Под маской. Моя автобиография - Фьюри Тайсон

После удачного дебюта в декабре 2008-го, спустя месяц у меня был новый поединок, на этот раз в Уигане, и выбор оппонента для этого поединка многих озадачил. Моим соперником был немец Марсель Целлер, ростом метр восемьдесят пять, чей послужной список включал 21 победу и всего три поражения. Это был не какой-то джорнимен, которого кидают на растерзание многообещающему новичку. Как правило, молодой профессиональный боксер встречается с чередой соперников, у которых последнее время не было побед. Такой порядок вещей считается нормальным, потому что для многих переход от любительской карьеры к профессиональной требует больших усилий. Любительский бокс очень сильно отличается от профессионального, и большинству спортсменов нелегко дается смена статуса. Не сразу получается привыкнуть к новому темпу боя и научиться правильно расходовать энергию, когда количество раундов увеличивается с трех до шести, восьми, десяти и, наконец, двенадцати. Но моим соперником был Целлер, и я ни секунды не колебался, потому что был уверен в своих силах, как и дядя Хьюи.

Опытный немец, который по какой-то причине вышел на ринг в чем-то вроде килта, сразу же пошел в атаку, кидая размашистые удары, но я достал его джебом.

Оттеснив его к канатам, я пробил связку из пяти ударов, но он, пытаясь продемонстрировать, что какому-то молодому наглецу его не напугать, навязывал мне драку на ближней дистанции. Я не возражал и в течение последних двух минут раунда массировал ему челюсть правыми апперкотами и джебами, добавляя точные удары в корпус. Надо отдать Целлеру должное — он выдержал и к началу второго раунда снова рвался в бой. Однако под градом моих ударов, которые я наносил со всевозможных углов, ему сразу же пришлось отступить. Где-то на сороковой секунде третьего раунда в середине атаки я попал чуть ниже пояса, и он воспользовался этим по полной программе, встав на колено и жалуясь рефери. Хитрый способ получить передышку. Но когда поединок возобновили 20 секунд спустя, я продолжил избиение, пока он пытался защищаться у канатов, и рефери остановил бой за 10 секунд до конца раунда. Все ожидали, что этот бой будет тяжелым испытанием, но я завершил его с видимой легкостью.

Следующий пункт назначения — Норвич, где четыре недели спустя я выступал в андеркарте боя местного боксера Джона Тэкстона за титул чемпиона Европы в легком весе. Я легко расправился с джорнименом из России Даниилом Перетятько — из-за сильного рассечения над левым глазом судья был вынужден остановить бой после первого раунда.

Мое расписание «по одному поединку в месяц» привело меня в Бирмингем, где я очередным блестящим выступлением заставил Ли Свеби сдаться в конце четвертого раунда. Моя пятая схватка привлекла чуть больше внимания, потому что моим соперником был Мэтью Эллис, бывший чемпион Ассоциации любительского бокса из Олдема, что в 13 километрах от Манчестера. Я не тратил время зря и в первые 30 секунд пробил мощный удар правой, а затем добавил левой, после чего он растянулся на канвасе. Еще одна быстрая двойка завершила дело. Я постарался, чтобы начало моей карьеры было впечатляющим, и на телеканале ITV, по которому транслировали мои поединки, все были в восторге.

В мае состоялся шестой бой в моей профессиональной карьере против парня из Северной Ирландии по имени Скотт Белшоу, которого вовсю продвигал его промоутер Франк Мэлоуни (сейчас известный как Келли Мэлоуни). У него был неплохой удар, но я уже спарринговал с ним, когда был любителем, так что не волновался, а учитывая, что схватку транслировали в прямом эфире по ITV, я собирался показать класс. И показал.

Когда до Белшоу дошел замедленный эффект моего левого хука по печени, он рухнул на канвас, и прямо перед гонгом я опять уронил его еще одним ударом в корпус. В начале второго раунда я попал ему в солнечное сплетение, и, хотя он устоял на ногах, его так скрючило от боли, что я отошел и дал рефери остановить бой.

В июле я завершил нокаутом еще одну схватку — с латвийцем Александрсом Селезенсом — после чего на сентябрь был назначен бой с Джоном Макдермоттом за звание чемпиона Англии в тяжелом весе. Поскольку между поединками не было больших перерывов, я полностью сосредоточился на боксе. Макдермотт был соперником на уровень выше, чем мои предыдущие оппоненты, — он выдержал две схватки по 12 раундов, сражаясь против Дэнни Уильямса за звание чемпиона Британии. Многие считали меня аутсайдером в этом поединке, и я, похоже, подстегнул Макдермотта активнее тренироваться тем, что обзывал его «Макмаффин», потому что он всегда был довольно-таки пухлым. Ему было 29, а мне только исполнился 21 год. Он тоже был бойцом Фрэнка Мэлоуни, который, видимо, считал, что я еще не готов к такому сопернику. Мало кто из тяжеловесов смог бы выступить на равных с таким оппонентом на начальном этапе карьеры. В конце концов, прошло всего 10 месяцев с тех пор, как я стал профессиональным боксером. Сейчас я, пожалуй, могу признать, что это было рискованно.

Это была настоящая война до последнего патрона в течение 10 раундов. Местами силы уже были на исходе — я тяжело дышал и чувствовал, что держусь на пределе возможностей, но я был в неплохой форме и знал, что справлюсь.

Чтобы выстоять в такой схватке, одной физической выносливости мало, нужно быть в правильном психическом состоянии. В такой ситуации у тебя есть выбор: ты можешь пропустить хороший удар, грохнуться и радоваться, что все закончилось, а можешь копать в поисках скрытых резервов, добраться до самого дна, потом взять лопату и копать еще глубже до тех пор, пока в тебе уже ничего не останется, кроме воли к победе. Вот как я себя чувствовал во время боя с Макдермоттом.

В девятом раунде я поймал ощутимый удар правой, но мне удалось собраться с силами и приостановить Макдермотта ударами в корпус. Последний раунд был безжалостным — я провел несколько хороших апперкотов. Бой проходил в зале «Брентвуд-центр», в графстве Эссекс, и болельщики были в восторге, однако мнения о том, кто победил, разделились. Телекомментаторы канала Sky считали, что победу одержал Макдермотт, но, к счастью, рефери Терри О’Коннор, который был единственным судьей матча, назвал победителем меня.

Этот бой был настоящим испытанием, и я продемонстрировал болельщикам на национальном уровне свой характер и стремление к победе. Надо отдать должное Макдермотту, он оказался сильнее, чем я думал, и ему, как и его менеджеру, не понравилось решение рефери, которое Мэлоуни назвал настоящим безобразием. Бой был равным, но я считал, что сделал достаточно для победы, и, несмотря на молодой возраст, я тут же продемонстрировал боевой дух, предложив реванш.

Перед нашей первой схваткой я, по-видимому, перетренировался — к тому моменту, когда надо было выходить на ринг, удары у меня были недостаточно хлесткие. А вот ко второму бою я не успел подготовиться, потому что согласился на него за три недели до назначенной даты.

И все-таки, как бы странно это ни звучало, обычно лучше недотренироваться, чем перетренироваться. Если ты перетренировался, тебе нужен месяц, чтобы восстановиться, ты как будто застрял на первой передаче, а когда ты недотренировался, у тебя есть мощь в кулаках, по крайней мере, пока не выдохнешься.

В перерыве между поединками с Макдермоттом у меня была еще пара боев, первый — всего через две недели в Дублине. Для меня первое выступление в Ирландии в качестве профессионального боксера очень много значило, и мой приезд вызвал немалый интерес публики; в интервью я отметил, что горжусь своим ирландским происхождением. К сожалению, здесь в моей профессиональной карьере случилась первая заминка: я повредил руку в матче против чеха Томаша Мразека, который я выиграл по очкам. Вообще, это был неудачный вечер для ирландцев — Бернард Данн потерпел поражение и лишился титула чемпиона WBA во втором легчайшем весе. Один из моих ударов попал Мразеку по макушке, и позже оказалось, что я сломал кисть руки. Мне нужно было как можно скорее попасть ко врачу сразу же после боя, который длился шесть раундов, но сначала я позвонил Пэрис, которая с утра была в больнице, — у нее начались роды нашего первого ребенка. Расстройство и боль исчезли, когда Пэрис взяла трубку и объявила, что я стал отцом бойкой малышки по имени Венесуэла. О сломанной руке я тут же забыл, увидев своего новорожденного ребенка. Она была прекрасна, а для нас с Пэрис это был особенный момент. Мы сидели на больничной койке — новенькая ячейка общества — и не могли сдержать эмоций. Я с самого начала знал, что Венесуэла всегда будет папиной дочкой.