Фаворит 11. Русский век.
Глава 1
Мы — за уничтожение войны, нам война не нужна, но уничтожить войну можно только через войну. Если хочешь, чтобы винтовок не было, — берись за винтовку.
Мао Дзедун
Луганск
20 июня 1742 год.
Я не сорвался. Сломя голову, не полетел решать проблемы, хотя они уже появляются и мало ли… может и самые сложные в моей жизни. Причем и во внешней политике, но ожидаемо; и во внутренней, но неожиданно. Сесть на коня, взять заводного, лететь по почтовым станциям и не останавливаться. Нет.
Чтобы съесть блюдо, его сперва нужно приготовить, порой и потомить на медленном огне. Ничего не горит, не подгорает. Напротив, если я стану действовать импульсивно, то только наврежу себе. Да и пора бы доверять тем людям, которые стали за последние пять лет настоящими профессионалами.
Тем более, бежать не нужно, так как тут же были отправлены вестовые в нужные точки, в том числе и в Вену. Необходимо как можно больше вводных, чтобы принимать судьбоносные решения.
Так что я выдохнул, засучил рукава, достал бумаги, в том числе и переданные мне по ведомству Тайной канцелярии, — началась работа по Луганску. Пригласил вновь и градоначальника.
Кстати, а ведь Леонтий Иванович Миргородский почти и не ворует. Почти… Наверное, ещё долго в России будет просто неприлично оставаться честным человеком. Вот даже, казалось бы, зачем те двести рублей, которые были положены в карман градоначальником, если у него зарплата здесь и сейчас шестьсот рублей? Но ведь факт хищения имущества случился.
— И почему это произошло? Вам настолько нужны были деньги? Или у вас появилась какая-то страсть, которая требует дополнительных трат? — уже после того, как мы полтора часа обсуждали планы, а я делал себе заметки, чем помочь городу и что на Совете директоров мне доложили неполную картину, — высказал я и претензии.
— Прошу простить меня… Как только будет выплачено мне жалованье, я всенепременно положу туда взятую мной сумму. Смею заметить, что взял я не двести рублей, а тысячу. Я знаю о том, что вы цените честность и принципиальность, но нынче у меня были существенные траты, и я не хотел обращаться по этому поводу к своему брату, — повинился Леонтий Иванович.
Да уж, недоработка. Получается, не досмотрели мои люди. Больше взял себе Миргородский. Но, судя по всему, я причину таких трат знаю. Это не оправдывает поступок. Но он ведет себя в парадигме нынешних чиновников. Вот они деньги! Государственные или меценатов? Плевать! Деньги же вот они! Хвать их на свои нужды. Искоренить все это ни за пять лет, ни за десять, нельзя. Но никто не говорит, что бороться не следует.
— Вы решили самолично экипировать двух гвардейцев кирасирского полка? Небось, лошадей хороших купили, мундиры пошили — парадный и повседневный, и не по одному? — говорил я.
И оказался прав… Признаться, что меня сильно привлекло и оставило некоторый отпечаток, выделяя этого человека из немалого количества других, которые стремятся со мной подружиться, — это его близнецы. Два парня, которым сейчас уже то ли семнадцать, то ли восемнадцать лет, и которые поступили на службу лейб-кирасирского полка.
Причём они поступили в батальон, который отдельно выведен из полка. Называется «резервным». На службу там ходят не на постоянной основе, а лишь периодически, но не реже, чем два раза в неделю. И причина не в том, что я не хочу, чтобы русская армия имела хороших кирасир. Просто в этом батальоне служат в основном молодые люди, которые при этом ещё и обучаются на заочной форме университетов.
Да, я ввёл такую практику. Есть у нас заочный факультет, где, как правило, занятия происходят три раза в неделю, а остальное время можно уделять службе, личным делам. Можно сдать экзамены экстерном, если было достойное домашнее образование. Но ведь мало кто тянет уровнем на университетский. Так что путь доучиваются.
И такое обучение стоит немалых денег. Спонсировать ещё и обучение дворянских детей я, конечно же, не могу. Россия не может. Хотя у нас есть студенты на стипендиях. Но это для выходцев из мещан или даже из крестьян, которые оказываются столь дорогими, что выпускать самородки из России никак нельзя.
Но я же не забыл, что был коммунистом. Всегда и везде стремлюсь улучшить социальные лифты. Да простит меня Ильич, если он все же такое говорил, но не считаю, что государством может управлять кухарка. А вот когда кухарка выучиться, пройдет определенный путь становления… Почему бы и нет. Екатерина Алексеевна, матушка нынешней государыни, соврать не даст.
Между прочим, государство платит помещику за то, что он предоставляет в рекруты или для дальнейшего обучения одного или более своих крестьян, но обязательно образованных, или с явными зачатками к обучению. Кроме того, силами пропаганды я создал особенный тренд. Сейчас стало очень модно отправлять своих крепостных на обучение. Немногих, единицы, но лучших и самых способных.
Мол, это уже делает многих помещиков действительно просвещёнными людьми. А если не отправил крестьянина, то ты и плохой барин. Разве что прощается настолько нищий помещик, что не можешь нанять учителей и обучить двух-трёх крестьян наукам? То-то!
— Я понимаю, что вы решили самолично экипировать своих сыновей. А ещё и так вышло, что экипировка и лошади для кирасир стоят дороже всего. Я понимаю, что вам необходимо оплачивать обучение своих сыновей в Петербургском университете — наверняка же они не в казармах живут, а на съёмных квартирах… Ну и как же молодым людям не иметь звонких монет или шелестящих денежных бумажек в кармане? — я пристально посмотрел на Леонтия Ивановича. — Но и это не повод для воровства. Это, возможно, причина, чтобы обратиться ко мне за помощью лично, напрямую. Я же вижу, что вы осознаёте, какой важный проект сейчас завершается!
— Так точно, ваше высокопревосходительство! — Миргородский стоял по струнке.
— У вас же допуск к тайнам первого ранга? — уточнил я.
— Так точно, ваше высокопревосходительство. Первого ранга и имею доступ к новым видам вооружения, — по-армейски отвечал мне градоначальник.
— Тогда провожайте меня на полигон. По дороге ещё немало чего обсудим, — сказал я. — Но… деньги в казну положите немедля! И на год урезаю вам жалование.
— Благодарю, ваша светлость, вы не пожалеете.
— Вот и смотри… Не позорься больше. Если нужны деньги, обратись. Но и не балуй сыновей. Я присмотрю за ними в Петербурге, — сказал я.
Миргородский с ужасом посмотрел на меня. Думает, что теперь задействую Тайную канцелярию и буду контролировать его детей? Правильно думает, но не совсем так, как это будет. Присматривать? Да! Искать компромат? Нет!
— Смотрите за городом. Делайте, что на вас возложено, и все будет и у вас и у России, хорошо, — заканчивал я рабочую встречу.
А потом вернулся домой, пообщался с женой. Но лишь пообедали вместе и разбежались. Она и сама собиралась отправиться на инспекцию по учебным заведениям Луганской агломерации. Так что наше семейство при делах. И детишки тоже: у юной барышни сегодня французский язык, рисование, чтение. Уверен, что без внимания не останется и второй мужчина в нашей семье. Няня отлично отрабатывает. Да и у нее целый штат помощников.
Сам же скоро направился к району оружейного завода. В зону, куда без соответственного пропуска не пройти. Секретность запредельная. Хотя тут засилье голландцев. Но они под колпаком.
— Бах-бах-бах! — десяток моих охранников палили из винтовок.
Делали это так, как дети могут радоваться новой игрушке, которую ждали год. И вот родители расщедрились и купили.
Я наблюдал в бинокль, как кучно ложатся пули; рядом стоял Кашин со своими часами с секундной стрелкой. Я ему заказал-таки часы. В его задачи входило фиксировать скорость перезарядки, а также наблюдать за тем, какие сложности возникают при стрельбе.
У меня в отряде достаточно грамотные люди и умеют писать аналитические записки, размышлять и даже вносить предложения. Так что после сегодняшнего дня мне ещё предстоит и поговорить с ними, и проанализировать записи по итогам испытаний.
