Вывод неотвратим: очень плохой был человек
— Я сейчас подумал, Жан Терентьевич, применимо ли вообще к такому типу, как Волкогонов, понятие нравственности. Создаётся впечатление, что у него её или никогда не было совсем, или он, постоянно выстраивая свою жизнь лишь с ориентировкой на конъюнктуру, выдавил из себя даже малейшие нравственные признаки. И получился человек без совести и чести, очень плохой человек. Такой вывод напрашивается, кстати, по отношению ко всем оборотням, которые погубили нашу страну и о которых мы с вами уже говорили.
— Что ж, понятия плохой — хороший человек в обиходе существуют. И определяется то или иное в основном по нравственному уровню. А он действительно оказался крайне низок, если не сказать — на нуле был, у большинства неистово включившихся в уничтожение Советской страны. У великолепного писателя Аркадия Петровича Гайдара (не у Егора, понятно!) был известный герой — благородный Мальчиш-Кибальчиш, а противостоял ему Плохиш. Получилось в конце прошлого века, что Плохиши, соединившись в злую силу, наглостью и обманом взяли верх, захватили власть и, разрушив Советский Союз, обрекли Россию на многолетнее хождение по мукам.
— Вы жизнь Волкогонова и его деяния, по-моему, изучили досконально. Что ещё в дополнение к рассказанному могли бы добавить для характеристики его как человека?
— Неуёмную алчность. Хорошо знавший Волкогонова коллега полковник Кухарчук выразился так: «Деньги Дмитрий Антонович любил до дрожи в коленках». Вы, я думаю, догадываетесь, что на занимаемых им должностях оплачивался его труд совсем недурно. Однако он не упускал ни одной возможности где-то ещё и ещё напечататься, вплоть до «Блокнота агитатора». Про качество такой его продукции говорить не приходится (название ей — халтура), а вот за суммами гонораров следил сверхпристально. И в случае недовольства мог учинить громкий скандал.
Ещё один коллега его — полковник Рыбин, возглавлявший литературную редакцию Воениздата, рассказывал, как Волкогонов буквально выкручивал издательскому руководству руки, чтобы его писанину оформляли по разряду… литературного творчества: ведь за художественные произведения платились наибольшие гонорары.
Как правило, добивался своего! Согласно документальным свидетельствам, гонорары его стремительно росли, а после августовского переворота в 1991-м стали вообще умопомрачительными. Он и за границей, где стал бывать теперь ещё чаще, не жалел времени, чтобы заключить наиболее выгодные контракты на издание своих книг.
— А это правда, что за копейки приватизировал прекраснейшую государственную дачу в престижном пригороде столицы?
— Несомненный факт. Впрочем, таковых слишком много — опять же долго перечислять. Ещё среди личностных черт Волкогонова надо выделить мстительность. Он издевался не только над прошлым, над историей страны, но и над людьми, которые его окружали. Самым жестоким образом расправлялся с теми, кто занимал иные позиции. Мог унизить и оскорбить любого, правда, при гарантии от крупных неприятностей со стороны оскорбляемых. Трусость — тоже его черта, свойственная и другим мутантам.
— А как расценить передачу (или продажу?) Вол-когоновым множества документов из отечественных архивов за рубеж? Кстати, известно ли точно, сколько всё-таки их было?
— Цифры называют разные. Например, 1400. А по свидетельству сотрудника Архивов национальной безопасности США Джона Прадоса, Библиотеке американского конгресса было передано 10 тысяч единиц документов, причём на многих из них стоял гриф «секретно».
— Переданы они были или проданы?
— Дело тёмное, и я боюсь, что всей правды об этой вопиющей истории мы так и не узнаем. Но, зная про феноменальное корыстолюбие данного персонажа, вариант видится лишь один.
Достались же эти документы генералу за его особую приближённость к Ельцину, который и открыл ему доступ во все федеральные архивы, в том числе в архив президента РФ (бывший архив Политбюро и Генерального секретаря ЦК КПСС). Позднее РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории — бывший Центральный архив ЦК КПСС) просил Волкогонова передать ему собранные материалы, но они уже оказались в США. Есть версия, что и дочь его после смерти отца довершила это позорнейшее мероприятие.
Упоминавшийся нами полковник в отставке Михаил Захарчук, написавший об этом, заявил, что просит рассматривать свой материал как обращение в Генеральную прокуратуру с целью расследования.
— Ну и кикой результат?
— Про расследование такое ничего не известно.
— В самом деле темно!
— Хотя и без этого, согласитесь, в целом личина достаточно понятная. И более чем неприглядная.
А в заключение совсем о личном. «Перестроечный антисталинист» генерал Волкогонов, известный как автор книги, обличающей Сталина, не пожалел своих родителей, записав их в жертвы репрессий. Дадим слово маршалу Язову: «В самом начале перестройки он быстро сориентировался, всем начал рассказывать о трагической участи отца-крестьянина. Дескать, в 1937 году его арестовали, и он попал в ГУЛАГ. Но в первые годы службы Волкогонов в своей биографии написал: «Отец умер в 1934 году. Никто из родственников под судом и следствием никогда не находился». Откуда же тогда эта вольность: дескать, родители — жертвы «сталинских репрессий»? Мол, отца арестовали «за чтение брошюры Бухарина». И здесь Волкогонова подвела память, ибо в год якобы мученической гибели его отца Н. И. Бухарин был избран членом ЦК ВКП(б), работал главным редактором «Известий».
От себя добавлю. Я знаю, что Григорий Хаит изучил родословное древо профессора Д. А. Волкогонова и пришёл к выводу: отец его никогда по политическим мотивам к ответственно-ста не привлекался. Да и мать будущего профессора-генерала в 1934 году, когда семья распалась, не в ссылку, а по своему желанию переехала с детьми в село Агул Красноярского края, где долгое время благополучно учительствовала, была даже директором школы. Вы представляете? Волкогонов-то в своей биографии похоронил матушку как репрессированную! Вот такова сыновья любовь.
— И можно ли после этого хоть в чём-то верить этому профессору, дважды доктору наук и генералу?
— Да ни в чём. Ни в коем случае!
Перестроечные кульбиты Виталия Коротича
№ 135 (31628) 6–9 декабря 2024 года
В. КОЖЕМЯКО. Многое в делах и судьбе этого персонажа достойно удивления. И даже вопроса: «Да разве такое может быть?!» Может, может, как оказалось. В то время, которое мы рассматриваем, антисоветчикам в Советском Союзе при активнейшей поддержке западных сил удалось создать ситуацию сплошного хаоса. А в ней метаморфозы могли происходить самые поразительные. Вот и Виталия Коротича едва ли не в мгновение ока постигло то, о чём буквально ещё вчера он, наверное, и не помышлял.
Был Коротич советский
— Как вы думаете, Жан Терентьевич, всели читатели, встретившись сейчас с именем и фамилией очередного нашего антигероя, знают, кто это такой?
— Разумеется, далеко не все.
— Чувствуете, насколько уверенно вы это сказали? А ведь в пору горбачёвской «катастройки» знал его почти каждый, по крайней мере в нашей стране. Вы же помните, привычно тогда говорили: «Огонёк» Коротича…
— Как не помнить. Это, можно сказать, стало одним из самых громких символов той самой «катастройки». Журнал, невероятно много сделавший для разрушения великой Советской страны.
— И кто его сделал таким? До назначения главным редактором Виталия Алексеевича Коротича это ведь был самый массовый и самый любимый в СССР журнал для домашнего чтения. Красивый, познавательный, интересный, почему и тиражи всё время имел огромные.
— Это верно. Вот именно потому, я считаю, основной идеологический подельник Горбачёва — зловещий А. Н. Яковлев и выбрал «Огонёк» на роль своего рода ведущего антисоветского тарана в прессе. А руководителя ему подыскал в Киеве. Хотя, прямо надо сказать, по большинству внешних признаков кандидатура могла показаться совсем неподходящей.
