Оборотни во власти. Они убили Советскую страну - Кожемяко Виктор Стефанович

— Мы с вами снова и снова невольно вынуждены обращаться к этому, казалось бы, парадоксу. Конечно, сами по себе никаких особо выдающихся достоинств они не представляют. Более того, фантомами, то есть призраками, называю их с полной убеждённостью. Но ведь какое бедствие при всём своём ничтожестве учинили для огромной страны и даже для мира!

Поэтому анализ возникновения и действий таких фантомов имеет, на мой взгляд, колоссальное значение. Точнее и глубже оценивая провалы нашего прошлого, надеюсь, поможем людям в будущем предотвратить попытки новых негодных претендентов на власть.

— Чем больше всего поучителен Бурбулис?

— Его карьерный путь весьма наглядно показывает, как в смутный период ломки советской жизни наверх всплывали всякого рода авантюристы, искатели славы и денег, некая отстойная пена, не имевшая ни копейки реальной, деловой цены. Но все они всплывали, нахраписто на что-то претендовали, и многие дорывались до желанных должностей. Ну а когда начинали реализовывать свои никчёмные фантазии, как правило, это оборачивалось большими потерями и для дела, и для доверившихся им людей.

Следует признать, что многие из таких временщиков довольно быстро сгинули с политической и общественной арены, успев однако вред ощутимый принести. А немало осталось и по сегодняшний день. Способствует этому кадровая политика, если ставит во главу всего верность и преданность находящимся «наверху», а не подлинные деловые и личностные качества.

— Видимо, стоит рассказать читателям, хотя бы кратко, как начиналась жизнь нашего антигероя.

— Начиналась для того времени, пожалуй, вполне традиционно. Как у многих других молодых людей в Советской стране, выбравших на рубеже 1960-х и 1970-х годов стезю пополнения рядов научной интеллигенции: школа, университет, аспирантура, преподавание. Но это сопровождалось у него очень чёткой нацеленностью на блистательную карьеру, о чём говорит и раннее вступление в КПСС в 1971 году, когда он был ещё только на третьем курсе в Уральском университете. Напомню, что эти же карьерные расчёты с помощью вступления в КПСС питали таких амбициозных либералов, как Гайдар, Чубайс и другие. Об этом свидетельствует и его стремление ускоренно двигаться по служебной лестнице. Он постоянно предлагал себя на такие общественные должности, как комсорг, потом парторг и т. п.

— А факультет философский избрал для себя тоже с карьерным расчётом?

— Думаю, да. Это ведь сулило возможность развернуться на поприще общественных наук, которые могли помочь и продвижению в политику. Она, как позже выяснится, его всё-таки притягательно манила. Но что-то не очень получалось у него достижение заветного, чего-то явно для этого не хватало.

— Способностей?

— Допускаю, что так. Во всяком случае, после окончания университета застрял он на целых десять лет в Уральском политехническом институте, где преподавал марксистско-ленинскую философию. Правда, за это время защитил кандидатскую диссертацию и стал доцентом, однако неудовлетворённость заставляла его искать место более престижное.

— Нашёл?

— Как сказать… Стал заведующим кафедрой общественных наук, заместителем директора Всесоюзного института повышения квалификации Министерства цветной металлургии в Свердловске. Напомню, что подобные институты существовали при каждом министерстве, а по сути это были всего-навсего краткосрочные курсы со сменным постоянно составом обучающихся, которых посылали предприятия для обновления своих знаний. Поэтому стать зав. кафедрой хорошо, заместителем директора — ещё лучше, но где твой реальный вес и подлинное значение?

— В общем, получается, что и тут у него неудовлетворённость…

— Шесть лет тянул лямку. А выручила, как и многих подобных ему честолюбцев, горбачёвская «перестройка». Сразу почувствовал шанс заявить о себе, чего, собственно, более всего ему и хотелось. Заявить, что называется, любой ценой! И вот с одобрения Свердловского горкома КПСС он организует в начале 1987 года городской политический клуб «Дискуссионная трибуна», который и стал трамплином для его публичной известности.

— К чему он особенно стремился?

— Конечно. И он, и другие такие же. Надежды оправдались! Обсуждения, проходившие в клубе, освещались и в местной печати, и по радио, и на телевидении. Начинание-то, как говорится, модное. В результате Бурбулис становится узнаваемым лицом.

А осенью того же 1987 года он громко заявляет о себе ещё раз, сделав ставку на Ельцина после его выступления на Пленуме ЦК КПСС с критикой политики перестройки и лично Горбачёва.

— О, тут Бурбулис не просчитался!

— Совершенно точно. Он ловко и успешно оседлал новую волну изменений на политическом поле, став глашатаем идей по коренному изменению советского общества. И это тоже принесло желаемые плоды: на фоне нарастающего недовольства состоянием дел в стране был избран в 1989 году народным депутатом СССР.

— Взлёт уже на всесоюзную высоту…

— Характерный для той поры по стремительности и, я бы сказал, по неразборчивости. Удивительные типажи взлетали тогда один за другим! Вот и Бурбулис тотчас стал председателем подкомитета в Комитете Верховного Совета СССР по вопросам работы Советов народных депутатов, развития управления и самоуправления. Но решающим для него событием назову личное знакомство с гремевшим вовсю земляком Ельциным, а затем вхождение в его ближайшее окружение. Обратите внимание: на выборах президента РСФСР Бурбулис уже возглавлял избирательный штаб ЕБН, что, разумеется, привело потом к достойному вознаграждению.

— Именно после этого стал официально вторым государственным лицом после своего кумира?

— Да, и это был поразительный, оглушительный по масштабам карьерный рост. Свидетели вспоминают, насколько велико было в тот период ельцинское доверие к Бурбулису. Например, он мог входить к Ельцину без доклада, советы давал ему чуть ли не по каждому вопросу, сопровождал его везде и всюду. Вот как известный журналист позднее писал об этом тандеме: «Даже на отдыхе Бурбулис ни на шаг не отходил от президента, и со стороны выглядело это довольно забавно. Впереди процессии важно шествовал Борис Николаевич, за ним кошачьей походкой крался Бурбулис и лишь потом, в конце — Коржаков и Наина Иосифовна».

— Словом, по всему видно, что отношения у Бурбулиса с Ельциным сложились действительно весьма близкие. Но ведь не очень продолжительным оказался этот их роман?

— Так-то оно так, однако продолжительности той вполне хватило для самых громких деяний в биографии ельцинского «серого кардинала». Годы выпавшие стали ему в поддержку. Вспомните, что происходило с начала 1990-го до конца 1992-го. Именно тогда является он в роли одного из непосредственных и первейших гробовщиков СССР, что считал и считает звёздным часом в своей судьбе.

— Он был уже вполне готов к этому?

— Конечно. Ведь с коммунистическими идеями Бурбулис распрощался после 15 лет чтения студентам лекций по диалектическому и историческому материализму, по научному коммунизму. А замену нашёл в антикоммунизме, антисоветизме и даже в антирусскости. Вот что двигало им теперь. Так что разрушение Советского Союза представлялось неотложной практической задачей.

— Но согласитесь, даже в начале 1991-го это противоречило настрою большинства советских людей.

— Совершенно верно. Мы же помним, что на Всесоюзном референдуме в марте того года более 76 процентов высказались за сохранение СССР и дальнейшее последовательное его реформирование. Но обратите внимание: ненавистники советского строя, которые вероломно пошли тогда против воли большинства народа, замалчивают такое принципиальнейшее событие в истории страны. Вот и Бурбулис в их числе: нигде и никак темы референдума напрямую не касается совсем.

Хотя, громя ГКЧП, о реальном положении, с которым столкнулись ельцинисты, он всё же проговаривается: «По большому счёту, мы получили не власть, а минное поле безвластия. Никто, КРОМЕ НАС, не знал, что ГКЧП в той или иной форме поддержали руководители большинства субъектов Российской Федерации. И в этой ситуации нельзя было объявлять о роспуске советов, напрягать мускулы и умственные способности, начинать выборы по всей стране… Добавьте к этому ещё такую проблему, как отсутствие достаточного количества профессиональных квалифицированных кадров (антисоветских, это имеется в виду. — Ж.Т.) Когда летом 1991 года мы приняли решение учредить институт представителей президента в субъектах Федерации (чтоб нейтрализовать просоветские настроения в руководстве регионов. — Ж. Т.), даже на эти штучные должности было очень трудно подобрать людей, отвечающих этому статусу».