Под маской. Моя автобиография - Фьюри Тайсон

В итоге, в 2016 году мне поставили два диагноза: биполярное расстройство и синдром навязчивых состояний — которые объясняли резкую перемену настроения, а также мои настойчивые и тревожные мысли. Это произошло после еще одного нервного срыва в октябре, когда я решил сам отказаться от поясов, вместо того чтобы их у меня отобрали из-за отсутствия у меня поединков. Это была последняя капля. Все, ради чего я трудился, было потеряно. В то время мы с Дейвом были в Блэкпуле. Он вытащил меня в мое любимое кафе, где готовили рыбу с картошкой, чтобы подбодрить. Но когда принесли заказ, я отказался есть и заявил, что еда протухла. Это, конечно, была мелочь по сравнению с тем разом, когда я собирался покончить с собой летом или угрожал разбить машину с Дейвом внутри. Но я уже несколько дней подряд вел себя странно и совершал необъяснимые поступки. Дейв понял, что у меня не все в порядке с психикой. Он посоветовал мне обратиться за помощью. Я послушался его совета и так и поступил — отправился к врачу и получил свой диагноз.

В то время я был уверен, что моя карьера в боксе закончилась. Через компанию Мика Хеннесси я сделал следующее заявление: «Я получил титулы на ринге и убежден, что и потерять их должен был на ринге, но сейчас я не способен их защищать. Я принял тяжелое и болезненное решение официально освободить мировые титулы, которые я высоко ценю, и желаю следующим претендентам успехов, в то время как мне предстоит преодолеть еще одно большое испытание, но, как и в схватке с Кличко, я уверен, что выйду победителем».

Мик тоже сделал заявление: «Из уважения к спортивным организациям, боксу и тяжелому дивизиону Тайсон принял нелегкое решение освободить титулы. Это также позволит ему полностью восстановить здоровье, не чувствуя себя стесненным во времени и не испытывая внешнего давления, но с высококвалифицированной врачебной помощью и с поддержкой своей семьи».

Несмотря на то что мне оказывали профессиональную медицинскую помощь, до излечения было еще далеко. К Рождеству мне приелся не только бокс, но и сама жизнь. Я с облегчением проводил 2016 год, но с началом нового года ничего не изменилось. Я просыпался в слезах, и хотя теперь я знал, что это болезнь, все равно не мог понять, почему со мной это происходит. Дети смотрели на меня и спрашивали Пэрис: «Что случилось с папой?» Больно даже вспоминать об этом сейчас. Я глубоко завяз. Весил 170 килограммов и периодически думал о самоубийстве. Мне нужна была помощь. Я был у психиатра, но лечение мне не особенно помогало. Как оказалось, только Бог мог спасти меня от окончательного саморазрушения [2].

Глава 9

Навстречу свету

Демоны снова были в моей спальне, разглядывали меня, шептали. Они мучали меня, не давая уснуть. Я был у них в ловушке, они захватили мой разум. Ощущение было такое, как будто я живу в параллельной вселенной. Меня отрезало от настоящего мира, но я отчетливо чувствовал, что демонические силы сковали меня по рукам и ногам. У меня в голове звучали голоса, они переговаривались, спорили между собой. Знаю, звучит невероятно, но я чувствовал, как все это происходит вокруг меня. Иногда я не мог заснуть несколько дней подряд, и эта пытка продолжалась месяц за месяцем.

В таком я был состоянии в самый тяжелый период борьбы за мое психическое здоровье. Я мог спокойно спать и вдруг проснуться, услышав свист. И тут же я видел за окном этих демонов. Это было кошмарно. Будучи чемпионом мира в тяжелом весе, я боялся за свою жизнь.

Если кто-то говорит, что страдает от проблем с психикой, но не может как следует объяснить, что с ним происходит и почему, очень важно просто сесть и внимательно его выслушать. Это настоящие мучения, даже если для обычного человека такие рассказы звучат неправдоподобно. Для меня это стало повседневной жизнью, день за днем проходили в агонии, а все, чего я хотел, — это убежать, найти выход. Но казалось, что выхода нет. Я был загнан в угол неподвластными мне силами.

Обычно я мог справится с любым испытанием. Если на пути появлялись проблемы, я с ними разбирался. Я не боюсь никого из людей, но здесь — другое дело. Выхода из ситуации не было видно, оставалось только надеяться, что я умру во сне, и тогда не придется просыпаться, чтобы снова испытывать мучения. По ночам я часто отправлялся в гараж, чтобы влить в себя несколько банок пива в надежде, что это поможет быстрее заснуть и избежать встречи с голосами и лицами. Я просто не мог это выносить.

К тому моменту я весил уже 178 килограммов и был на пути к инфаркту. Я бы все отдал, чтобы вернуть себе нормальное состояние и вернуться в настоящий мир. Самое страшное — все могло быть еще хуже. В то время я общался с психологом и рассказал ей о голосах в моей голове. Она спросила, добрые ли это голоса или злые. Я ответил, что есть и те и другие. Тогда она рассказала, что один ее друг, который слышал голоса, закончил тем, что поджег себя и погиб. Вот на что способно сознание, вот насколько темной и пугающей может стать жизнь человека с психическим расстройством. Именно поэтому я считаю, что государство и общество должны прикладывать больше усилий в попытке помочь тем, кто проходит через этот кошмар наяву.

Возможности разума действительно поражают, но, пройдя тьму насквозь, можно достичь света. Я отчаянно ждал наступления этого момента, и, наконец, он настал 31 октября 2017 года, в ночь на Хэллоуин.

К тому моменту я начал снова изредка тренироваться, но я по-прежнему был тяжелее, чем когда-либо, и чувствовал себя отвратительно. Я решил отправиться на вечеринку-маскарад. Это должна была быть очередная ночь, которую я проведу в попытке притупить боль при помощи алкоголя и чего угодно, что под руку попадется. Я и понятия не имел, что идея нарядиться в костюм светящегося в темноте скелета из ближайшего магазина поможет мне вернуться в бокс. Он был настолько тесным (неудивительно, если учитывать мой вес), что, когда я его надел, казалось, будто скелет нарисовали прямо у меня на теле. У меня была маска с черепом на все лицо, все это светилось в темноте, и я был, наверное, самым огромным скелетом в истории, а на моих ногах красовались резиновые сапоги. Добравшись до паба, в котором проходила вечеринка, я услышал, как окружающие спрашивают друг у друга: «Это что, Тайсон Фьюри?» Мне было так стыдно, что я не стал снимать маску, даже пил прямо сквозь нее. Но выпив всего лишь одно пиво, я огляделся по сторонам и впервые за пару лет меня посетила такая мысль: «Да что я вообще здесь делаю? Вот в это превратилась моя жизнь?»

Я стоял там, 29 лет от роду, настоящий дедуля, по сравнению с окружающими молодыми людьми, которые вовсю веселились. Выглядел я по-идиотски и чувствовал себя точно так же. Я знал, что пришло время меняться. Посмотрев на себя в зеркало, я захотел уехать домой. То, что начиналось как одна из множества ночей, в течение которых я всячески пытался облегчить боль, превратилось в редкий случай, когда ко мне наконец вернулся ясный разум. Что-то изменилось.

Я поставил пиво на стойку, уехал из паба в 8 часов вечера и направился к Дейву Рэю. Мы с ним чуть-чуть выпили, и тогда он сказал: «Пора тебе с этим завязывать». Я ответил, что завязываю начиная с сегодняшнего вечера, и на этот раз так оно и было. Я вернулся домой, чем немало удивил Пэрис, которая уже смирилась с тем, что ей придется очередную долгую ночь ждать, когда кто-нибудь привезет меня домой в плачевном состоянии. В то время я каждый вечер уходил из дома и напивался, иногда мог пропасть дня на четыре. В отчаянии она звонила моему отцу и братьям, чтобы выяснить, не знают ли они, где я, и попросить их помочь меня разыскать. Иногда ей приходилось вытаскивать меня из темных переулков, где я валялся в отключке, или из какого-нибудь паба. Сейчас мне стыдно вспомнить, через что ей пришлось из-за меня пройти и что несколько раз она собирала вещи и готова была меня бросить.

Никогда нельзя заставлять близких так переживать, но я ничего не мог с собой поделать. Тогда я не мог контролировать себя — меня засасывал водоворот тьмы. С точки зрения Пэрис, мое поведение выглядело жутко эгоистично, потому что мне было на всех наплевать. Я говорил ей, что устал от жизни, что хочу умереть, что жизнь ничего для меня не значит. А она смотрела на наших здоровых детей и чудесный дом, и надеялась, что я смогу взяться за ум и справиться с собой. Я обещал, что перестану пить и пропадать целыми днями, а потом, на следующей неделе, все начиналось заново. В конце концов, она больше не могла это выносить и два или три раза со слезами на глазах собирала вещи, сажала детей в машину, потому что всему есть предел. Но каждый раз она решала остаться, потому что боялась, что я покончу с собой или захлебнусь собственной рвотой, но самое главное — в глубине души она все еще любила меня и хотела обо мне заботиться, даже если ради этого приходилось выносить чудовищную пытку.