении заявить о своем согласии подписать мир на тех условиях, которые были предложены делегациями Четверного союза в Брест-Литовске».
20 февраля. Совет народных комиссаров принял решение о переезде в Москву.
21 февраля. Издан Декрет СНК «Социалистическое Отечество в опасности!». «Неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления… В батальоны (для рытья окопов) должны быть включены все работоспособные члены буржуазного класса, мужчины и женщины, под надзором красногвардейцев; сопротивляющихся расстреливать».
Одновременно была разослана циркулярная телеграмма ВЧК:
«Всех: 1) неприятельских агентов-шпионов; 2) контрреволюционных агитаторов; 3) спекулянтов; 4) организаторов сопротивления и участников в подготовке последнего для свержения советской власти; 5) бегущих на Дон для поступления в контрреволюционные войска калединско-корниловской банды и польские контрреволюционные легионы; 6) продавцов и скупщиков оружия для вооружения контрреволюционной буржуазии, национальной, российской, иностранной и ее войск, – беспощадно расстреливать на месте преступления».
22 февраля в Петрограде ввели военное положение.
23 февраля Германия ответила на телеграмму советского правительства, выдвинув еще более жесткие условия мира, и ЦК РСДРП(б), обсудив новый германский ультиматум, постановил:
1. Немедленно принять германские предложения.
2. Немедленно начать подготовку к революционной войне.
За первый пункт проголосовало семь членов ЦК, четверо – против, четверо – воздержались. Второй пункт был принят единогласно.
В этой шестидневке, полностью исчерпывающей сюжет последнего германского наступления, главное событие, конечно же, не это наступление.
Выше мы процитировали воспоминания Л.Д. Троцкого, показывающие, что хотя большевики и рисковали, проводя свой революционный опыт с немцами, но тем не менее ситуация была полностью под контролем большевистской верхушки. Поэтому смело можно говорить, что самое главное событие в шестидневном «эксперименте» В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого – решение о переезде правительства в Москву.
Большевики мотивировали это решение тем, что в Балтийском море появился германский флот (как это в январе немцы пробились бы через замерзший залив?), а на границе сосредотачивались контрреволюционные войска. Говорилось, дескать, связь с другими районами и городами республики могла нарушиться в любой момент. Дескать, над Петроградом нависла угроза вражеского вторжения…
Поразительно, но это объяснение прижилось и у историков, хотя трудно придумать более нелепую причину для эвакуации правительства и переноса столицы в Москву.
Ведь только в приступе коллективного помешательства немецкое командование стало бы захватывать Петроград и свергать большевистское правительство, которое в тот момент работало именно в интересах Германии – демобилизовывало остатки царской армии и старательно разрушало экономику России. Чтобы компенсировать Германии потерю в России этого правительства, потребовались бы сотни немецких дивизий, а их у Германии не было.
Во-вторых, неувязка получается и с датами.
Большевистское правительство переехало в Москву 11 марта, когда уже прошла целая неделя с тех пор, как был подписан мирный договор с Германией.
От какой же опасности бежали в Москву большевики, если не от немцев?
Ответ прост.
Большевики бежали в Москву от рабочих, от солдат и от матросов Петрограда, которых они так жестоко обманули…
Предвижу возражение, что большевики точно так же, как петроградских, обманули рабочих и в Москве, и во всей России.
Это верно.
Вся разница только в том, что рабочих Москвы и всей России они просто обманули, и все…
А с рабочими и матросами Петрограда большевики осуществляли и Октябрьский переворот, и дополнительную январскую революцию. Рабочие и матросы Петрограда психологически были готовы, чтобы осуществить еще один переворот, теперь уже против большевиков. Во всяком случае, они знали, как это делать, и знали, что это делается очень просто…
…Так идут державным шагом —
Позади – голодный пес,
Впереди – с кровавым флагом…
9
Любопытно, что 20 февраля, когда Совет народных комиссаров принял решение о переезде в Москву, было опубликовано новое стихотворение А.А. Блока:
Вот – срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит.
И день придет – не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой.
Остановись премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!..
Стихотворение названо «Скифы», хотя, быть может, ему подошло бы и другое название – «Хазары»…
И про кого это сказано?
Мы любим все – и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно все – и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…
Мы помним все – парижских улиц яд,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ, далекий аромат,
И Кельна дымные громады…
Впрочем, это стихотворение Блока только напечатано было в новую эпоху, а закончено оно еще в прежнем календарном стиле – 30 января.
В минувшей эпохе написана и поэма «Двенадцать» – последнее поэтическое произведение Александра Блока.
Герои этой поэмы – революционные матросы…
Те самые матросы, с которыми, убегая из Петрограда, так решительно рвали сейчас большевики.
Александр Блок, как можно судить по его дневнику, разрыва этого не предвидел, даже не задумывался о нем, но в поэме «Двенадцать» рассказал об этом разрыве как о событии, уже случившемся…
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной.
В белом венчике из роз —
Впереди – Исус Христос.
Не так уж и трудно разглядеть за блоковской вьюгой и Кронштадт 1921 года, и наведенные на матросский остров жерла орудий…
Мы уже говорили, что большевики на сто процентов сумели использовать в своих целях матросскую вольницу, эту полупьяную русскую удаль, что не желает знать о завтрашнем дне, эту, столь знакомую всем хамоватость пьяного человека…
Но большевики понимали и то, сколь ненадежна полупьяная вольница. Матросы не знали и не хотели знать своего места, и кто мог гарантировать, что, напившись в очередной раз, они не разгонят самих большевиков. Хотя охрану наиболее важных большевистских учреждений и несли теперь латышские стрелки, уверенности, что они смогут противостоять матросам, не было.
Большевикам надо было срочно избавляться от своих союзников по Октябрьскому перевороту и «дополнительной революции». Проще всего было сделать это, перебравшись в Москву, где матросам не положено было находиться ввиду полного отсутствия там какого-либо, в том числе и революционного, моря.
