«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич

Олег Романцев

Мы как-то играли с «Автомобилистом» против сборной города Красноярска. Идет прострел, я замыкаю на дальней штанге — и тут меня кто-то пихает в спину. Дальше я ничего не помню.

Александр Тарханов

Там был такой защитник немножко сумасшедший. Олег забивал гол в падении, а тот его толкнул — и Олег влетел головой в штангу. Получил тяжелое сотрясение, кровь пошла. Мы быстро его отвезли в больницу, но он часов 16 без сознания был.

Олег Романцев

Очнулся, смотрю: надо мной стоит какой-то мужик незнакомый. Спрашиваю: «Ты кто?» А он: «Очнулся, очнулся!» Прибежали доктора, говорят: ты двое суток без сознания был. У меня в голове шумит, но самочувствие, в общем, нормальное. Они говорят: ну, недельки на две у нас в больнице останешься.

Лежал я в каком-то корпусе, который находился в парке. Вы представляете: лето, окно открыто, ранетки растут, птички поют, жизнь идет. Я попросил друга принести мне трико, переоделся и через окно из этой больницы на следующий день сбежал.

Александр Тарханов

Олег очень хорошо бегал, из него даже хотели спринтера делать, звали переходить в легкоатлеты. Мы мяч разыгрывали в полузащите, отдавали ему на скорость — он убегал и забивал голы.

Когда мы окончили школу, нас стали привлекать уже к основной команде «Автомобилиста». И летом 1972 года мы стали игроками основного состава. Ему 18 лет было, мне — 17. А уже через год его выбрали капитаном перед сезоном. Потому что лидерские качества у него очень хорошие были.

Олег Романцев

Через несколько лет все понимали, что я уже перерос тот уровень, на котором играл «Автомобилист». И когда меня в 1976 году позвали в «Спартак», я это приглашение принял, нисколько в себе не сомневаясь. Я знал, что буду играть в основном составе.

Я же мог тогда перевернуть всю историю «Спартака». Моя первая игра была с «Зенитом» — через день после того, как я приехал. В состав меня, естественно, не поставили, но за семь минут до конца выпустили. Счет был 1:2 в пользу «Зенита» — и у меня был момент, я хорошо ударил в дальний угол, но вратарь потащил. А если бы я забил? «Спартак», быть может, остался бы в высшей лиге, не вылетел бы.

Александр Тарханов

В 1976 году меня позвали в ЦСКА, а его — в «Спартак». Помню, он вышел на поле в матче с «Локомотивом», они выиграли 3:1, Олег очень хорошо сыграл. Потом мы посидели в ресторане на Казанском вокзале, потом поехали с Валеркой Гладилиным к нему в Подмосковье, посидели там и разошлись. И договорились через два дня встретиться — пойти на лошадиные бега. Я приехал, Валера приехал, а Олега нет. На следующий день звоню ему в Красноярск — он поднимает трубку. «Ты чего?» Он говорит: ну, там небольшой конфликт вышел, я больше в «Спартак» не поеду. Спрашиваю: а что же ты сразу не сказал? «А если бы я тебе сказал, ты бы меня уговорил остаться».

Олег Романцев

Я не захотел играть в этой команде. Обстановка там была настолько неприятная, настолько напряженная… Я ребятам, с которыми мы в одном номере жили, оставил бутсы — а больше ничего я в «Спартаке» и не получал. Взял билет на поезд и трое с половиной суток ехал в Красноярск, пока меня искали. Приехал и решил, что больше в «Спартак» не поеду.

На следующий год — опять звонок из Москвы. Иван Варламов, который работал в «Спартаке» тренером, говорит: «Константин Иванович Бесков тебя приглашает, хочет посмотреть». Я отвечаю, что в «Спартак» не поеду, мне уже все равно, кто там работает. А через два дня мне приходит вызов в сборную России — тогда была отдельно сборная СССР, отдельно сборная РСФСР. И нужно лететь в Сочи через Москву. И не ехать нельзя: получишь пять игр дисквалификации, а мне играть хочется.

Александр Тарханов

Мне позвонил Варламов, мы с ним хорошо знакомы были. Говорит: убеди Олега, чтобы он приехал в «Спартак». Я позвонил Олегу, он отказывается. Тогда я ему говорю: ну приезжай хотя бы в гости ко мне.

Олег Романцев

Ну что, полетел в Москву. Там меня встречает Варламов: слушай, говорит, сборы еще через три дня, поехали пока на базу «Спартака», потренируешься там, подержишь форму. И я не прохавал, подумал, что так и есть. Приехал, Бесков говорит: иди, потренируйся с запасными нашими. Оказывается, он всю эту историю придумал и специально воротики поставил, чтобы меня посмотреть. И потом меня вызывает: давай-ка, говорит, переходи к нам, я тебя посмотрел, ты игрок основного состава будешь в «Спартаке». Ты сейчас выглядишь лучше всех.

А Бесков умел тебе что-то внушить. И я думаю: елки, а почему нет? Если мне такой тренер такое говорит. Я остался, а никаких сборов у сборной просто не было. И уже на следующий матч вышел в основном составе «Спартака».

Причем там тоже было интересно. Я от переизбытка эмоций рванул заднюю мышцу. Доктор говорит: играть нельзя. А Бесков: ну хоть минут на 15 выпущу тебя, засветить перед народом — все-таки руководство следит, кого я в команду набираю, я им гарантировал, что ты будешь в составе. Я говорю: «Ну, на 15 минут выйду, конечно, я с утра пробежался, нормально». И Бесков говорит: слушай, ну если ты с утра пробежался, может, на тайм? Я отвечаю: ну давайте. И я отыграл в итоге весь матч — и честно, это одна из моих лучших игр была. На таких эмоциях… После этого я себя уже в другой команде не представлял.

Александр Хаджи

Романцева я первый раз увидел в «Лужниках», когда он только появился в «Спартаке». Я тогда даже не знал, как его фамилия, но сразу сравнил с таким витязем русским. Кудрявый, прямая осанка, симпатичный… Я его назвал королевич Елисей. А когда мы уже познакомились — ну, это человек-скала, железный человек. И весь победитель, от кончиков волос до пальцев на ноге. Больной, переломанный — но выйдет на поле и будет биться до конца.

Олег Романцев

Когда мы договорились с Бесковым, меня привезли в клуб подписывать заявление. Николай Петрович Старостин говорит: привет, заходи. Мы два часа разговаривали — и настолько он интересовался всем, что я рассказывал! Он умудрялся говорить на равных с человеком, который намного младше его и которого он первый раз видит. Причем я думал, может, это он делает, потому что положено так, а он действительно на всю жизнь запомнил — кто моя мать, где брат работал. Я все ему рассказал — и он мне стал родным человеком, учителем и другом.

После первого дня общения с Константином Ивановичем Бесковым и Николаем Петровичем я уже твердо решил: больше команд у меня не будет. «Спартак» — на всю жизнь. А ведь даже болельщиком «Спартака» до этого не был, я болел за «Торпедо». Вот такие это люди были.

Александр Тарханов

Когда Олег приехал, «Спартак» еще играл в первой лиге. Уже на следующий год они играли в высшей лиге, а Романцева выбрали капитаном команды. Он всегда защищал футболистов, даже мог в спор вступить с тренером — видимо, поэтому. Ну и еще он очень умный футболист был, хорошо просчитывал ситуацию на поле, хорошо подключался в атаку и в единоборствах играл жестко, но не грубо.

Владимир Бесчастных

Мои родители болели за «Спартак», мой дядя болел за «Спартак», я болел за «Спартак» — и мне очень нравилось, как играет Олег Иванович. Он был быстрый, довольно жесткий, но очень техничный. Вот средняя передача, которая делается с подъема, — я не видел, чтобы такие кто-то лучше давал, чем он. Знаете, у мальчишек всегда на майках номер их любимого футболиста? Вот у меня в детстве был пятый номер — номер Олега Ивановича.