Разница умолчаний (СИ) - Каляева Яна

По вечерам они с Катей выпивали по коктейлю в баре под большой деревянной крышей. Ряды дорогих бутылок на стойке мягко, причудливо сияли. Чернокожий бармен в белоснежной рубашке двигался бесшумно, расставляя тяжелые пепельницы.

От бара к морю спускались широкие ступени. Ночью они подсвечивались снизу — словно парили в воздухе. Вдоль воды стояли низкие диваны с серыми подушками, а рядом в специальных углублениях горели ровные огни. Там можно было сидеть часами, любуясь морем и покачивающимися на волнах белыми яхтами.

Роман никогда не бывал в таких роскошных местах. Так повелось, что они с женой отдыхали в том же стиле, что и в безденежной юности: хостелы, байки, дешевые закусочные для местных — Лера называла их аутентичными. Никаких такси от аэропорта — только общественный транспорт. Словом, приключения и драйв. Отели вроде этого Лера высмеивала, говорила про них «дорого-богато» или «лухари». Теперь Роман не мог понять, нравится ли ему здесь. Стоила путевка, конечно, недешево — он перевел по Катиной ссылке примерно полмиллиона. С другой стороны, он вполне мог себе такое позволить, почему нет? Нечасто ему удавалось вырваться в отпуск. А это же жизненно необходимо. Работать, не отдыхая — все равно что мчать по трассе, не тратя времени на то, чтобы залить в бак бензин.

Катя вписывалась в обстановку дорогого курорта как родная — словно была именно для такой жизни создана. Она носила элегантные темные очки и простые цельносшитые платья, открывающие невозможно длинные гладкие ноги, и все проходящие мимо богатые мужчины бросали восхищенные взгляды на нее и тут же завистливые — на Романа.

И все равно нет-нет да и накатывала короткая острая тоска по Лере. Хотелось, чтобы она растрепала ему волосы, прижала к себе, смешно подула на его лицо и назвала своим любимым маленьким щеночком. Она такой трешак устроила в мессенджерах… но в чем-то, возможно, была права, они так сильно отдалились друг от друга в последнее время. Значит ли это, что их брак распался? Все это были неприятные вопросы, и Роман решил отложить их до Москвы.

О том, что Лера могла остаться без денег, он не задумывался. Помнил, что переводил ей крупную сумму, тысяч сто. Той детали, что это было два месяца назад, его память не сохранила. Он вообще давно был убежден, что деньги — не проблема.

Московская квартира встретила его безупречным порядком и опустевшими Лериными полками — она уехала, ушла от него, бросила его. Он подумал, что надо это осмыслить и как-то отреагировать, и лег спать. А на другой день его с головой затопило проблемами ГосРегламента. И если к постоянному изменению требований, тупости и склочности заказчика, бесконечному усложнению и так уже из одних костылей сложенной архитектуры он успел привыкнуть, то новый уровень выгорания команды стал чертовски неприятным сюрпризом. Ребята даже уже не делали вид, что хотя бы стараются. Катя рвалась на тряпочки, но мотивировать их к работе не получалось.

Разработчики завели привычку подолгу тусоваться в корпоративной кухне. Однажды Роман зашел туда и услышал кусочек разговора.

— Нет, ну это уже невозможно, — кипятился Лев. — Он же в упор не видит, что происходит!

— А я-то думал, тупые америкосы совсем загнались со своим феминизмом, — флегматично протянул Адиль. — У них как чего, надо сразу в отдел кадров бежать, иначе абьюз, харрасмент и еще какой газлайтинг. Только теперь до меня, как до жирафа, дошло, на кого на самом-то деле падает весь этот газлайтинг…

Кто-то из ребят заметил Романа и громко откашлялся. Все тут же замолкли, похватали кружки и, пряча глаза, разошлись по рабочим местам.

Вечером Роман подловил Льва в коридоре возле бухгалтерии:

— Что происходит? Почему ребята так токсичат? Чего я в упор не вижу?

— Так я же говорил и на прошлом дейлике, и на позапрошлом, и неделю назад! Достал уже режим постоянного аврала. У меня две больших задачи с приоритетом «высокий», до которых я месяц не могу добраться, потому что по пять критов на неделе. И вечно одни криты более критичны, чем все остальные, но какие — пойди угадай. А без тех двух задач бэк-энд буксует, и выходит, что как бы я виноват…

— Из-за этого весь сыр-бор? — удивился Роман. — Это же обычный рабочий момент.

— Слишком обычный, — скривился Лев. — У нас уже вся работа только из таких моментов и состоит.

Роман припомнил семинар по конструктивному процессингу конфликтов. Что там нужно? Валидировать эмоции сотрудника, показать, что проблема услышана…

— Лева, спасибо, что поделился. Я понимаю, насколько это все демотивирует и выматывает. Давай завтра же сядем втроем с тобой и с Катей и разберемся во всем по пунктам. Скорректируем процессы…

— Ну конечно, с Катей, — имя проджекта Лев почти выплюнул. — Вспомни, сколько часов мы уже занимались корректировкой процессов этих долбаных! Всей командой, рабочими группами, втроем, вдвоем! А фигли толку? Градус безумия только нарастает.

— ГосРегламент — сложный, непривычный для нашей компании проект…

— Так, может, стоило управлять его разработкой нормально?! — Лев почти перешел на крик. — С самого начала?! Сначала подумать, как это делать, а потом уже делать, а?! Никому не пришло в голову?

Роман сам начал закипать:

— У тебя какие-то претензии к управлению?

— Не то чтобы ко всему управлению… К одному конкретному проджекту. Вернее, к одной!

— Катя — квалифицированный менеджер…

— Ну коне-ечно! А ты не замечал, что из всех людей ты один до сих пор в это веришь?! Почему бы это, а?

Роману никогда настолько не хотелось дать человеку в морду, но он усилием воли взял себя в руки и сказал холодно:

— Лев, успокойся. Езжай домой. Поешь, выспись, приди в себя. Завтра поговорим конструктивно…

— Конструктивно, — прошипел Лев. — Да пошел ты в жопу, Ромео корпоративный…

Резко развернулся на каблуках и почти побежал к лестнице.

Роман ощутил приближение астматического приступа. Грудная клетка тягостно сжалась, легкие противно засвистели. Рука привычным движением потянулась к ингалятору в кармане рубашки, встряхнула его, поднесла ко рту и нажала на баллончик на медленном, глубоком вдохе. Ледяная волна спрея ударила в легкие, и обруч, сдавивший грудь, начал медленно разжиматься, неохотно пропуская внутрь воздух.

Приступов не было уже больше года. До этого момента Роман полагал, что подобранные в дорогущем специализированном центре медикаменты ввели его в стабильную ремиссию.

Роман подумал, что приедет сейчас домой, расскажет все Лере, и она сначала испугается, потом обнимет его, прижмет к себе — возьмет на ручки, как маленького щеночка. И тут же вспомнил, что Леры нет дома и, быть может, никогда уже не будет — а он даже не разблокировал ее номер. Но у него совершенно не было душевных сил еще и на эти разборки — проблем хватало и на работе. Здесь на него наваливалось слишком много, чтобы брать на себя ответственность за взрослого человека еще и в семейной жизни. Лера сама ушла, он не выгонял ее…

До трех часов ночи он ворочался в постели, прикидывая, как будет разруливать ситуацию со Львом. Парень, конечно, попутал берега… он с самого начала ухлестывал за Катей, и его, в принципе, можно понять, хоть он и не из ее лиги. И жертвовать Львом нельзя, он — ключевая фигура в проекте, многое завязано на его компетенции. Неудачно, что столько зависит от одного сотрудника, но теперь такова реальность.

И почему команда так агрессивно стала относиться к Кате? Что с ними всеми не так?

Однако утром выяснилось, что разруливать ситуацию уже не нужно: зашла девочка из кадров и сообщила, что Лев написал два заявления — на отпуск и на увольнение по собственному желанию.

Роман звонил ему, но он не брал трубку.

Примерно четверть работы над ГосРегламентом встала намертво.

Глава 15

— Але, Тамара? Это Валерия Г-голубева… — Лера запнулась — это ведь была Ромкина фамилия. Но другой у нее теперь не было, о бумажной стороне развода она пока даже не думала. — Мне Ирина Карлова ваш телефон дала. Скажите, вам сейчас не нужен ассистент для свадебной съемки?