3 сентября. Поезда из Царского Села будут ездить по-другому. С сегодняшнего дня железнодорожные пути нигде не будут пересекаться, и, чтобы избежать возможных аварий, каждый поезд будет отправляться из одного пункта в другой, а потом другой поезд в обратном направлении.
5 сентября. Был у генерала Плаутина: обычный сеанс позирования. К нему пришел великий князь Михаил, от которого я узнал, что лицемерный Чичерин никогда не говорил обо мне Его Императорскому Высочеству. Я был прав, что не очень доверял ему! Князю очень понравились портреты графини и графа Орловых.
6 сентября. Весь день провел в Стрельне у Орловых: я был принят самым любезным образом. Они рассчитались за свои портреты и просили сделать два других: один — графа Алексея, второй — графини с сыном Николаем, в полный рост, все вместе за 8000 рублей. Они много рассказывали мне о великом князе наследнике и очень обнадежили меня относительно моего будущего; вся императорская семья вернется в Петербург через 8–10 дней. Последние четыре недели погода стоит замечательная: тепло и светит солнце, можно сказать, среди осени настало лето.
15 сентября. Боже мой, как изменилась погода! Каждый день идет дождь. Несмотря на это, вся императорская семья прибыла в Царское Село согласно августейшему обещанию великого князя наследника. Парадные мундиры гусарского полка были совершенно испорчены дождем. Жаль: мундиры необычайно красивы.
Мюнхен. Английский парк
16 сентября. Сегодня опять ужасная погода. Вернулся в город после своего обычного визита к Никитиным и вечером пошел в оперный театр: давали «Весталку», чудесный короткий балет, но театр был пуст, потому что Тальони не танцевала. Встретил там баронессу Фриднехт, она сказала мне, что граф Орлов много рассказывал обо мне императору, и весь двор с нетерпением ждет возможности увидеть мои картины.
У генерала Плаутина познакомился с князем Вяземским, [56] он заказал мне портрет матери, умершей не своей смертью: он хотел бы, чтобы я сделал копии с имеющегося у него рисунка; и еще сделал некоторые другие заказы.
18 сентября. Весь гусарский полк прибыл в Петербург: скоро будет праздник по случаю приезда невесты наследника, [57] и я провел весь день в городе: наблюдал за приготовлениями к встрече будущей великой княгини.
Козрое Дузи. Алкивиад, 1824
Козрое Дузи. Портрет Бернхарда II Галуры, 1836
Козрое Дузи. Портрет Николая Орлова
Мюнхен. Английский парк (деталь)
20 сентября. Сегодня самый лучший день этого лета: торжественное прибытие принцессы Гессен-Дармштадтской в город. Она приняла православие в Казанском соборе. Вечером во всем городе была иллюминация.
27 сентября. Целый день провел у Орловых, они принимали меня с обычным своим гостеприимством. Графиня каждый раз советует мне остаться в Петербурге подольше. Я сделал несколько набросков с их прелестного дворца «Отрада».
29 сентября. Отправился в Царское Село, встретился там с Никитиными и вместе с ними вернулся в город; получил уведомление, что вещи мои прибыли с границы. Мой слуга немедленно отправился за ними и заплатил 39 серебряных рублей за доставку из Берлина в Петербург. Все было в порядке, таможня не вскрывала багаж, и вещи мои были в целости и сохранности.
2 октября. Я сделал несколько визитов и отправился к графу Ферзенy: [58] он принял меня весьма любезно. Впервые в этом году выпал снег; погода была отвратительная.
9 октября. По настоятельному совету графини Бра [59] я поменял квартиру, поскольку в той, где я жил до сих пор, зимой будет слишком холодно. Граф Владислав [60] неизменно выказывает мне знаки учтивости; вот и сегодня мы завтракали вместе. В воскресенье пойдем на службу в католическую церковь: Браницкие — поляки, а потому не православные.
15 октября. Сегодня остался в городе; утром посетил князя Григория Волконского; [61] он принял меня весьма любезно, но сильно отговаривал от того, чтобы я оставался в Петербурге. Затем нанес визит генералу Кельху: он заходил ко мне вчера, но не застал дома; генерал проявил чрезвычайный интерес к моим работам. Вечером я отправился к генералу Игнатьеву, [62] он принял меня самым радушным образом и обещал поговорить обо мне с Волконским, а также не оставлять меня своим вниманием и навестить на следующей неделе.
Козрое Дузи. Ариадна, Вакх и Венера
21 октября. Сегодня прочитал письмо от графини Софьи Бра; она сообщает брату Владиславу о своей свадьбе с принцем Одескальки [63] из Рима. Эта дама проведет первые зимние месяцы в Париже, а потом отправится в Рим, где в апреле месяце состоится бракосочетание. Вполне возможно, что я тоже поеду туда с графом Владиславом и со своею женой.
22 октября. Весь Петербург покрыт снегом; когда я встал, был сильный ветер со снегом; хотя сейчас только октябрь, русская зима начинает показывать свой дурной характер. Вечер провел с графом Бра. Затем отправились вместе к графине Клещеевой, где играли в вист.
23 октября. Сделал набросок к портрету г-на Брехалова, секретаря графа Бра, и к портрету г-на Энгельгардта; каждый день я у графа Орлова: сначала исправлял портрет графа, сделанный в Вене, затем начал работу над двумя портретами: графа и графини; работаю ежедневно по 6–7 часов. В один из этих вечеров был со своим другом Шертке в доме, где собирается тирольское общество, все были в национальных костюмах — пели и играли на цитре и гитаре.
31 октября. Нанес визит графине Лаваль, [64] любительнице искусства, безмерно богатой старой даме; она приняла меня с большим почтением, это знакомство мне также устроила графиня Ольга.
1 ноября. Принял у себя графиню и графа Лаваль; им очень понравились мои картины, и графиня заказала мне портрет мужа. Надеюсь, это знакомство окажет мне сильную поддержку ввиду влиятельности и богатства этой семьи; графиня говорила об искусстве с большим удовольствием и пониманием. По правде говоря, это первая после графини Орловой великосветская дама, с которой я познакомился в Петербурге.
5 ноября. Сегодня посетил галерею графини Лаваль; картин немного, но выбраны они с величайшим вкусом; одна из лучших — кисти Гвидо Рени. Все же остаток дня провел в грустных размышлениях: мне кажется, что хотя дела мои и неплохи, все же судьба не очень меня жалует. Граф Орлов передал мне заказ на портрет графини Бутурлиной, я был у ее мужа, сенатора; он показал мне свою небольшую, но тщательно собранную галерею, заказал портрет своей жены.
