Ловушка под водой - Свайди Нил

Почти двадцать лет назад, окончив Корнеллский университет со степенью по садоводству, Паркер работала исследователем растений в лаборатории. Необъяснимым образом она и ее коллеги начали болеть. В конце концов она выяснила, что неисправная вентиляционная система подвергала рабочих воздействию паров пестицидов, которые испытывались в лаборатории. Прозрев насчет безопасности труда, она решила сменить профессию и в конечном счете переехала в Бостон, чтобы получить ученую степень в области промышленной гигиены и инженерии в Школе общественного здравоохранения Гарварда.

За годы работы в этой сфере, расследуя заявления об использовании детского труда и небезопасных условиях работы, Паркер пришла к убеждению, что работодатели слишком часто готовы пожертвовать благополучием сотрудников ради доллара. Ей часто казалось, что у нее крайне мало власти, чтобы остановить их, кроме составления отчетов, которые работодатели могли просто стряхнуть, как упавшую ресницу.

Но когда она обнаружила сидящую напротив эту оживленную женщину-детектива из штатной полиции, Паркер почувствовала прилив сил. Обожаю эту женщину! — подумала она. Тем не менее она понимала, что успешное судебное преследование не построишь на одной лишь страсти.

Погружаясь в объемы материалов по тоннелю, она обладала одним важным преимуществом. Она действительно бывала в тоннеле дважды до этого — и не просто у основания шахты, как Макколи, а забиралась на милю вглубь. Несколькими годами ранее она спускалась туда, чтобы оценить жалобы землекопов на то, что условия в тоннеле вызывают у них респираторные заболевания. Она отчетливо понимала: сколь бы глухим ни казался ей тоннель тогда, ее визиты происходили в те времена, когда в нем все еще было хорошее освещение, достаточно воздуха и работающая транспортная система. Она могла лишь воображать, каково было водолазам там внизу, в темной пустыне, в тот момент, когда их подача воздуха испортилась.

Когда ей попались аудиозаписи четырехчасового допроса Харальда, проведенного Макколи и OSHA, она едва поверила своим ушам. Несмотря на то что Харальд взял на себя львиную долю ответственности за конструкцию системы, он, казалось, упорно не желал признавать связь между недостатками его системы и тем фактом, что Билли и Тим не вышли из тоннеля живыми.

Показательным примером был его ответ на вопрос инспектора OSHA о том, как быстро всё могло пойти не так, если бы пять водолазов ничего не осознали.

харальд: Но люди, как только уровень кислорода падает, осознают это, и у них есть резервная подача воздуха, на которую можно переключиться.

инспектор: Так почему же Билл и Тим не переключились на резерв?

харальд: Я не знаю, но экскурсионная группа ведь переключилась 305.

инспектор: По сути, эти люди отключились быстро. Они, очевидно, не поняли, что происходит, потому что не переключились или не смогли переключиться на другую систему.

харальд: Вы тут спекулируете, потому что мы этого не знаем.

Потрясенная, Паркер перемотала пленку назад и прослушала её снова. Отправив водолазов в враждебный подземный мир с системой, которую независимые эксперты с тех пор признали безнадежно дефектной, преуменьшив или проигнорировав опасения водолазов и просто отправив их обратно, пока сам он оставался в безопасности в своем вагончике на поверхности, неужели Харальд действительно пытался намекнуть, что в их смерти были виноваты сами Билли и Тим? Одно это предположение приводило Паркер в ярость.

Чем больше она читала и слушала, тем больший разрыв обнаруживала между тем, что говорил Харальд, и тем, что установило расследование. Он утверждал, что разрабатывал и дорабатывал систему более года. Но Паркер видела письмо, отправленное его контактным лицом из A-L Compressed Gases всего за месяц до начала работ, в котором тот просил другого поставщика рассчитать стоимость «системы под ключ для нового оборудования». Паркер задавалась вопросом: если конструкция системы оставалась столь неопределенной в столь поздний срок, чем же Харальд занимался целый год? Перед миссией он уверял руководство тоннеля, что имеет огромный опыт использования систем со смесями жидких кислорода и азота, особенно на «маленьких подводных лодках 306». Но когда после гибели людей на него надавили, ему пришлось признать, что работа на тоннеле была его первым опытом использования подобной системы. Он признал, что не сказал своему поставщику газа в Нью-Гэмпшире, что баллоны со сжиженным кислородом и азотом будут использоваться для потребления людьми. Но он, похоже, не осознавал безрассудности этого решения. Он настаивал, что система была надежной из-за всех резервных дублеров, которые он в нее заложил. Но он казался неспособным или не желающим признать тот факт, что независимо от того, имела ли система три, тридцать или триста дублеров, это не имело бы никакого значения, если бы не существовало надежного механизма предупреждения водолазов о сбое основной системы с последующим автоматическим переключением на резерв. Даже машины для упаковки буррито имели такой механизм.

Наконец, он настаивал, что они с A-L остановились на системе с жидким кислородом, потому что она обеспечит водолазов достаточным количеством дыхательного воздуха. Но последующий отчет ВМС другого аналитика, который экспериментальное подразделение водолазов подготовило после завершения расследования Макколи, поведал Паркер совсем другую историю. Отчет показал, что из-за грубых просчетов система Харальда на самом деле оказалась заниженной по мощности, что привело к опасному дефициту. «Похоже, — заключалось в отчете, — что к сбою в целом привела плохо спроектированная дыхательная система 307».

Флотский аналитик отметил, что люди дышат не с постоянной скоростью потока, а в циклическом режиме вдоха и выдоха. На вдохе потребность возрастает до трех раз по сравнению со средней. На выдохе потребность исчезает вовсе. Но расчеты для системы Харальда основывались на средних значениях скорости потока. Поскольку бывали моменты, когда все пятеро водолазов вдыхали одновременно, расчеты должны были базироваться на суммарных пиковых значениях. «Может показаться нереалистичным предположение, что каждый человек будет требовать максимального потока одновременно, тем более что они дышат с разной частотой», — писал аналитик ВМС Кирк ВанЗандт. На самом деле это происходит с поразительной частотой 308.

Проведя оценку, он обнаружил, что трое водолазов, выполняющих тяжелую работу, достигали требований к суммарному максимальному потоку несколько раз в час, и в какой-то момент каждой минуты им требовалось более 95 процентов максимального потока. Подстановка показателей для максимальных — а не средних — требований к скорости потока показала, что «системе требуются гораздо более высокие давления и расходы, чем газовый смеситель способен обеспечить». Харальд, заключил флотский аналитик, был либо «недостаточно информирован, либо неопытен 309».

Что же касается того, насколько близко к гибели подошли Хосс, Риггс и Ди Джей, флотский аналитик теперь назвал конкретную цифру. Он основывал расчеты на времени, которое потребовалось бы смертоносной волне азота для преодоления пути от смесителя через шлангокабели до конца тоннеля: тридцать секунд.

Если бы Хосс задержался с переключением на аварийный запас хотя бы на полминуты, в тоннеле оказалось бы пять мертвых водолазов.

Паркер отчаянно хотела сама поговорить с Харальдом, но понимала, что его возвращение в Канаду затрудняет требование о сотрудничестве без погружения в дебри экстрадиции. Она задавалась вопросом: не было ли то холодное отчуждение, которое она уловила в нем по интервью на Дир-Айленде, проявлением шока с его стороны. Но затем она обнаружила другие документы, заставившие ее думать иначе.