Последние тайны Ватикана - Леконт Бернар

Позже, будучи преподавателем в Бонне, Мюнстере и Тюбингене, профессор теологии аббат Ратцингер открыл для себя не только жизнеспособность протестантизма, но и контрастирующую с экуменизмом реальность. В каждом из этих университетов рядом с факультетом католического богословия соседствовал факультет протестантского богословия. Именно эту интеллектуальную близость и вспомнил не без ностальгии в начале своего выступления Бенедикт XVI. Разве в 1541 году в университете Регенсбурга не имело место первое великое противостояние эрудитов в лице лютеран и католиков?

Прибыв накануне вечером, папа заночевал в крупной семинарии Святого Вольфганга. В этом городе он чувствовал себя дома. Здесь в 1969 году он принял догматическую кафедру, стремясь убежать от волнений, потрясавших университет Тюбингена после 1968 года. Тогда он остановился у своих брата и сестры Георга и Марии, живших в квартале Пентлинг недалеко от Дануба, пока не построил свой собственный дом на Бергштрассе, 6. Именно туда прибыл как-то раз в марте 1977 года апостольский нунций в Германии монсеньор Гвидо дель Местри, чтобы сообщить Ратцингеру о его назначении на должность Мюнхенского архиепископа. На тот момент Ратцингеру было 50 лет. С тех пор минуло ровно 30 лет.

Его официальный день начался в 10 часов утра с великой мессы под открытым небом на лугу Ислингер Фельд, на окраине города, куда Бенедикт XVI прибыл в папамо-биле на полчаса раньше условленного времени. Встреченный ликующей толпой из 250 тысяч верующих, он уже успел коснуться в своей проповеди темы «смертельных болезней религии и разума», производящих «ненависть и фанатизм». Никогда никакой папа, включая Иоанна Павла II, не чествовал с такой настойчивостью «креативное мышление», выступающее основой христианской веры. Бенедикт XVI знал, что вернется к этой теме во время своего выступления перед «мужами науки».

Подобные вопросы всегда будоражат сознание теолога, а Ратцингер никогда не переставал быть теологом. После того как он оставил преподавательскую кафедфу, чтобы возглавить в 1977 году Мюнхенское архиепископство, а в 1981 году Священную конгрегацию доктрины веры, он не прекращал размышлять над волновавшей его проблемой: могла бы христианская религия позиционировать себя в качестве истинной религии, если бы она стремилась ускользнуть от человеческого разума? Опубликованная Иоанном Павлом II в 1998 году энциклика под названием Fides et ratio («Вера и разум») была навеяна долгими беседами с Рат-цингером. По пятницам вечерами в апостольском дворце друзья размышляли о том, что вера сама по себе ведет к фидеизму и мракобесию, в то время как стремящийся к собственному превосходству разум влечет за собой безумие и тоталитаризм.

Но став папой, тот же Ратцингер пошел намного дальше своего польского предшественника. Как лишенная разумного основания религия приводит к насилию и терроризму, объяснял неоднократно Бенедикт XVI, так и не признающий веру разум порождает релятивизм, нигилизм и фундаментализм. Эти два питающие друг друга отклонения обеспечивают политике полную инструментализацию познания Бога. Поэтому для возможности диалога с различными культурами и другими религиями любая религия должна опираться на человеческий разум, ибо это есть первое условие для поддержания мира во всем мире. Но то, что правильно для христианства, может ли быть таковым и для ислама? В наши дни этот вопрос возник с новой остротой.

Слишком уж неподходящее для средств массовой информации выступление

Прибыв в университет Регенсбурга немногим ранее 17 часов, папа почувствовал некое раскрепощение. В этом почтенном заведении он преподавал на протяжении восьми лет, занимая здесь даже некоторое время должность вице-ректора. Он хорошо помнил этот холл, эти коридоры и эту лекционную аудиторию из серого бетона, в которой ему предстояло произнести речь перед полутора тысячами именитых представителей университетского и научного мира. Там в парадных костюмах присутствовали некоторые из его прежних коллег и многие из его бывших учеников, гордившихся визитом Бенедикта XVI и с любопытством ожидавших появления в стенах университета своего знаменитого соотечественника.

За исключением двух-трех приближенных, все журналисты должны были следить за церемонией на экране из пресс-центра, расположенного в городском парке. Именно здесь, начиная с 9 утра, специальные корреспонденты мировых изданий численностью также около полутора тысяч начали знакомиться с текстом выступления Бенедикта XVI. Как всегда во время путешествия папы, в распоряжение журналистов были переданы три экземпляра его речи: на немецком, английском и итальянском языках. Самые признанные знатоки Ватикана тотчас увидели в ней «след» Бенедикта XVI, который явно собственноручно составил свое выступление, причем на немецком. Доказательством этому служили некоторые переводческие ляпы, имевшие место в двух других экземплярах.

По примеру своих коллег из папской свиты, эти журналисты также обругали про себя сложную речь, которая так мало подходила для средств массовой информации! Они не строили никаких иллюзий по поводу будущих статей для своих редакций, для которых данная поездка представляла интерес исключительно в плане сентиментального возвращения папы Ратцингера в страну своей молодости. Все полагали, что выступление папы перед ученым баварским миром уложится в лучшем случае в краткое резюме и, скорее всего, послужит для читателя обычной приманкой.

Речь папы Бенедикта XVI в Регенсбурге имела мало шансов появиться под крупными газетными заголовками еще и потому, что в то утро вся западная пресса была обращена к памятным церемониям по случаю годовщины терактов 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне. Именно в этот день пять лет назад исламские террористы Усамы бен Ладена из Аль-Каиды направили самолеты на башни-близнецы Всемирного торгового центра, вызвав самое крупное всеобщее потрясение за всю историю США.

Среди прочих своих коллег расположились также и американские журналисты. Все они, от специального корреспондента канала АВС до корреспондента «Нью-Йорк таймс», желали убедиться в том, что поездка папы в Баварию никак не сможет затмить собой передовые статьи, ретроспективы, очерки, свидетельства и реакции, относящиеся к 11 сентября. Если бы только папа хотя бы в нескольких словах коснулся в своей речи этой годовщины! Но нет, бывший преподаватель Ратцингер предпочел ограничиться disputatio [66] прежних времен, любезной вневременной беседой, далекой от современности.

Несколько странная цитата

Однако внимание некоторых привлекла одна фраза, несколько странная цитата, стоявшая в самом начале текста. Согласно университетской традиции профессор Бенедикт XVI предвосхитил свою лекцию небольшой притчей в виде риторической провокации, позаимствованной им у одного из своих бывших коллег по Мюнстеру профессора Теодора Кури, переводчика Корана на немецкий язык и признанного специалиста в области исламо-христианского диалога. Он вспомнил об интеллектуальной беседе между византийским императором Мануилом II Палеологом и неким персидским эрудитом, которые в 1391 году рассуждали на тему джихада, священной войны, и отношения религии к насилию. Император бросил своему собеседнику: «Покажи мне, что нового принес Мухаммед, и ты не увидишь ничего, кроме зла и бесчеловечности вроде воззвания к распространению своей веры мечом и огнем!». И император принялся развивать это фундаментальное отличие между христианским видением, провозглашавшим, что «действия вопреки разуму противоречат Божьей природе», и мусульманским видением, согласно которому Бог обладает абсолютной трансцендентностью и не зависит от человеческого разума. Это стало отправной точкой размышлений, которыми Бенедикт XVI собирался поделиться в тот вечер со своей аудиторией.

Некоторые из американских журналистов отметили для себя фразу императора особо и в царившей в пресс-центре суматохе принялись делиться своими впечатлениями. Откуда взялась в речи столь провокационная цитата? Хотел ли папа подчеркнуть ею, что ислам не прибегает к разуму и поэтому склоняется к насилию? Для этого ли Бенедикт XVI недвусмысленно говорил о «священной войне»? Не это ли явилось связью с терактом бен Ладена на Манхеттене? Если это так, заключил специальный корреспондент Ассошиэй-тед Пресс, это может послужить поводом для отправки срочного сообщения…