Люди XIII–XV веков пытаются по-новому осмыслить смерть, так как этого не делали их предшественники. На миниатюрах той эпохи появляется ангел с книгой добрых и злых дел человека, появляется архангел Михаил, который взвешивает его дела, появляется Христос, исполняющий обязанности судьи. Дева и Иоанн, те, кто стоял у Креста Господня, выступают в роли адвокатов умирающего, а Дьявол и его присные — в роли прокуроров.
Самое важное для нас здесь — тема книги и тема суда. Многие исследователи видят в этом мотив быта и обыденных практик средневековой жизни, которые проникли в область сакрального. Книга есть у сборщика податей, книги есть у банкиров и глав цехов и гильдий; логично предположить, что в представлении горожанина появится некий гроссбух, куда ангелы и демоны будут вносить его дела. Суд — тоже вполне обычное явление для средневекового человека, он видел его много раз и весьма возможно, что даже принимал в нем участие. Иногда этот суд свершается у постели умирающего и книги его дел раскрываются там, а иногда это происходит на кладбище — у места последней постели.
Святой Михаил и Дьявол сражаются за душу человека
Средневековая миниатюра. The Walters Art Museum
И уже там высокие (и низкие) тяжущиеся стороны будут предъявлять свои аргументы, пытаясь заполучить душу человека.
Но есть и другое видение последних дней жизни умирающего, такое, где ему представлена роль не только молчаливого наблюдателя, но и активного участника. Здесь смерть, а точнее, умирание, представляется как последнее искушение, финальное и самое напряженное сражение с Сатаной. К человеку, лежащему на скорбном смертном одре, приходят искушающие его бесы, напоминающие о том, что его богатство растащат родственники, дела рук его пустят по ветру наследники, жена отдастся другому, а для дочерей не будут искать достойных партий, а просто выдадут их замуж за каких-нибудь нищих — лишь бы быстрее выставить за порог. Ну а о нем самом никто и мессы потом не отслужит. Бесы будут одолевать его отчаянием, жадностью, раздражительностью, гневом, будут сподвигать его хулить Господа и умереть нераскаянным. Этим демонам будут противопоставлены ангелы — они напомнят человеку о милосердии Творца, который готов раскрыть ему свои объятия, если он захочет, подобно блудному сыну, вернуться в обитель Отца.
И этот сюжет, и это видение стали настолько популярны и так отозвались в душе Средневековья, что в XV веке советы о том, как правильно вести эту последнюю борьбу и как во всеоружии встретить врага, превращаются в книгу Ars moriendi — «Искусство умирать». Этот текст был составлен по поручению Констанцского собора, того самого, на котором сожгли Гуса и выбрали Папу Мартина V, положив тем самым конец Великой Схизме Запада. Составил трактат некий безымянный доминиканский монах. И он его не написал, а именно составил из фрагментов существовавших ранее поучений о благой смерти. Трактат этот, снабженный поучительными и понятными ксилографиями, стал так популярен, что был переведен на все европейские языки и бытовал в качестве утешительной литературы до XVII века.
Иллюстрация из Ars moriendi
Bibliotheca Palatina
Изначально трактат Ars bene moriendi состоял из краткого вступления и шести достаточно пространных глав. Первая часть посвящалась утешению умирающего, вторая говорила о пяти искушениях Дьявола, третья содержала семь вопросов, которые готовящийся к смерти должен адресовать себе, четвертая увещевала человека подражать в своей смерти страданиям Христа, пятая давала советы семье, а в шестой содержались молитвы.
Но текст в таком виде, по причине большой пространности, не приобрел той популярности, какую приобрела краткая редакция трактата, которая и называется Ars moriendi. Он состоит из небольшого введения, пяти дьявольских искушений, которым противостоят пять ангельских увещеваний, и короткого заключения. На русском языке мы можем прочитать этот текст благодаря работе Ирине Ковригиной.
И вот на этих пяти искушениях и пяти увещеваниях я хотел бы остановиться. Они интересны. Начало вполне обычно для текстов подобного рода: составитель ссылается на Аристотеля и Августина (как доброму доминиканцу и положено) и говорит о том, что главное — не потерять душу, ибо ее потеря страшнее, чем утрата множества тел. Такое предисловие вполне можно прочесть и в книге VI века, и в книге века XIX. А вот искушения, которые люди представляли себе, отличаются от эпохи к эпохе.
Но сначала давайте посмотрим, как автор книги советует приготовиться к последнему часу. Он пишет, что нужно провести испытание совести, ибо крайне тяжело встретить Дьявола. А если ещё и не быть к этой встрече готовым, то шансов сохранить душу вообще нет. Особенно учитывая тот факт, что второй попытки уже не будет.
В ходе этого испытания человек должен последовательно совершить несколько шагов: понять, что он оскорбил Бога своими прегрешениями, и искренне в них раскаяться. Простить обидчиков. И, самое интересное, — добиться прощения от тех, кого обидел сам и кого ввел в напасть. Смотрите: не самому простить обидчиков, а добиться прощения. То есть предполагается, что в течение жизни наш герой кого-то мог оболгать, на кого-то возвести напраслину и так далее, чем нанес ущерб их доброму имени и их финансовому состоянию — в Средние века иначе не бывало, институт репутации работал весьма хорошо. И теперь умирающему нужно призвать свидетелей и публично раскаяться в том, что он сделал, восстановив тем самым нарушенную честь.
Продолжается подготовка к смерти тем, что человек должен принять свои страдания, как страдания распятого за нас Господа. И речь идет не только о страданиях физических, но и о страданиях моральных, страданиях самоуничижения, когда умирающий призывает тех, перед кем согрешил, или их наследников (если первые умрут раньше него), приглашает свидетелей и раскрывает перед ними не самые приятные страницы книги своей жизни. При этом считалось (правда, не в этом конкретном тексте, а в других трактатах, посвященных благой смерти), что при искреннем раскаянии и действительном публичном раскрытии постыдных тайн те страницы сгорают, и Лукавый теряет свои аргументы на последнем суде — так человек уничтожает улики против себя.
Необходимо было также обращать мысль к страданиям Христа. И если Он был изъязвлен и мучим за грехи людские безвинно, то лежащий ныне на одре мучим болезнью и совестью вполне за дело. И мучим гораздо слабее и меньше, чем Спаситель.
Готовясь к смерти подобным образом — испытывая совесть, принимая таинства Церкви, — человек должен помнить, что именно в это время у его ложа присутствуют и ангел, и бес. Даже не бес, но бесы. И они вовсе не хотят упускать свою добычу. Долгие годы они сподвигали человека на ложь, гордыню, уныние, чревоугодие, блуд и лихоимство. Подобно ловким и умелым рыбакам, они приманивали его душу прикормкой грехов извинительных на стальной крючок грехов смертных. И делали они это вовсе не для того, чтобы в последний момент добыча сорвалась.
Первым делом бесы атакуют веру. И нашептывают человеку, что Писание врет, из ада и рая еще никто не возвращался и вообще, язычники не так уж и не правы: будут тебе спокойные луга и цветочки, уж не грешнее ты прочих, чтобы сразу в бездну. Вон Ганс — тот точно в тартар, а ты не так уж и лихоимствовал, и жену поколотил всего дважды. Так что не надо тут распинаться в делах милосердия, думать о каком-то Распятом полторы тысячи лет назад еврее (если он вообще был). И поп, что тебе про того Распятого говорил, он же каждый пост тайком окорок в дом проносит, о том вся улица шепчется. Тоже мне, учитель святости. Но тут против них ангелы и святые возвышают свой голос, напоминая человеку, что Дьявол — Лжец и Отец всякой лжи. И человекоубийца от начала времен. И все, что он говорит, — ложь. Но Сатана опытен в борьбе с людьми, по этой причине он разбавляет свою ложь капелькой правды. Так что поповские окорока в пост — поповские окорока, а Писание остается Писанием.
