Ловушка под водой - Свайди Нил

К второму курсу семья переехала в соседний Уолтем, чей облик стремительно менялся: суровая промышленность и обветшалые трехэтажки уступали место стеклянным офисам хайтек-компаний и зеленым пригородам. Появившись на своей первой подростковой вечеринке, Ди Джей поймал на себе тяжелый взгляд одного из главных школьных хулиганов — здоровяка-торговца дурью. Ди Джей был высоким, но на тот момент очень тощим, так что все ждали, что его сейчас отметелят. Однако годы скитаний и постоянной необходимости защищаться сделали из него ловкого бойца. В конце концов он попросту швырнул наркодиллера сквозь окно. После этого над акцентом Ди Джея больше никто не смеялся.

Вскоре он ввязывался в такое количество драок, что школьный психолог вызвал его в кабинет и прямо спросил: — У тебя дома все в порядке? Он решил, что синяки и разбитые губы Ди Джея — признаки домашнего насилия, а не знаки отличия нового крутого и бесстрашного парня.

На следующий год Ди Джей перевелся в профтехучилище при городе, где обнаружил в себе талант к сварке. Вскоре он устроился подрабатывать к местному сварщику. После окончания школы мать помогла ему купить новенький черный «Файрбёрд Формула 350». Он боготворил эту машину и содержал ее в идеальном состоянии. С гордостью рассекая по центру города, он будто заявлял всему миру о появлении на свет парня, который всегда стыдился своей нищеты.

Душа компании, казавшийся достаточно опасным, чтобы быть притягательным, Ди Джей превратился в парня, заполучить которого мечтали девушки, а парни стремились держаться к нему ближе. Свой шарм он закрепил, накачав мышцы в качалке. После одинокого и бурного детства он наслаждался свалившимся на него вниманием. Он жил на полную катушку, бешено кутил, навёрстывая упущенное.

И все же, несмотря на все веселье, Ди Джей понимал, что в каком-то смысле потерялся. Школу он едва закончил, так что о колледже не могло быть и речи. Сменив несколько рабочих специальностей, он не видел перед собой особого будущего. Когда родственник предложил ему поехать с ним на коммерческую стройку в Сиракьюс, штат Нью-Йорк, Ди Джей согласился.

Отрезанные от привычного круга общения, часть свободного времени они заполнили уроками подводного плавания с аквалангом в местном бассейне. В детстве Ди Джей обожал воду и отказывался вылезать из нее до тех пор, пока не доходил до синегубого, бьющегося в ознобе состояния, какое способны выносить разве что дети да жертвы кораблекрушений. Перед одним из занятий, перелистывая дайверский журнал, он наткнулся на статью о карьере коммерческого водолаза. В ней рассказывалось, что такие водолазы занимаются подводной сваркой и строительством, путешествуют по миру, находят приключения и заколачивают хорошие деньги. Ди Джея осенило: Вот в этом я мог бы преуспеть.

В феврале 1991 года двадцать один год от роду Ди Джей перебрался в Хьюстон, чтобы поступить в водолазную школу «Оушен корпорейшн». Проучившись месяц — как раз в тот момент, когда многие мечтатели осознают всю каторжность этой работы и бросают учебу, — Ди Джей позвонил домой Лоррейн.

— Мам, — сказал он, — это именното, чем я хочу заниматься.

Ди Джей вытащил из пикапа свой желтый стеклопластиковый водолазный шлем и направился к объекту. «СуперЛайт 17» был его гордостью и сокровищем. Он купил его бэушным, когда только начинал пробиваться в Заливе, но даже тогда шлем обошелся ему почти в три тысячи. Несмотря на название, на воздухе эта штука весила фунтов тридцать. Осенью 1993 года эта работа 8 занесла Ди Джея на гидроэлектростанцию на юго-востоке Вермонта. Учитывая его опыт глубоководника в Заливе, где он варил под водой на двухсотфутовой глубине, работа в водах новоанглийской реки глубиной вдесятеро меньше казалась ему легким плевком.

Работая на открытой воде, он был вынужден обзавестись собственным шлемом — водолазы называют его «шляпой». Без нее тебя и за водолаза-то не считали. Но, оглядев остальных вермонтских парней, Ди Джей заметил, что свои «шляпы» есть у единиц. По слухам, у этих «речных» водолазов, промышлявших в реках и гаванях, было принято передавать друг другу казенный шлем по очереди.

Когда один из местных ребят бросил ему, дескать, сейчас он узнает, что такое настоящий дайвинг, Ди Джей громко рассмеялся. — Я знаю, что вы тут пашете как проклятые, — отпустил он шпильку, — но сомневаюсь, что вы настоящие водолазы. Он припомнил еще одно прозвище, которым офшорники награждали мелководных коллег — грязевые жуки, — а затем добавил: — Если в воде что-то пойдет не так, все, что вам нужно сделать — это снять шляпу и встать в полный рост.

Местный отпустил какую-то шуточку насчет того, что Ди Джей — очередная офшорная примадонна, и бросил: — Жизнь научит.

Ди Джей прекрасно понимал, что сам выбрал вернуться на Восток и заняться речным дайвингом. Но толкнули его на это скорее семейные соображения. Вряд ли вермонтские заказы смогли бы обеспечить ему тот прилив адреналина, к которому он привык на глубоководных погружениях у берегов Луизианы и Техаса.

Впрочем, вскоре ему пришлось признать правоту местных. Там, в Заливе, после погружения он был обязан часами отсиживаться в барокамере, чтобы избежать кессонной болезни. Этот потенциально смертельный недуг возникает из-за образования пузырьков газа в организме, когда водолаз поднимается на поверхность слишком быстро из зоны высокого давления на большой глубине. После этого Ди Джею строжайше запрещалось лезть в воду до восемнадцати часов. Стоило ему вырасти из подсобника — зеленого новичка, что таскает шланги и проверяет снаряжение полноценных водолазов, — как с этой грязной работой было покончено раз и навсегда. Однако на вермонтском объекте он быстро уяснил: отработав свое под водой, он должен продолжать трудиться на поверхности, страхуя другого водолаза. Поскольку погружения велись на глубину менее сорока футов и длились всего пару часов, в декомпрессии не было никакой необходимости. Это позволяло растягивать рабочие дни до бесконечности.

Облачившись в снаряжение, Ди Джей плюхнулся в мутные серо-зеленые воды верхнего течения Коннектикута. Условия оказались много хуже ожидавшихся. Мало того, что видимость здесь была куда хуже, чем в Заливе, так еще и вода стояла ледяная. В относительно теплых южных водах Ди Джей согревался простым способом: пускал шланг с горячей водой прямо в гидрокостюм. Но для студеных вод осеннего Вермонта этот фокус не годился.

Один водолаз с опытом как офшорных, так и внутренних работ показал Ди Джею обходной путь. Конструкция, именуемая «пауком», представляла собой толстый шланг длиной почти с фут — сами парни натурально звали его «ослиным членом», — в который заводился шланг с горячей водой. С другого конца от него отходило полдюжины силиконовых трубок диаметром в четверть дюйма, напоминавших шланги для воды, которыми пользуются стоматологи при чистке зубов. Ди Джей раскидал эти трубки по ступням и кистям, а еще пару пустил на пах и спину — и горячая вода мгновенно разливалась по всему телу. Этого было достаточно, чтобы переносить лютый холод.

Среди коммерческих водолазов царили два главных фронта соперничества: речные против офшорных, да восточнопобережники против западнопобережников. По сути, все сводилось к хвастовству тем, кто круче пашет в более жестких условиях. Тем не менее существовала тема, способная мгновенно сплотить их ряды. Стоило какому-нибудь любителю с аквалангом возомнить себя частью водолазного братства, как ему тут же напоминали: те, кто зарабатывает на жизнь водолазным ремеслом — неважно, в каких водах и у какого побережья, — никогда не проводят рабочие дни за игрой с морскими звездами в лазурных ваннах Карибского моря. Подобное развлечение сойдет для отпуска, но это не настоящий дайвинг.

Любители с автономными дыхательными аппаратами обычно не погружаются глубже 130 футов. Коммерческие водолазы, соединенные пуповиной шлангов с поверхностной подачей сжатого воздуха или газовых смесей, способны уходить на пару сотен футов. Для неглубоких погружений они обычно используют азотно-кислородную смесь под названием нитрокс, а для глубоких — гелиево-кислородную гелиокс. Еще большая глубина — от 300 до 1000 футов — требует так называемого сатурационного погружения. Высококлассных водолазов опускают краном в специальной камере по имени колокол, внутреннее давление в которой точно соответствует давлению воды снаружи. Такие «сатурационники» не поднимаются на поверхность около месяца. Они работают на глубине прямо из колокола, а спят на двухъярусных койках в узком пристыкованном отсеке, заполненном богатой гелием смесью, от которой голоса всех водолазов начинают походить на Дональда Дака.