Эти аналитические выводы делались в тот момент, когда тегеранцы спешили на помощь восставшим в Фарахабаде авиатехникам. Концентрируя внимание на словопрениях политиканов — вступивших в коалицию с муллами базаргановцев и отстаивающих конституционную монархию сторонников Бахтияра — газета за формой не увидела содержания, не учла главные в этот час факторы революционного движения.
О том, что происходило в иранской столице в ночь с 9 на 10 февраля, неплохое представление дают опубликованные много позже тексты докладов, которые поступали в координационный центр военной администрации от агентов, находившихся на улицах. Во некоторые из этих рапортов:
«Полночь. Перед 14-м полицейским участком собралась толпа численностью до трех тысяч. Разошлись без инцидентов».
«01.00. В районе Шемиран проходят разрозненные демонстрации».
«01.00. На подступах к Фарахабадским казармам наблюдаются скопления горожан численностью до двух тысяч. Начались стычки. Ранен один из демонстрантов».
Перестрелки вокруг казарм прекратились к 4 часам ночи, когда гвардейцы, исчерпав запас патронов, отступили под прикрытие танков и бронетранспортеров. Ранним утром бой возобновился. Снова — донесения агентов военной администрации:
«06.00. У ворот Фарахабадских казарм из толпы открыт огонь по охране. Несколько человек ранено, в том числе полковник Тавана».
«08.30. Столкновения у ворот казарм с участием групп студентов и других демонстрантов».
«09.00. В результате выстрелов со стороны гражданских лиц ранено семь охранников. Танк гвардейцев подожжен бутылкой с горючей смесью. Огонь быстро потушен».
«09.07. У охраны казарм кончились боеприпасы. Нападавшие предприняли атаку».
«09.15. Начался штурм штаба военновоздушных сил в Фарахабаде».
«09.30. Вооруженное нападение совершено на посольство США».
«09.50. В гарнизоне Эшратабад ранен сержант, когда по построенному на плацу личному составу был открыт огонь из-за забора».
«10.00. Из ворот третьего гарнизона авиабазы в Мехрабаде вышла группа военных в форме. Скандируя лозунги в поддержку Хомейни, они направились в сторону центра города». «10.10. На улице Валиахд около тысячи солдат и офицеров ВВС устроили митинг. Лозунги — в поддержку правительства Базаргана. Около кинотеатра «Монако» некий «комитет имама Хомейни» начал раздавать населению винтовки. Оружие отобрано у часового на улице Незамабад».
«10.45. Перестрелки переместились внутрь территории штаба военно-воздушных сил. Охрана докладывает о невозможности дальнейшего сопротивления».
«11.00. Гарнизон авиабазы Доушан-Тепе захвачен. Военнослужащие, открыв арсенал, выбрасывают оружие через забор населению».
«11.00. Командир учебного центра ВВС капитан Нушафарин-Джами роздал оружие хомафарам и призвал их атаковать гвардейцев».
«11.00. Около Мехрабада примерно 10 000 летчиков и солдат ВВС устроили сидячий митинг вместе с горожанами. Неизвестной группой захвачена больница «25 шахривара». Убит водитель машины скорой помощи, а остальные водители объявили в знак протеста забастовку. Персонал нескольких больниц отказывается принимать раненых военнослужащих».
С утра я помчался в штаб-квартиру хомейнистов, рассчитывая узнать что-то дополнительное о происходящем. Проехать туда было непросто. Повсюду строились баррикады из мусора, камней, пустых бочек, какого-то металлолома и досок. Как огневые рубежи эти невысокие завалы оставляли желать много лучшего, но, по замыслу горожан, они должны были помешать продвижению войск. Слышу крики: «Гвардейцы не пройдут!» Большинство тегеранцев, по их словам, готовятся к ночным боям.
В наскоро оборудованном пресс-центре не оказалось никого, кто смог бы выдать журналистам — а я оказался там не один — хоть какую-нибудь информацию. Такого развития событий здесь не ожидал никто, и никто не знал, как реагировать на полустихийное восстание, тем более что начали его левые группы.
Снова иду на улицы, к людям. Баррикад стало больше. Чтобы проехать из центра на запад в сторону аэропорта, мне потребовалось часа два с половиной. Машину то и дело останавливают, направляют в объезд. В нескольких местах я вижу небольшие митинги, причем в ядре некоторых — по нескольку военных, в основном из состава ВВС.
Действия хомафаров в этой революции чем-то напоминают выступления кронштадтских моряков в октябре 1917 года. И те тогда оказались самой революционной прослойкой в вооруженных силах. Здесь же инициатором восстания стал технический персонал ВВС.
В сторону Фарахабада проехать нет никакой возможности. О событиях там позднее напишет американский посол Салливан:
Схватка, которой мы опасались, стала реальностью. Она началась, когда младшие офицеры ВВС и новобранцы на авиабазе Доушан-Тепе взбунтовались и разоружили бронетанковое подразделение имперской гвардии. Захваченные мятежниками танки были повернуты против штаба вооруженных сил, где находились тогда многие американские военные, в том числе и генерал, возглавлявший американскую консультативную группу по оказанию военной помощи Ирану.
В тот день я до глубокой ночи вместе с нашими агентами среди революционеров пытался вызволить американцев из бункера, в котором они оказались, как в западне. Мои усилия уже были близки к успеху, когда мне вдруг позвонили по международному каналу связи и открытым текстом передали послание Бжезинского, который спрашивал, не смогу ли я организовать военный переворот в целях подавления революции. Очень жаль, но мой ответ нельзя воспроизвести в печати.
В Иране воцарился хаос. Армия развалилась. Оружие солдат попало в руки разнородных элементов в составе революционных сил, которые после отъезда шаха в свою очередь принялись конфликтовать друг с другом.
Базарган и его правительство были неспособны восстановить порядок, а Хомейни, стремясь остаться номинальным вождем революции, не хотел отдавать никаких распоряжений, наперед зная, что они все равно не будут выполнены.
Радиоприемник в машине я не выключал. И вот — передают очередной приказ военного коменданта столицы. По его распоряжению, запрет появляться на улицах 10 февраля должен вступить в силу намного раньше, с 16:30, и продолжаться до пяти часов утра. Рахими предупредил, что в случае необходимости комендантский час будет продолжаться круглые сутки.
Пока я ехал в корпункт, чтобы передать в Москву сообщение о ночных боях, строительстве баррикад и новых указаниях военных властей, с воззванием выступил и Хомейни. Как и ожидалось, оно было не революционным призывом, а только предупреждением и угрозой в духе предыдущих высказываний аятоллы.
Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного!
Отважный народ Ирана! Уважаемые жители Тегерана!
Как вам известно, я настаиваю на мирном решении иранских проблем. Однако, поскольку аппарат тирании и насилия чувствует себя закономерно обреченным, он прибег к преступлению: напал на героический исламский народ в городах Горган и Гомбеде-Кавус, устроив там массовые убийства. В Тегеране гвардейская дивизия неожиданно атаковала примкнувшие к народу военно-воздушные силы, которые с народной помощью храбро победили ее.
Я осуждаю это бесчеловечное нападение гвардии. Путем такого братоубийства они желают сохранить в нашей стране засилье иноземцев и возвратить на место грабителей.
Хотя я еще не отдал приказ о священной войне и хочу сохранения мира и решения проблем народным единогласием в рамках закона, терпеть такое варварство не могу. Я предупреждаю: если вы не оставите это братоубийство и если гвардейская дивизия не вернется на место, если армейское командование не воспрепятствует этим проявлениям вражды, то я приму свое последнее решение, уповая на Господа. Ответственность ляжет на непокорных и преступников.
Я хочу, чтобы героический народ Тегерана сохранял спокойствие и порядок вкупе с бдительностью перед лицом происков врага, если силы напавших отступят.
Но надо быть бдительными и в готовности защитить ислам и мусульманские принципы. Сегодняшнее заявление военной администрации является вызовом и нарушением шариата, и народ ни в коем случае не должен ему подчиняться.
