Ловушка под водой - Свайди Нил

Следующий незабываемый инцидент обеспечили ему братья и сестры. Они с сестрами дурачились и решили завернуть друг друга в большой ковер. Когда дошла его очередь оказаться внутри, ощущения оказались еще хуже, чем в коробке из-под матраса. Он был полностью обездвижен, и надеяться на спасение приходилось только тогда, когда сестры его развернут. Он чувствовал себя аллигатором, которому пасть замотали скотчем. Каким бы сильным ни был аллигатор, оказавшись в путах, он становится совершенно беспомощным. Завернутый в этот ковер Риггс чувствовал, как в жилах стынет кровь, а давление зашкаливает.

За годы водолазной практики ему удалось приручить свою клаустрофобию, хотя победить ее до конца так и не вышло. Он представлял ее демоном, которого нужно усилием воли держать взаперти в чулане. Пока демон сидел там, он был не опаснее аллигатора с заклеенной пастью. Во время любой сложной подводной работы Риггс, вместо того чтобы ломаться под грузом неподвластных ему сил, концентрировался исключительно на том, чем мог управлять. Могу ли я пошевелить веками? Пальцами? Кистями рук и запястьями? Сама возможность мысленно поставить эти галочки здорово помогала успокоиться и удерживать демона в чулане. Для Риггса в его настрое перед опасным заданием не было ничего напускного. Это был его способ справляться с ситуацией, а умение справляться помогало ему преуспевать.

С другими механизмами совладания получалось не всегда. После школы он завербовался на флот, отучился на авиационного электрика и загорелся идеей стать «морским котиком». Но поскольку он отлично проявил себя в качестве специалиста по радиолокации, флот предпочел оставить его на этой дорожке, что фактически закрыло для него путь в спецназ. В 1981 году двадцатилетним матросом он служил на атомном авианосце ВМС США «Нимиц», когда крупнейший в мире корабль шел в шестидесяти милях от побережья Флориды. Незадолго до полуночи военный 187 летчик попытался посадить свой истребитель на полетную палубу «Нимица». В последний момент самолет вильнул и врезался в ряд других машин, стоявших на палубе. В огненной катастрофе погибли четырнадцать членов экипажа, сгоревших в топливе или убитых осколками. Еще сорок восемь получили ранения. Среди жертв были и несколько друзей Риггса.

Вскоре он начал искать утешения от горя на дне бутылки. Он продолжал пить и после увольнения со службы, когда началась его карьера коммерческого водолаза. Спустя почти десять лет он осознал, что алкоголь стал костылем, мешающим жить по-настоящему. Он уверовал в трезвость и обратился к религии. И все хорошее в его жизни — особенно его молодая семья — выросло из этого решения.

У соединительной трубы Риггс и Билли присели на корточки возле пола тоннеля. Среди отводных труб, соединявших тоннель с пятьюдесятью пятью шахтными стволами, труба № 1 стояла особняком. Она находилась дальше всех от Дир-Айленда. Она отходила от южной стороны тоннеля, в то время как остальные пятьдесят четыре крепились с северной. Она располагалась почти напротив отводной трубы ствола № 2, тогда как остальные шли с интервалом примерно в 125 футов. Но главное — она была самой длинной. Водолазу, забиравшемуся в тридцатидюймовую трубу, предстояло проползти тридцать пять футов до защитной заглушки — вдвое дальше, чем в других отводах. Прежде чем лезть внутрь, им с Билли нужно было откачать воду, скопившуюся в трубе.

Вода просачивалась по всей длине тоннеля, особенно на последней миле. Но здесь, на тесном пятифутовом финальном участке и в особенности в невообразимо узких тридцатидюймовых отводах, даже небольшое скопление воды превращалось в серьезную проблему. Соответственно, водолазам приходилось действовать с умом. Они использовали работающие от батарей насосы для откачки воды, но еще до их включения необходимо было выстроить перед трубой барьер из мешков с песком, чтобы откачиваемая вода не хлынула обратно. Поэтому они проделали скользкий путь длиной в футбольное поле обратно к стволу № 4, где у пульта стоял Марс. Они захватили с лодки мешки с песком и насосы, а затем поволокли все это обратно к стволу № 1, пробираясь вперед с соггнутыми спинами.

Рост Риггса составлял всего метр семьдесят три, что давало ему преимущество при прохождении узкой горизонтальной трубы. Зная, что внутри их ждет вода и скользкие водоросли, он решил надеть сухой гидрокостюм — более совершенную, с термоизоляцией версию мокрых костюмов, используемых аквалангистами. В отличие от комбинезонов остальных парней, его костюм из специальной резины не позволял промокнуть независимо от количества воды.

Согласно договоренности Тэпа с Norwesco, Риггсу полагалась надбавка за проникновение — небольшая выплата за каждый фут проползенного по трубе расстояния. Но это едва ли компенсировало пугающие условия, с которыми ему предстояло столкнуться. Он решил подойти к задаче так, будто собирается искупаться в ледяной воде или впервые попробовать сырую устрицу. Никаких «попробовать воду пальцем» — только смелые, решительные действия. Объем задач, которые ему нужно было выполнить внутри, требовал столь высокой координации и концентрации, что это помогало не думать о нелепой тесноте. Ему требовалось взять с собой специальный тяжелый гидравлический инструмент для снятия круглого металлического фиксатора — стопорного кольца, удерживавшего на месте шестидесятифунтовую защитную заглушку в форме гигантской салатницы. Риггс толкал этот инструмент перед собой, удерживая его над головой по мере продвижения по горизонтальной трубе. Он лежал на животе, помогая себе локтями и коленями. Добравшись до заглушки, он должен был сначала открыть вентиль в центре этой «салатницы», чтобы сбросить воду, скопившуюся за ней. Затем требовалось ослабить пару болтов и пару раз качнуть гидравлический инструмент, чтобы снять обратное давление со стопорного кольца. Однако болты 188 оказались затянуты намертво, и чтобы их сорвать, потребовалось гораздо больше усилий и смекалки, чем ожидалось. Справившись с болтами, он выбил уплотнительное кольцо и прокладку, что наконец позволило вытащить заглушку. Все это время единственной связью для него оставались редкие реплики, выкрикиваемые Билли, который присел на корточки прямо у входа в трубу. А единственным спасением от кромешной тьмы был узкий луч шахтерского фонаря на каске.

Затем, разумеется, Риггсу предстояло проползти тридцать пять футов задом наперед по тридцатидюймовой трубе, волоча за собой заглушку и сопутствующие детали. Он решил протащить стопорное кольцо и прокладку по бокам туловища, чтобы вытащить их ногами. Инструмент и уплотнительное кольцо он положил внутрь «салатницы», удерживая ее над головой во время обратного пути. И все это время нужно было следить за тем, чтобы не сместить маску и шлангокабель — подача жизнеобеспечающего воздуха не должна была прерываться ни на секунду.

Спустя больше часа после того, как он впервые залез в трубу, Риггс снова оказался снаружи, сгорбившись и уперевшись руками в колени, — на сей раз первая защитная заглушка была успешно демонтирована 189. Она лежала у его ног, как скальп врага в дикой войне. Оставалось демонтировать еще пятьдесят четыре.

Было чуть за четыре. Задокументировав работу в первом стволе с помощью отремонтированной видеокамеры, он с Билли перешел ко второму стволу. Минут через сорок пять они успешно выдернули вторую заглушку.

В этот момент у Марса, дежурившего у лодки возле ствола № 4, начались серьезные проблемы с регуляторным клапаном. Маску начало заливать 190: из шлангокабеля в рот и нос хлынул избыточный объем воздуха вне зависимости от того, сколько он вдыхал. Хотя это выглядело прямой противоположностью нехватки воздуха в маске, от которой днем ранее страдала Хосс, проблема, судя по всему, проистекала из того же дефекта — нарушения регулировки потока. Марс и Билли переговорили. Затем Билли подошел к Риггсу, стоявшему у ствола № 2. «Нам нужно двигаться, Риггс», — сказал он. Вместо того чтобы тащить две извлеченные заглушки и насосы обратно к лодке, как планировалось изначально, он велел оставить их прямо здесь. Об их возвращении они подумают завтра.