Воспоминания участников штурма Берлина - Криворучко Александр

Через минные поля

Я начал Отечественную войну в декабрьские дни 1941 г. под Москвой. И вот теперь позади Ока и Десна, Сож и Днепр, Висла и Одер. Трижды на переправах меня ранило: на Оке, Соже и Днепре. Дважды я лежал в госпиталях. Последний раз после Днепра.

Одер мне не довелось форсировать. Через эту последнюю реку перед Берлином нашу часть переправили на завоеванный уже плацдарм. Перед рассветом загрохотала наша артиллерия. Первый залп дали «катюши». Огненные языки метнулись в сторону вражеских позиций, а что было потом, трудно передать словами. Казалось, земля разрывается на части, а ставшее багровым небо вот-вот свалится на землю и раздавит все живое, находящееся на ней.

В назначенное время мы, саперы, выползли вперед. В который уже раз мы впереди. На пути — минное поле: шесть рядов мин — противотанковые и противопехотные. Немцы не вели по нас огонь, им было не до этого. Над нами пролетали осколки наших же снарядов — мы выползли слишком далеко вперед. Но об этом никто не думал, никто не слушал свиста осколков. Руки привычными движениями нащупывали мины, вставляли чеку, вывинчивали взрыватели. Каждый из нас знал, что это — последнее наступление, что впереди Берлин. Сколько тысяч мин обезвредил я на пути к Берлину, сколько дорог очистил! Теперь я обезвреживал последние мины. Теперь я очищал последнюю дорогу — в Берлин. То же, что и я, думали мои товарищи, минеры Черемкин, Салимов, Андриевский.

Дорога на Берлин должна быть свободной, а оттуда, от Берлина, она повернет во все стороны, на запад и восток, к нашим женам, к нашим детям, жизни которых грозил Берлин.

Пройден шестой ряд минного поля. Проход обозначен проволокой. 140 мин, теперь уже неопасных, осталось по бокам прохода. Наша артиллерия не умолкала. Она перенесла огонь в глубину. Мы шли вместе с пехотой. Но здесь, на первых метрах земли, которая еще только что была занята врагом, нам, саперам, не было работы. За нас все сделала артиллерия. Я еще ни разу не видел такого за всю свою боевую практику. Артиллерия так взрыла немецкую оборону, что и клочка целого не осталось на земле. Правда, нас иногда звали на помощь. Но наша помощь была иной, чем обычно. Мы не уничтожали вражеские препятствия — они были уничтожены огнем, мы помогали нашим войскам проводить технику через рытвины, образованные снарядами нашей артиллерии.

Василий Архипович Бердышев (1908–1981 гг.) — сапер 698-го отдельного саперного батальона 60-й стрелковой дивизии 65-й армии Центрального фронта, ефрейтор, Герой Советского Союза.

Родился 8 марта 1908 г. В деревне Нижние Чемы (ныне в черте Новосибирска) в крестьянской семье. Русский. Образование начальное, работал грузчиком. В Красную армию призван в июле 1941 г. И направлен на фронт. Сражался на Западном, Центральном и 1-м Белорусском фронтах. Дважды был ранен в боях.

Сапер 698-го отдельного саперного батальона 60-й стрелковой дивизии 65-й армии Центрального фронта ефрейтор Бердышев особо отличился в ночь на 17 октября 1943 г. при форсировании Днепра в районе поселка городского типа Радуль Репкинского района Черниговской области. Под ураганным огнем неприятеля ефрейтор Бердышев переправлял на лодке бойцов, а когда лодка получила повреждение, он, рискуя жизнью, быстро и умело заделал пробоину и доставил десант на правый берег Днепра, чем способствовал успешному захвату. Будучи раненным, не покинул переправы и продолжал командовать отделением до выполнения боевой задачи.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 октября 1943 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм ефрейтору Василию Архиповичу Бердышеву присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 1614).

Победу встретил в Берлине. В 1945 г. младший сержант Бердышев был демобилизован. Вернулся в родное село Нижние Чемы, где работал плотником. Затем жил в Новосибирске, участвовал в строительстве Новосибирской гидроэлектростанции, был лесничим в Новосибирском лесхозе. Скончался 14 декабря 1981 г. Похоронен на старом Чемском кладбище в Новосибирске (микрорайон ОбьГЭС).

Награжден орденом Ленина, медалями «За отвагу» и «За трудовую доблесть».

Именем героя названа улица в Советском районе Новосибирска.

Администрацией Советского района Новосибирска было принято решение о создании памятного знака Герою Советского Союза Василию Бердышеву. Мемориал установлен на улице, названной в честь героя. Он напоминает ее жителям о земляке, который прошел всю войну, а после вернулся в родные места и возводил ГЭС.

3.9. Герой Советского Союза гвардии майор Е. Цитовский

На Зееловских высотах

Наши окопы проходили рядом с шоссейной дорогой, идущей вдоль Одера к Франкфурту. По ночам мы видели прожекторы и вспышки зениток над Берлином. Когда союзники летели бомбить Берлин, они разворачивались как раз над нами.

Ночью в землянку пришел мой заместитель по политической части лейтенант Гребцов. Он ходил в штаб полка. Выражение лица его было такое торжественное, что я сразу понял — начинается… Гребцов выложил пачку листовок. Это было обращение военного совета фронта. Когда я прочитал о том, что товарищ Сталин от имени Родины приказал нам взять Берлин, я подумал, что эти слова обращены к нам, именно к нам, потому что мы стоим прямо перед Берлином и первыми должны войти в него. Я сказал Гребцову, чтобы он в беседах с бойцами объяснил, что нам предстоит участвовать в самой великой исторической битве и победе.

Проверив, как подготовился к удару весь батальон, я пошел в окопы к своим гвардейцам. В 4 часа утра в окопах появились заместитель командира полка и офицер из штаба. Они несли гвардейское знамя полка с приколотым к нему орденом Красного Знамени. На знамени вышит портрет Ленина. Когда знамя проносили по траншее, оно касалось лиц бойцов и словно благословляло их на подвиг.

Это знамя мы завоевали в Сталинграде, донесли до Одера, теперь нам предстояло идти с ним в Берлин. Хотелось крикнуть «ура» — но кричать было нельзя.

В мелкой траншее хлюпала вода, люди стояли в грязи с автоматами в руках. Пулеметы были выкачены на позиции. Прямо к окопам подъезжала огромные грузовики — выдвигались на передовую прожекторы. Мы не видели раньше этого оружия на передовой и еще не знали, какая роль предназначалась сегодня прожекторам.

Я подтянул телефон в переднюю траншею и остался там. Мне было приказано выделить автоматчиков для танкового десанта. Полсотни моих гвардейцев сели на танки и таким образом оторвались от батальона.

Вдруг засияли прожекторы. На одну-две секунды мы увидели траншею противника, вдали — Зееловские высоты. Но одновременно ударила артиллерия, и впереди все заволокло дымом, в котором видно было только сверкание разрывов.

Уже началось долгожданное, а я с двумя оставшимися ротами еще стоял на месте. Нам приказано было оставаться во втором эшелоне. Начало чуть-чуть светать. За гулом артиллерии мне не было слышно, как передние цепи пошли в атаку. Я ждал, когда нас введут в бой. Через наши боевые порядки уже шли первые раненые. Они говорили, что противник сопротивляется бешено.

Все утро я провел в ожидании, стараясь быть терпеливым. Наконец в 11 часов мне позвонил командир полка Герой Советского Союза подполковник Важенин:

— Противник подвел танки, не пускает дальше. Приказываю выйти к подножью Зееловских высот, там дерутся наши. Вместе с ними атаковать и взять станцию Дольгелин, которая находится на вершине высот. Я повел батальон развернутым строем по земле, сплошь изрытой нашей артиллерией. Тут и там были видны брошенные немцами пушки и минометы, автомашины, повозки с барахлом. На одной из повозок играл заведенный нашим бойцом патефон.

Батальону надо было пройти 2 километра. Это был чрезвычайно тяжелый путь. Мы шли, огня не вели, а по нам била артиллерия противника. Тут же, рядом, шли танки прорыва. Огромное взрытое поле, впереди — высоты. На поле — громадные танки и маленькие фигурки людей. Люди шли, не пригибаясь, ручные пулеметы несли на ремнях, станковые катили. Я встретил некоторых своих бойцов из десанта. Они были ранены и шли в тыл. Они сообщили, что наши уже взбираются на высоты. Вскоре и мы подошли к склонам высот. Я узнал, что наши в 800 метрах от вершины, в километре от станции Дольгелин. Я повел своих гвардейцев в наступление. Наступали цепью. Продвинулись на 400 метров. Мы шли по голым, безлесным склонам высоты. Противник занимал превосходные позиции. А артиллерия была еще далеко и не могла действовать по нашим «заявкам». Батальон все же продвигался. Моего заместителя Греопова ранило в голову, тяжело ранило и комсорга батальона.