Зачем давать такие нарративы в настоящем времени? Они ощущаются монументальными именно потому, что все уже случилось. И это было легендарно.
Но мы кое о чем забыли. В параллель с таким искусством существовало другое. Драма предлагала прожить историю вместе с персонажами, поприсутствовать в моменте. Примерно так:
На орхестре, в сопровождении музыкантов, появляется похоронное шествие.
Дионис
(останавливает шествие и обращается к покойнику)
Погляди, выносят мертвого. Эй ты, тебе я говорю, покойничек! Снести возьмешься ношу в преисподнюю?
Покойник
(с готовностью приподымаясь на смертном одре)
А ноша тяжела?
Дионис
(показывает поклажу)
Гляди!
Покойник
Две драхмы дашь?
Дионис
А меньше?
Покойник
(снова ложится на одр)
Чтоб мне вновь ожить!
Могильщики уносят покойника.
Зрителю предстояло и предстоит увидеть все, так сказать, в прямом эфире — и это подавалось соответствующим образом на письме. Так у Шекспира, у Мольера, ну а аристофановские «Лягушки» вообще древность — и что там с «дурным новомодным веянием»?
Можно, конечно, возразить: но это же пьесы, их не читали, на них ходили… Во-первых, ходили явно не все. А во-вторых, это не отменяет главного факта, благодаря которому про ту же Троянскую войну существовали как эпос, так и драматургические произведения: любую историю можно как узнать постфактум, так и прожить. Особенно теперь, когда бонусом к театру появились компьютерные игры, ролевки и очки виртуальной реальности, окончательно разрушившие постулат: «Интересная история — это то, что уже случилось».
Вопрос только — как обеспечить читателю эффект присутствия?
Еще один популярный миф: «Настоящее время этот эффект само создает». Можно возмутиться: «Как это миф? Вон, драматурги его так и использовали, сама только что сказала!»
Верно, вот только, как и в случае со связкой «погружение в героя» — «первое лицо», задача не решается так просто. Настоящее время может усилить эффект присутствия, но не создать в одиночку. Мы снова правильно подбираем слова и длину предложений. Детали сцен и связки. Баланс действий и описаний. Написанные в прошедшем времени истории мы тоже проживаем. Для мозга они, если грамотно и захватывающе рассказаны, творятся прямо сейчас.
Трамвай накрыл Берлиоза, и под решетку Патриаршей аллеи выбросило на булыжный откос круглый темный предмет. Скатившись с этого откоса, он запрыгал по булыжникам Бронной.
Это была отрезанная голова Берлиоза.
Так что там с «тормознутостью» и «душностью»? Ведь прожили, и еще как. За счет сильных глаголов (о них уже в следующей главе), ритма предложений и отсутствия лишних деталей, особенно поданных через прилагательные или наречия. Нет, ничего страшного в прилагательных и наречиях, но конкретно тут хватило парочки, а избыток задушил бы динамику.
И все же вернемся к нашим… точкам как основному ориентиру. Вывод, который важно сделать прямо сейчас: мы сами должны хорошо понимать, где хронологически находится наш персонаж или рассказчик по отношению к сюжету. То, о чем он повествует, — для него пройденный этап? Просится прошедшее время. Он проживает историю в моменте, а мы должны «подключиться», как в киберочках? Берем настоящее. Многим историям это подходит идеально.
С будущим временем несколько сложнее: оно создает эффект шкуры неубитого медведя, целую книжку в нем написать сложно. Но оно работает как точечный элемент для так называемых флешфорвардов — забеганий вперед для усиления эмоций, чего-то в духе:
..Я увидел тебя неподвижно лежащую передо мной, в крови и цветах. И закричал.
Я еще не раз приду в этот дом. Я буду бродить по этим комнатам и разбивать зеркало за зеркалом, потому что в каждом будет мелькать твой силуэт. И я буду знать, что никогда себя не прощу.
Кстати, даже подобное повествование не всегда про будущее как таковое. В примере выше, говоря «приду», персонаж, возможно, описывает нам промежуток событий между основным сюжетом, в котором лишился подруги, и точкой, из которой об этой утрате рассказал. А вот если мы добавим «И завтра я тоже приду. У меня осталось последнее зеркало», наше многострадальное время протянется и назад, и вперед.
Трагедия произошла в прошлом.
Герой рассказывает о ней, находясь в некой точке в настоящем.
Винить себя он продолжит и в будущем.
Можно ли смешивать времена и как делать это грамотно?
Прежде всего времена не только можно, но и нужно смешивать, ориентируясь на внутреннюю хронологию эпизода. Все в тексте не происходит одновременно, что-то чему-то предшествует, и это важно промаркировать — правильно выбрав связку между подлежащим и сказуемым или вид глагола. Так работает принцип согласования времен.
Вернемся к старому доброму Лермонтову.
Тамань — самый скверный городишко из всех приморских городов России. Я там чуть-чуть не умер с голода, да вдобавок меня хотели утопить. Я приехал на перекладной тележке поздно ночью. Ямщик остановил усталую тройку у ворот единственного каменного дома, что при въезде. Часовой, черноморский казак, услышав звон колокольчика, закричал спросонья диким голосом: «Кто идет?» Вышли урядник и десятник. Я им объяснил, что я офицер, еду в действующий отряд по казенной надобности, и стал требовать казенную квартиру.
С одной стороны, господин Печорин рассказывает нам историю, которую уже прожил, из некоей точки в настоящем — поэтому в целом повествование выстроено в прошедшем времени: «уморили», «приехал», «закричал». С другой, Тамань, по мнению господина Печорина, не просто была скверной, когда он туда явился, но таковой и остается, о чем он и заявляет с присущим ему напором. В сцене также есть категория постоянства, передать которую тоже помогает настоящее время. Поэтому «я офицер», а не «я был офицером», «действующий», а не «действовавший» отряд. Когда Печорин ругается с десятником и урядником, отряд действует, а служба продолжается. Мы должны это учитывать.
В обратную сторону это тоже работает:
Я устал. Мне нужен сон, но Морфей отворачивается все брезгливее, все насмешливее прячет за спину руку с благословенным красным цветком. Огарок почти истаял; свет уже выхватывает только верх листа; строчки очевидно кривые…
Даже если персонаж что-то проживает в моменте, есть вещи, которые произошли раньше — а он подметил только сейчас, например.
Так у читателя в принципе формируется понимание, что время в тексте движется. Попробуйте-ка взять любой текст и все глаголы в нем поставить в одно время, а может, заодно и в один вид. Как вам? Все по-прежнему понятно?
А если я просто хочу написать часть абзацев в настоящем, а часть в прошедшем?
Здесь сложнее. Необоснованные или слабо обоснованные скачки времени внутри текста создают эффект неряшливого черновика. Давайте посмотрим сами. Михаил Юрьевич, простите, но мы вас чуть-чуть испортим!
Я приехал на перекладной тележке поздно ночью. Ямщик остановил усталую тройку у ворот единственного каменного дома, что при въезде.
Часовой, черноморский казак, слышит звон колокольчика, кричит спросонья диким голосом: «Кто идет?» Выходят урядник и десятник. Я им объясняю, что я офицер, еду в действующий отряд по казенной надобности, и начинаю требовать казенную квартиру.
