Воспоминания участников штурма Берлина - Криворучко Александр

Начальник военной разведки генерал-лейтенант Филипп Иванович Голиков на основании данных, добытых военной разведкой, 20 марта 1941 г. представил руководству страны доклад «Варианты боевых действий германской армии против СССР», в котором содержались сведения исключительной важности. В этом документе на основании агентурных данных были указаны возможные варианты действий немецких войск при нападении на СССР. В докладе Голикова было 16 пунктов, в которых отражалось содержание практически всех донесений военных разведчиков из-за рубежа, поступивших в I квартале 1941 г. Ни в одном пункте доклада не отрицалась возможность начала Германией военных действий против СССР. Более того, в пункте 14 говорилось о том, что «столкновение между Германией и СССР следует ожидать в мае 1941 г.». Однако, как известно, Голиков сделал выводы, которые не соответствовали содержанию доклада. В частности, он считал, что наиболее возможным «сроком начала действий против СССР будет являться момент после победы над Англией и после заключения с ней почетного для Гитлера мира». Тем не менее этот вывод не должен был дезориентировать руководство страны.

Известно, что Л. П. Берия, ставя под сомнение доклады советского посла и военного атташе из Берлина о сосредоточении у советских границ 170 дивизий, заверял Сталина: «Я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 г. Гитлер на нас не нападет».

Самая хорошая разведка без искусства глубокого анализа обстановки и умелого использования его выводов не может обеспечить эффективность принимаемых решений и действий. «Нет ничего проще, — писал Г. К. Жуков, оценивавший высоко деятельность военной разведки, — чем, когда уже известны все последствия, возвращаться к началу событий и давать различного рода оценки. И нет ничего сложнее, чем разобраться во всей совокупности вопросов, сведений и фактов непосредственно в данный исторический момент». И об этом мы всегда должны помнить.

Что касается следующего урока, то он связан с выводами, относящимися к военным потерям. Победу, достигнутую в Великой Отечественной войне, в некоторых СМИ пытаются поставить под сомнение из-за наших действительно больших потерь. Но все же они не такие, как это изображается. Военные потери за время войны составляют 8,6 млн человек, а фашистской армии и ее союзников — 7,2 млн человек. Разница около 1,5 млн образовалась за счет истребления советских военнопленных (в плен к фашистам попало около 4,5 млн человек, а возвратилось после войны только около 2 млн человек). Сбрасывается со счетов и то обстоятельство, что в конце войны вся германская и японская квантунская армии в полном составе капитулировали перед нашими Вооруженными силами.

Нам как победителям в минувшей войне надо критически оценивать собственный прошлый опыт. И действительно признать, что в старой русской и в Советской армии не всегда было принято строго спрашивать за потери. Требовательность в этом отношении к себе и своим подчиненным необходимо всемерно культивировать и воспитывать. Следует уяснить, что сбережение людей в боевой обстановке и сокращение неизбежных на войне потерь достигается не отвлеченными пожеланиями и призывами. Самое главное в этом деле — ответственный подход к организации и ведению операций, тщательная подготовка каждого боя. Безусловно, наши потери могли быть и меньшими, если бы не существенные просчеты и ошибки политического и военного руководства страны накануне и в начале войны. Сказались и некомпетентность ряда военачальников, и слабая профессиональная подготовка части командиров и личного состава, и предвоенные репрессии командных кадров.

Важнейший урок заключается в том, что войну выиграли мы. Мы вершители истории. Мы сломали хребет объединенной Европе. Великая Отечественная война в очередной раз показала, насколько жизнеспособен наш народ, она показала его силу, его могущество. В этом один из главных уроков войны. Наш народ не только непобедим, воюя зачастую один на один с коалицией объединенных стран Европы, но и способен менять судьбы всего мира, создавать новые мировые системы.

Этот урок должен быть нами хорошо усвоен. Он должен лежать в основе нашего национального самосознания, быть краеугольным камнем всей политической пропаганды. Мы — вершители истории. Как мы сломали хребет объединенной континентальной Европе Наполеона в 1812 г., так же и объединенной Европе Гитлера — в Великую Отечественную войну 1941–1945 гг.

Американцы вообще ни разу не скрестили оружие с нацистами до 1944 г. — они воевали с Японией. И не британцы решили исход войны где-то в пустынях Африки.

Только под Сталинградом самим немцам стало предельно ясно — поход на восток обречен. И это сделали мы! Современники тогда и не думали ставить это под сомнение — ни враги, ни союзники.

Так считали гитлеровские генералы. «Для Германии битва под Сталинградом была тяжелейшим поражением в ее истории, для России — ее величайшей победой. Под Полтавой (1709 г.) Россия добилась права называться великой европейской державой. Сталинград явился началом ее превращения в одну из двух величайших мировых держав»^[41].

Так считал Рузвельт, называя Сталинград «этической борьбой, решающей результат которой празднуют все американцы»^[42].

Так считал король Великобритании, приславший Сталинграду дарственный меч, на клинке которого выгравирована надпись «Гражданам Сталинграда, крепким, как сталь — от Георга Шестого в знак глубочайшего восхищения британского народа».

Итак, мы выиграли войну, остальные нам только помогали.

Во время войны мы продемонстрировали урок великодушия нашего народа. Мы победили, но мы не мстили.

В любой войне есть место для мести. Но Красная армия до мести поверженным врагам не унизилась, несмотря на то, что у нас, как ни у кого иного, было моральное право и множество оснований мстить — и немцам, и их бывшим пособникам разных мастей. Разумеется, во время войны бывает всякое. На войне как на войне. Но на уровне приказов, на уровне системы государство не мстило! Когда солдат Красной армии вошел в Европу, расправы над населением поверженного врага не было. Не было никаких приказов и поощрения зверствам. Преступные действия жесточайшим образом пресекались командованием (см. приказ Сталина от 19 января 1945 г., директива Ставки Верховного главнокомандующего от 20 апреля 1945 г.). Никакого планомерного истребления вчерашних врагов никогда не проводилось и не планировалось. Истинное отношение Красной армии к мирному населению Германии в 1945 г. подтверждается примерами русского самопожертвования во спасение мирных женщин и детей (Берлинское метро, полевые кухни в поверженном Берлине и т. п.).

Следующий урок — это урок массового героизма. То, что всегда, во всей мировой военной истории, было исключением из правил, у нас стало правилом, нормой.

Массовый подвиг советских людей во время войны дал колоссальный пропагандистский материал. Когда победа оплачена кровью миллионов и скреплена десятками тысяч примеров того, как люди сознательно жертвовали жизнью, — это чрезвычайно укрепляет уверенность в нашей правоте в истории Великой Отечественной войне.

Великая Отечественная война дает урок того, что народ непобедим, пока есть идея, любовь к своему Отечеству, Родине, дому, семье. Та же идея двигала русскими партизанами и в 1812 г., и в 1709 г., когда Карл XII вторгся на Украину, и в 1612 г., когда народ поднялся против поляков. Мы знаем далеко не всех своих героев. Наша задача в том, чтобы узнать о них как можно больше, чтобы этот список был максимально полон. Мы обязаны помнить этих людей. Мы должны проанализировать их деяния, гордиться ими, называть их именами улицы городов, снимать о них кино- и телефильмы, вешать их портреты в школах, в учреждениях.

Нам особенно сейчас нужна память о них, нужны их бюсты, мемориальные доски и памятники, нужны классы и студенческие группы, носящие их имена. Чувство гордости за свой героический народ, за свою историю можно, нужно и должно формировать сегодня через пропаганду, через произведения литературы и искусства.