Ловушка под водой - Свайди Нил

Он и другие парамедики поспешили обрушить на двух павших дайверов всю мощь эпинефрина, атропина, бикарбоната натрия, внутривенных растворов, дыхательной трубки и непрямого массажа сердца. Но скрыть разочарование они не могли. Когда Хосс слезал с прицепа, один из парамедиков пожаловался, что дайверам ни в коем случае не следовало накрывать тела. У них не было полномочий констатировать смерть людей.

Хосс воспринял жалобу парамедика как обвинение, и это его взбесило. Он был в волоске от собственной гибели, и вот это — первые слова, которые ему пришлось услышать? Он опустил взгляд на секундомер, который запустил еще тогда, когда они надели первые аварийные дыхательные аппараты — «Оценко» (что само по себе произошло по меньшей мере через полчаса после того, как Тим и Билли были повержены). Секундомер теперь показывал 240: 1 час 40 минут. Если бы те парамедики только знали, на какие смертельно опасные меры пошли он, Риггз и Ди Джей в надежде спасти друзей. К тому моменту Тим и Билли наверняка были мертвы уже по меньшей мере два часа. Спасать их было уже поздно. Хосс выдохлся до предела, но он знал одно: ему не нужно оправдываться ни перед кем. — Иди на хрен, — пробормотал Хосс, прежде чем Риггз схватил его за рукав и оттащил в сторону.

Парамедики переложили Тима и Билли со щитов на носилки и принялись за работу: Уилсон с напарником сосредоточились на Тимме, а вторая пара — на Билли. Несмотря на весь их энтузиазм, ни одна попытка реанимации не породила и искры надежды. Теперь они покатили оба комплекта носилок по пандусу к основанию шахты, а затем внутрь просторной клети. Они продолжали делать непрямой массаж сердца по мере медленного подъема наверх, пока клеть слегка покачивалась при движении.

Когда на вершине шахты в 15:53 их встретил солнечный свет и парамедики начали вывозить носилки из клети, произошло странное. Плотная толпа рабочих, менеджеров и спасателей, столпившихся вокруг шахты, начала аплодировать. Возможно, они аплодировали усилиям. А может быть, думали, что Билли и Тим все еще живы, хотя выжившие — а к тому моменту и парамедики — уже смирились с реальностью.

Как и Хосс с Риггзом, Ди Джей чувствовал себя разбитым. Все они трое только что обманули смерть, но праздновать было нечего, потому что двое их братьев не выбрались. Парамедики могли возиться с телами сколько угодно, но они не могли повернуть вспять жестокую судьбу, с которой Ди Джей столкнулся, когда прижимал безжизненное тело Билли к груди в девяти милях от входа в туннель. Он смотрел, как Билли и Тима поднимают наверх в носилках. Они направлялись в больницу, но Ди Джей уже знал, что они окажутся в морге.

Ди Джей шагнул в клеть, но перед тем, как затворилась решетка, он что-то вспомнил, выпрыгнул обратно и бросился к «хаммеру». Это была его каска. Оказавшись наверху, он был окружен людьми, жаждавшими узнать одно и то же: Что случилось? Он был не в настроении разговаривать. Несмотря на договор дайверов держаться вместе, как только они выбрались из туннеля, силы быстро объединились, чтобы разлучить их. Тима и Билли погрузили в разные вертолеты для отправки в разные больницы. Парамедики, бывшие в туннеле, уехали с телами. Но рой машин скорой помощи на Дир-Айленде включал в себя и другие автомобили, и разные медики набросились на Ди Джея, Хосса и Риггза по отдельности. Прежде чем он успел это заметить, один из них схватил Ди Джея за руку и подключил к капельнице.

Неподалеку стоял Харальд с ошеломленным видом. Дэйв Коркум, менеджер туннеля, изучавший юриспруденцию, подошел к нему и сказал: — Харальд, тебе лучше завести адвокат.

Кто-то рядом с Ди Джеем сказал, что ему повезло выбраться живым. Эта реплика пробила сюрреалистичную пелену, висевшую над Ди Джеем с тех пор, как он обнаружил тело Билли. Он перевернул свою каску и погладил медальон с изображением Девы Марии, висевший на бечевке внутри. — Вот это, — сказал он, — вытащило нас оттуда. Затем он разрезал бечевку и положил медальон в карман.

12. «За что, Боже?»

«Потенциально смертельный исход на Дир-Айленде».

Мэри Макколи положила трубку 241 телефона и посмотрела на часы. Было три двадцать. Макколи была сотрудницей полиции штата Массачусетс, прикомандированной к прокуратуре округа Саффолк и специализировавшейся на расследовании смертей. Эта женщина-детектив в штатском совсем не вписывалась в типичный образ сотрудника дорожной полиции. Спортивная тридцатичетырехлетняя женщина с русыми волосами до плеч, Макколи окончила юридический факультет и несколько лет проработала помощником окружного прокурора, прежде чем поступить в полицейскую академию. Главной причиной смены карьеры было то, что в бытность прокурором она часто испытывала разочарование, пытаясь разобраться в деле просто по полицейскому отчету и фотографиям. Такой подход никогда не устраивал ее перфекционистский склад ума. Она регулярно тратила уйму времени на повторный допрос свидетелей и осмотр мест преступления, чтобы быть более убедительной перед присяжными. Отработав так три года — по шестьдесят часов в неделю в качестве прокурора за столь скромную плату, что ей приходилось подрабатывать официанткой, — Макколи решила, что, если она станет копом, всё может стать проще для всех участников.

Дневной звонок об инциденте на Дир-Айленде, перенаправленный из другого офиса полиции штата, содержал минимум подробностей. Скорее всего, она не стала бы расследовать это дело, если бы никто не погиб на самом деле, но даже в этом случае ее участие не было гарантировано. Массачусетс был настолько провинциальным штатом, что границы юрисдикции там были размытыми, а между различными правоохранительными органами то и дело вспыхивали территориальные войны. Не в одном деле о самоубийствах на мостах Макколи удавалось взять инициативу в свои руки только после того, как она доказывала, что жертва суицида прыгнула с моста, принадлежащего штату, и упала в полосу воды, которая находится под юрисдикцией штата. В 15:53 ее начальник дал ей разрешение выехать на место происшествия.

Макколи родилась и выросла в Бостоне, о чем свидетельствовали ее крутой нрав и акцент, из-за которого слово arson (поджог) звучало как AH-сун. И тем не менее районы к северу от города оставались для нее в какой-то степени чужой землей. Происходя из сплоченной ирландской семьи, она выросла в Маттапане — суровом районе на южной окраине города. Хотя она вышла замуж за парня с Норт-Шор и теперь растила там с ним детей, Макколи все еще привыкала к этому поясу северных пригородов, окружающих аэропорт Логан. Единственное, что она знала о Дир-Айленде, — это то, что там находится какая-то очистная станция, и однажды она бегала трусцой по прибрежной дороге, ведущей туда.

Когда она и ее напарник Джон О'Лири прибыли на место в четверть пятого, они обнаружили там страшную суматоху 242. Она увидела пожарные машины, автолестницы и машины скорой помощи из разных ведомств, спасательные суда и мобильные командные пункты. Крошечный Дир-Айленд был забит таким количеством машин экстренных служб, что ей пришлось припарковать свой ничем не примечательный служебный автомобиль у входа и топать пешком до места столпотворения у входа в шахту. По мере ее приближения отъезжала последняя машина скорой помощи. Она разыскала заместителя начальника пожарной охраны, который, казалось, контролировал царивший хаос, и тот быстро ввел ее в курс дела. Он указал на океан и рассказал, что три водолаза работали в рамках «сухого проникновения» в конце девятисполовиной мильного пустого канализационного тоннеля. Около 13:45, когда водолазы вернулись к своим «Хаммерам», они обнаружили двух других членов своей команды лежащими без сознания. Около четырех часов дня потерявших сознание водолазов эвакуировали на вертолете: одного — в Бостонский медицинский центр, другого — в Массачусетскую больницу общего профиля, куда на машине скорой помощи только что отвезли трех выживших водолазов.