Разница умолчаний (СИ) - Каляева Яна

Он понял вдруг, что совсем мало видел Леру в это лето и отчаянно по ней соскучился. Ничего, завтра воскресенье, которое они проведут вдвоем. И дальше будут больше оставаться вместе, Роман костьми ляжет, чтобы со следующим отпуском не вышло так, как с предыдущим. И да, желанным будущим ребенком пора уже заняться вплотную, а для этого надо восстановить ту близость, которая была у них совсем недавно.

А с Катей все-таки пора завязывать. Погулял — и будет. Пришло время сосредоточиться на том, что важно по-настоящему.

Роман еще немного постоял в темном саду и ушел спать, не зная, что утром его жизнь изменится необратимо и навсегда.

Глава 13

Лера забилась в свою старую детскую с бутылкой папиного коньяка и глотала его прямо из горла, не чувствуя вкуса. Праздник мужа размазал ее, раскатал и уничтожил.

Дело было, конечно же, не в гостях, которые смотрели сквозь нее, пока она меняла закуски, собирала мусор и растолковывала каждому, где туалет и что использованную бумагу можно кидать только в корзину. Ромка жену не представил, и гости, наверное, сочли ее кем-то вроде нанятой домработницы. Да и черт бы с ними, с этими айтишными хипстерами. Не в них беда, а в Лере, которая сама позволила низвести себя до такой роли.

Дело было даже не в этой дряни, которая не постеснялась заявиться в ее, Лерин, дом, больше того — в дом ее отца. По тому, как они с Ромкой переглядывались, Лера сразу все поняла — точно такими же взглядами обменивались они с мужем в прошлой жизни, где она еще что-то для него значила. С дрянью все оказалось ожидаемо: наращённые волосы дорогого цвета спелой пшеницы, шмотки настолько шикарные, что выглядят совсем простыми, «естественный» макияж — пять слоев штукатурки, которые мужчины принимают за природную красоту. Вот во что умные женщины инвестируют, а не в художественные курсы… А главное — лет семь разницы в возрасте, которых не купишь ни за какие деньги. Но это все было логично и предсказуемо.

Дело было в самом Ромке. Не то чтобы Лера всерьез ожидала чего-то вроде «а этот бокал я хочу поднять за свою жену, которой обязан всем, чего мне удалось достичь». Такое, наверное, и вправду бывает только в голливудских мелодрамах. Тем более что ничем особенным муж ей не обязан, она же бесполезна и просто сидит у него на шее. Да и ему, если по чесноку, ничего пока особо не удалось достичь. Лера слышала, что говорят сотрудники за его спиной: проект сыплется, менеджер Катя с управлением не справляется, а Роман словил «эффект тоннеля» и в упор не видит проблем… Лера давно догадывалась, что так дела и обстоят: постоянная работа по ночам и по выходным — никак не признак успешно продвигающегося проекта. Это ее не смущало — она всегда была готова поддержать мужа в момент падения.

Дело было в том, что Роман ни разу за весь праздник не обратился к Лере, даже не посмотрел на нее. Словно ее не существовало.

Все остальное она была готова проглотить. Но только не такое. Быть преданной больно, но быть стертой, невидимой в собственном доме — невыносимо.

Лера отхлебнула еще коньяка. Пила она редко, и никогда раньше — в одиночестве. За целый день она ничего не съела, и алкоголь крепко ударил в голову. Не то чтобы у нее появились какие-то новые идеи — но те, что давно вызревали в ней, превратились в побуждение к действию.

Лера знала, что как бы плохо ей ни было сейчас, после ухода от Ромки станет намного, намного хуже. Она не могла простить ему даже не то, что он променял ее на другую — это, в конце концов, просто произошло, дерьмо случается — а то, что он не принимает на себя ответственность за это. Лере придется разрушать свою жизнь собственными руками. И она сделает это сегодня, сейчас.

Градус алкоголя в крови не позволял себя обмануть. Она пьянела — и одновременно трезвела до ужасающей ясности. Если сейчас она просто уйдет, то завтра же вернется, умоляя простить ее. Не вынесет жизни без Ромки, одиночества, безденежья, страха перед будущим. Согласится на любую роль, хоть коврика возле двери — лишь бы сохранить Ромку. Чтобы по-настоящему выбраться из этого тупика, нужно перекрыть себе дорогу назад.

Как это сделать? Поджечь дом, пока Ромка спит? Эта мысль просто всплыла в голове, простая и ясная; память услужливо подсказала, где хранятся жидкость для розжига и каминные спички. Тогда Лера испугалась по-настоящему — тело прошиб липкий пот. Если с ее башкой творится такое, значит, уходить надо немедленно. Попытаться спасти то, что от нее еще осталось.

Лера собралась с духом, взяла в руки телефон и открыла окно чата «С днем рожденья нашего тимлида Романа!» Напечатала: «Мы с Романом разводимся. Он завел другую женщину». Быстро, пока не пропала решимость, нажала на стрелку «отправить». Потом скопировала сообщение и стала посылать во все подряд чаты — группы по хастлу, болталки с приятелями, сообщества каких-то давно забытых мероприятий… Потом выложила этот же текст во всех своих социальных сетях.

Чувствуя слабость во всем теле, наблюдала, как у ее сообщений появляются двойные галочки прочтений, потом — скобочки репостов… Она знала, что Ромка не терпит выноса проблем на люди. Ему плевать, что думают о нем другие, но любая публичность — как железом по стеклу.

Она совершила необратимое. От этого на самом деле наконец-то стало немного легче. Лера допила остатки коньяка из бутылки и не заснула даже — отрубилась.

Проснулась она за полдень. Повсюду валялись неубранные остатки вчерашнего праздника. Ромки нигде не было. Она принялась отчаянно названивать ему, но он не брал трубку.

***

В понедельник Роман впервые в жизни не вышел на работу без уважительной причины, даже без предупреждения.

Тем воскресным утром он вволю выспался, сварил себе кофе в дачной капсульной кофеварке и принялся мыть скопившуюся в раковине посуду — надо разгрузить Леру, она и так выложилась, организовывая его праздник. Праздник, правда, удался не вполне — от токсичных реплик Адиля и того, что многие их как будто даже поддержали, остался нехороший осадочек. Но это не в коем случае не Лерина вина…

Покончив с посудой, Роман поставил под кофеварку чистую кружку, нажал на кнопку и потянулся за телефоном. Запустил мессенджер и увидел…

Это просто не укладывалось у него в голове. Как мог самый родной, самый близкий человек нанести ему такой удар в спину? Выставить его личные, никого не касающиеся дела на всеобщее обозрение? И именно теперь, когда проект его жизни разваливается прямо в руках?

Роман вышел из дома, потом из калитки, двинулся к выходу из поселка. Уже на автобусной остановке обнаружил, что не переобулся в кроссовки — так и ушел в резиновых тапках, которые носил на даче. Возвращаться не стал, вызвал такси домой — благо телефон так и остался у него в руках.

Дома Роман включил планшет и тупо уставился в первый попавшийся сериал, не вдумываясь в сюжет. Звонила Лера, и он заблокировал ее номер — на объяснения не было сил. Сил не было ни на что — даже на то, чтобы встать с дивана. Кажется, в какой-то момент он вырубился, не раздеваясь.

Пойти на работу было немыслимо — в деньрожденьишном чате состояла вся команда, так что все всё знают. Злорадные взгляды исподтишка, ухмылочки, гримаски, перемигивания за спиной… С этим работать он не сможет.

И тогда позвонила Катя. Роман понял, что если она сейчас начнет его жалеть, или уверять, что все в порядке, или скажет хоть одно слово о Лере — он сбросит звонок и никогда с ней больше не заговорит ни о чем, кроме работы…

Но Катя сказала — сделала — совершенно другое:

— Я оформила тебе отпуск на неделю.

Роман кивнул. Так, пожалуй, было лучше, хотя… Неделя в пустой квартире? Лера ведь — в горле у него пересохло — не вернется сюда. Эта мысль была чужеродной, как свежая зубная коронка.

— Завтра стартует дайвинг-тур в Фуджейру, — голос Кати был, как обычно, энергичным и деловитым. — Это Арабские Эмираты, виза не нужна. Вылет в восемь утра из Шарика. Перелет всего четыре часа. Отель пять звезд, все включено. Два погружения в день в разных дайв-сайтах Оманского залива. Подводные каньоны, кристальная видимость. Если повезет, можно китовую акулу посмотреть. Поедешь?