Связники берегли Коэнов в Штатах. В Москве Анатолий Яцков и Юрий Соколов оставались их близкими друзьями
Вот он — наш лучший помощник «Млад», он же «Персей», он же талантливый физик Теодор Холл, в разные периоды своей нелегкой жизни
Коэны в своей квартире на Большой Бронной. Слева — полковник разведки Павел Гормушкин, изготовивший нелегалам документы для работы в Англии и нарисовавший портрет семейной пары
Одно из последних фото Морриса Коэна, сделанное автором в квартире нелегала. Перед Коэном длинный список вопросов, на которые он ответил во время четырехчасовой беседы
Письма и открытки, отправленные Коэнами близкому другу полковнику Юрию Соколову, его жене и дочери Наташе. Моррис рисовал, а Лона сочиняла текст. Вчитайтесь и всмотритесь — эти послания многое скажут об авторах
В Кабинете истории внешней разведки один из руководителей советского атомного проекта академик Юлий Харитон (в центре) и развддмки-атомшики Владимир Барковский (слева) и Анатолий Яиков. Обе стороны оценили вклад разведки и ученых в создание нашей первой атомной бомбы как 50 на 50
Директор СВР России Сергей Нарышкин открывает памятную доску Моррису и Лсонтинс Коэнам на стене лома № 2/6 на Большой Бронной, где они жили в 1969–1995 годах. II января 2023 г.
В Лэнгли информации о русских шпионах, действовавших, во-первых, в ВМС Великобритании и, во-вторых, в МИ-6 (не в МИ-5. — Н. Д.) поверили. Как выяснилось впоследствии, ими были в первом случае герои этой книги, а во втором — Джордж Блейк. Историю нашего друга Георгия Ивановича Блейка оставим для следующей книги. Займемся Хоутоном.
Потом «Снайпер» информировал ЦРУ, а то — англичан, что некий сотрудник посольства Великобритании в Польше в относительно недалеком прошлом был замешан в передаче секретной информации то ли русским, то ли полякам.
И вот здесь закипела работа. Ниточка привела к Хоутону, который и стал главным подозреваемым. Опрос соседей показал, что Хоутон действительно пьет, таскает в толстом бумажнике пачки наличных, перетянутых резинкой. И, выпив, хвастается ими перед соседями. А однажды его видели в баре беседующим с двумя людьми — явно иностранцами.
Личное дело 55-летнего Хоутона пухло, пополнялось новыми фактами. Да, он имел доступ к секретной информации, как и его новая постоянная подружка 46-летняя Этель Элизабет Джи, охотно откликавшаяся на прозвище «Банти». Простой технический работник, в служебной иерархии всего лишь чуть выше секретаря, она имела еще более прямой доступ к чувствительной информации, чем ее друг Хоутон.
А он, возможно, работал на противника в Варшаве с начала 1950-х годов. Неужели продолжает и сейчас в Портленде? Нет, вряд ли. Жизнь не по средствам? Да, имеет место быть. Но доказательств шпионажа — никаких.
Пока никаких. Телефон Хоутона поставили на прослушку, сначала выборочную, а вскоре на постоянную. За ним установили плотное круглосуточное наблюдение.
Наружка и засекла встречу Хоутона и «Банти» в Лондоне», куда пара прибыла из Портленда на гастрольный спектакль — ирония судьбы! — нашего Большого театра, с неизвестным, очень похожим на установленного МИ-5 польского офицера разведки, работавшего под крышей посольства. Их безобидная беседа закончилась неожиданно. Хоутон передал незнакомцу объемистый синий бумажный пакет, и тот укатил на машине. В МИ-5 были уверены, что засекли встречу агентов с польским резидентом. Но нет, машина с этим номером была зарегистрирована на некоего Гордона Лонсдейла. Вот так… Значит, не поляк. Но чертовски на того похож, вот и спутали.
Наружка вскоре детально описала Лонсдейла: «Выглядит на 35 лет, 5 футов 9 дюймов (рост. — Н. Д.). Среднего телосложения. Склонен к полноте. Черные волосы, свободные, волнистые, овальное лицо бледного цвета, боксерские черты, правильные зубы, широкие ноздри. Череп головы имеет славянскую прямоту. Одет в светло-серую спортивную куртку, темно-серые брюки, коричневые кожаные ботинки. В руках синий кейс на молнии. Говорит по-английски с легким канадским акцентом, но (внимание! — Н. Д.) прослушивается легкий иностранный акцент».
Расследовал дело Лонсдейла въедливый сотрудник отдела контрразведки — МИ-5 — Чарлз Элвелл. Он выяснил, что у подозреваемого есть вклады в лондонском отделении канадского банка и английского «Мидленд банка». Этот четвертый по величине банк Великобритании открыл неограниченный кредит для набиравшего силу бизнесмена. Наружка заметила его входящим в «Мидленд» со свертком в руках. При выходе свертка уже не было. Может, у этого Лонсдейла есть в банке ячейка? Точно, есть. И очень кстати, что канадец, как стало известно Элвеллу, собирался на какое-то время уехать за границу.
Провести негласный, задним числом разрешенный, досмотр вещей Лонсдейла, оставленных им на время отъезда в боксе «Мидленд банка», оперативнику помогала целая группа детективов. Среди них был даже эксперт по удалению следов обыска, одолженный из МИ-6 — внешней разведки. Противозаконный обыск, проведенный 12 сентября 1960 года, не дал результатов. Шпионажем не пахло. Но въедливый Элвелл обратил внимание на зажигалку «Рон-сон». Дорогая штучка, но все же к чему она здесь, в банковской ячейке? Совсем не к месту. Может, была чем-то особо дорога Лонсдейлу? По настоянию Элвелла, на пятом часу досмотра зажигалку поместили в рентгеновский аппарат. С его помощью в крошечном тайном отделении безобидной зажигалки и был обнаружен набор предметов, не оставлявший сомнений: хозяин «Ронсона» — русский шпион, умело применяющий средства современной разведки, разработанные в СССР.
В МИ-5 пришли к выводу: Лонсдейл — разведчик из КГБ. Хоутон — его агент. Любовница Хоутона, Этель Джи, им завербована и, возможно, используется как информатор, имеющий доступ к секретным сведениям.
Запросили коллег из Канады. Присланные оттуда сведения удивляли скупой лаконичностью. Гордон Арнольд Лонсдейл родился в Кобальте, в провинции Онтарио. Отец, Эммануэль «Джек» Лонсдейл, был чернорабочим, мать, Елена Бусу, в 1931 году стала натурализованной канадкой. 29 ноября 1954 года ему выдали канадские водительские права. Затем Гордон Лонсдейл подал заявление на получение канадского паспорта. Заявил, что «намерен отправиться в Англию для учебы в аспирантуре». 21 января 1955 года паспорт был получен. Владельцы жилья, которое в Канаде снимал Лонсдейл, описывали его тихим холостяком, аккуратно платившим за квартиру. 22 февраля он вступил в Королевскую заморскую лигу, покровительницей которой была королева Елизавета II. Элвелл понял: Лонсдейл надеялся, что это поможет в установлении полезных контактов в Англии. Затем уехал в США, а оттуда в марте 1955 года отправился в Англию. Никаких других данных в Службе безопасности Канады на Лонсдейла не было. Это навело сотрудников МИ-5 на мысль: не является ли Лонсдейл не просто шпионом, а советским разведчиком-нелегалом.
Подозрения усилились, когда ФБР прислало ответ на запрос Элвелла из Лондона. Здесь в Школе востоковедения и африканистики Лонсдейл осваивал китайский язык. А в анкете при поступлении указал адреса двух школ в американской Калифорнии, где учился. Проверка ФБР установила, что ученика по фамилии Лонсдейл ни в одном из учебных заведений никогда не было.
