Миротворец-3
Глава 1
1898 года, Рига, Курляндское генерал-губернаторство
По окончании осмотра собора изнутри посетители опять загрузились в свои экипажи и поехали обратно в Рижский замок. Царь попросил показать ему Городской канал, поэтому двинулись они не назад, а вперед, к маленькому деревянному мостику под сенью лип и кленов.
— На вид мостик достаточно хлипкий, — заметил Георгий, посмотрев вперед, — выдержит он нас?
— Не волнуйтесь, — ответил губернатор, — я лично через него не раз проезжал и до сих пор жив и здоров.
— Вы меня успокоили, Владимир Дмитриевич, — улыбнулся Георгий, и лошади бодро загарцевали на булыжной мостовой по направлению на правый берег канала.
Но переехать канал им не было суждено, потому что со скамеек с двух сторон от въезда на мостик синхронно встали двое, мужчина слева и женщина справа, мужчина громко выкрикнул «Ще не сгинела Польска», и они так же одновременно кинули в обе пролетки свертки с чем-то тяжелым. Взорвался только один из них, угодивший туда, где сидел губернатор и Великий князь Алексей, второй, брошенный в императора и его сына, срикошетил о бортик экипажа и укатился в воду канала. Но первую пролетку разворотило взрывом полностью…
Бомбистов поймали, конечно, они оба оказались из Виленского края, из обедневших польских дворян. Но губернатора и Великого князя Алексея спасти не удалось, у первого оторвало левую ногу, у второго правую руку, и оба истекли кровью еще до того, как их доставили в ближайшую больницу. А государь и его сын Георгий остались целыми и невредимыми, как это ни странно. Спас случайный рикошет и неумелый бросок террориста-женщины. Император пожелал лично допросить обоих террористов, допрос проходил в здании Центральной рижской тюрьмы на улице Матиса.
— Итак, — Александр посмотрел в бумаги, предоставленные ему департаментом полиции, — вы Анджей Сапковский, а вы Агнешка Сапега, верно?
Оба бомбиста не сочли нужным отвечать на этот риторический вопрос, а просто синхронно кивнули.
— Родом вы оба из Вильно, а родители у вас католические священники… — закончил свои риторические вопросы царь, переходя к конкретике, — расскажите, зачем вы хотели убить меня и мох родственников, мне это очень интересно.
Они переглянулись и негласно предоставили право отвечать мужчине.
— Вы узурпаторы власти, — хмуро начал свой ответ Анджей, — в Польше никогда не было и не будет ни одного отпечатка сапог русских, это наша твердая позиция.
— Ну как же не было, — усмехнулся Александр, — с 1815 года Варшава принадлежит Российской империи, как же мы управляем-то Польшей без отпечатков сапог?
— Это образное выражение, — нашелся Анджей, — короче говоря, Польша будет свободной и независимой, а вы нам в этом мешаете.
— А вы знаете эээ… — царь посмотрел в свои бумаги, — Анджей, что согласно заключенному два месяца назад соглашению между Россией, Пруссией и Австрией, вся территория Царства Польского отходит двум последним державам? И что отпечатков российских сапог там больше как бы и не будет?
— Это юридическое крючкотворство, — не утерпела и ввязалась в диалог женщина, — мы слышали о таком соглашении, но считаем, что оно заключено только для отвода глаз.
— Хорошо, — вздохнул царь, — в таком случае я дам вам возможность убедиться в обратном… вы будете жить вплоть до 1 января будущего года, в камеру доставят свежие газеты с новостями о переустройстве Польских территорий.
— А потом что? — угрюмо осведомился Анджей.
— А потом вас повесят, — грустно завершил свое выступление Александр, — потому что убийство не может остаться безнаказанным, а вы только что убили моего брата и губернатора Курляндии… такие дела, — он помолчал, но в конце все же добавил соответствующую цитату из Священного писания, — око за око, зуб за зуб, как завещал нам Святой Матфей…
Англо-бурский конфликт
29 августа 1899 года британский премьер Джозеф Чемберлен (отец того самого Невила, который заключал Мюнхенские соглашения с Гитлером) выступил с речью в парламенте, где заявил о разрыве предыдущих соглашений с двумя бурскими провинциями и потребовал от них новых уступок. Эта речь явилась катализатором дальнейших военных действий, потому что буры сходу отвергли все претензии англо-саксов.
Далее события развивались со скоростью снежной лавины в горах Кавказа. 8 сентября английский парламент направил ноту двум бурским государствам (Оранжевая провинция и Трансвааль) в том смысле, что Британия никогда не признает эти образования независимыми. В ответ на следующий день Трансвааль отправил послание в Англию, смысл которого заключался в ультиматуме — либо вы отводите свои войска от наших границ, либо мы считаем себя в состоянии войны с вами.
Англия, конечно, презрительно промолчала, буры у них считались каким-то промежуточным звеном между высшими расами и совсем уже грязными неграми, поэтому, не получив никакого ответа, через два дня бурские войска перешли границы с английскими поселениями, с Капской колонией на западе и Наталем на востоке. Война стартовала…
Если рассматривать вопрос с независимой точки зрения и с послезнанием того, что там имелось в наличии в этом регионе в конце 20 века, то шансов у буров было ноль целых ноль десятых, если не меньше. Максимум, что они могли выставить на поле боя, это 47 тысяч военнообязанных, из которых добрая половина уже была явно небоеспособна. Тогда как у Англии с учетом колоний и зависимых территорий вполне свободно набиралось 200 тысяч штыков, а если поднапрячься, то и 400 — такую массу противников одолеть бурам было невозможно даже в теории.
Но теория, как водится, сплошь и рядом никак не соотносилась с практикой, вспомнить хотя бы, что случилось с англичанами в Афганистане. Поэтому весь мир затаил дыхание в ожидании, как там все сложится в этом Трансваале. А некоторые страны, у которых имелись некоторые, так сказать, недопонимания с Британией, начали активно контактировать друг с другом на предмет прояснения некоторых, так сказать, вопросов. Телефонная связь на дальние расстояния виделась пока что в отдаленной перспективе, поэтому Александр, Фридрих и Франц-Иосиф соотносились посредством телеграфа.
— Рад слышать тебя в добром здравии, — телеграфировал Александр Фридриху из комнаты связи своего дворца в Гатчине, — что думаешь относительно буров?
— Приветствую, брат мой, — отвечал Фридрих, — я тоже счастлив тебя слышать. А по поводу конфликта в Африке у меня двойственное мнение.
— Поясни? — коротко ответил император России.
— С одной стороны, — тут же пришел ответ на телеграфной ленте, — шпильку в зад наглым британцам вставить было бы неплохо, но с другой стороны все видится иначе, если победят буры, это будет однозначный сигнал всем остальным неграм в Африке, если получилось у них, почему бы не восстать и нам. А у нас там целых три колонии на текущий момент, Камерун, Намибия и Танзания.
— Я тебя понял, брат, — после небольшой паузы отпечатал свои слова на ленте Александр, — но хотя бы на дружественный нейтралитет я могу рассчитывать?
— Конечно, брат, — тут же пришло из Берлина, — помогать Британии это было бы совсем уже за пределами добра и зла — так что желаю тебе удачи, брат, если ты каким-то образом ввяжешься в это противостояние.
А спустя полчаса на связь вышел Франц-Иосиф из такой же комнаты связи, но в Шенбрунне, королевской резиденции Австро-Венгрии.
— Приветствую тебя, мой венценосный брат, — так начал общение Франц-Иосиф… вообще-то родственными связями они с Александром никак связаны не были, но таков уж был дипломатический протокол.
— И я рад тебя слышать, дорогой Франц-Иосиф, — отпечатал на ленте Александр, — хотел бы узнать твое мнение относительно событий в южной Африке.
