Патруль 5
Глава 1
Остров
Мы спрыгнули с катера в воду. Глубина тут была по пояс, и тёплая, почти парная вода тут же намочила всё, что могло мокнуть. Благо, основная тяжесть и груз на корпусе, но бегать по джунглям Таиланда придётся в мокрых труселях и таких же мокрых штанах. Поспешно, шумно хлюпая, стараясь не споткнуться о невидимые камни, мы двинулись к песчаному берегу.
А берег, уже из воды, представал нам жутковатой картиной. Он не был пустым, а весь уставлен этими самыми домиками для духов — «пхра пумами». Десятки, если не сотни, маленьких разноцветных храмиков, похожих на сказочные птичьи скворечники, стояли, сидели и лежали на песке. Многие покосились, многие сгнили, их яркие краски поблёкли под солнцем и соли. Это было не кладбище — это был заброшенный город для призраков, молчаливо наблюдающий за нашим вторжением. Воздух тут веял сырым деревом и сладковатым ароматом увядших цветов, застрявших в щелях домиков, тех, что сюда привезли недавно, возможно, даже сегодня.
Я опустил ПНВ на тактическую японскую шлем-маску Ronin и взглянул на пляж слева направо, переводя взгляд на опушку леса. В зелёно-белом мире прибора песок отдавал холодным синеватым свечением, а за ним начиналась настоящая тёмная стена. Тайский лес, как и подобает непролазным джунглям, был мрачен.
Широколиственные растения с лопухами размером с автомобильную дверь, переплетённые лианами, словно толстыми канатами, свисающими с невидимых крон. Пальмы, их стволы, покрытые колючими волокнами, уходили вверх, в непроглядную темень. Всё это «жило» и шевелилось от ветра, капало конденсатом, шуршало, потрескивало, издавало щелчки и свист невидимых насекомых. И среди этого хаоса листьев и перекрученных корней, в ста метрах от кромки песка, лежало яркое, алое, размытое горячее пятно.
Я поднял левую руку с кулаком вверх, заставив Красного замереть, а затем резким жестом указал вглубь зелени, на цель, которую не было видно с этой позиции. Красный, не задавая лишних вопросов, снял свой ранец с работающим РЭБом и поставил его аккуратно, четырьмя чёрными антеннами вверх, возле покосившегося домика духа, будто прося у местных сил охранять нашу «электронную магию».
Мы рассредоточились. Двигаясь перебежками, чуть наклонившись, словно пряча головы за гниющими «пхра пумами», всё это время держа сектор, где виднелось «пятно», в наших прицелах. А достигнув края леса, начали сходиться. Идя по влажному и упругому ковру веток, листьев, корней деревьев. Воздух на границе леса и пляжа казался сладковато-прелым и даже душным. А каждый шаг отдавался приглушённым хрустом. Тепловой контур в ПНВ становился всё чётче. И вот, достигнув его, я упёрся взглядом в источник, наставив на него свой РПК.
На песке, чуть зарытой в листьях и ветках, в небольшой ложбинке между корнями гигантского фикуса, лежала робо-собака. Пеший четвероногий китайский дрон с угловатым и злым силуэтом. На её спине чётко угадывался приземистый блок пулемёта. Она лежала в позе, словно это был реальный, уставший пёс, поджавший «лапы». Не излучая ни одного огонька, ни малейшего писка. А значит, РЭБ работал на ура, превратив передовую игрушку в дорогой кусок металла и пластика.
— Капец, — тихо, на выдохе, произнёс Красный, смотря на боевую машину. — Я такое только в рутубе видел. В жизни… Оно даже нелепое какое-то.
— Добро пожаловать в кинотеатр, товарищ майор, — пробормотал я, не отрывая взгляда от машины. — Прямо в первый ряд, в места для поцелуев с языком и лёгким петтингом ниже пояса. Эта дрянь способна роту остановить, когда работает.
Красный навёл свой М4 на неподвижную тушку. Но я, помахав отрицательно рукой, опустился на корточки рядом с робо-псом. Вблизи он выглядел и правда безопасно — матовый пластик, стыки панелей, сенсоры в шайбе на толстой шее, словно голова, похожие на мёртвые стеклянные глаза. Я взял его за переднюю «лапу» — холодную, лишённую гибкости конечность. И резким движением, упёршись ногой в корпус, выгнул железный сустав в обратном направлении. Раздался сухой, трескучий звук скрежет, ломающегося композита и тонкого металла. Искусственные сухожилия и проводки не были рассчитаны на русского мента, такого как я, которому если дать два чугунных шарика в одиночной камере, то один он сломает, другой потеряет. Теперь эта лапа болталась, как сломанная ветка, это осложнит собаке прицеливание если вдруг наш РЭБ что-то вырубит.
— Значит, РЭБ их глушит, — констатировал Красный, всё ещё не опуская ствол. — Но если это часовой, то где хозяин? И где остальная свора, которые ты нам на брифинге обещал?
Я поднял голову, сканируя тепловизором непроглядную чащу перед нами. Джунгли квакали короткими, повторяющимися звуками «Гек-ко, Гек-ко» — это гекконы запели свои песни. И я отломал у робота вторую переднюю лапу.
— У нас с тобой, товарищ майор, час с лишним на зачистку и эвакуацию, думаю, мы всё посмотрим. И попробуем на вкус все приколы нашего маньяка.
— Мне жена сказала: в Таиланде ничего в рот не брать, — первый раз на моей памяти пошутил Красный.
Так вот какой ты на самом деле, только на боевых операциях ты становишься настоящим.
— Отличная шутка, ну пойдём, тогда врагу в рот дадим! — выдохнул я.
И мы пошли. Вернее, не пошли, а стали прогрызаться сквозь эту зелёную, дышащую гущу. Лес принял нас мгновенно, как болото — провалившегося зверя. Свет звёзд и уходящего солнца исчез за первыми же зарослями, сменившись влажным, зеленоватым полумраком. Воздух стоял тяжёлый и настолько насыщенный запахами гниения и цветения, что казалось, закрой глаза — его станет можно даже жевать. Одно в этом всём меня радовало — остров в длину был всего полтора километра. Полторы тысячи метров сорняков ростом со слона и ещё непонятно чего, хотя, если тут Тим, то всех крупных тварей он убил, чтобы не мешали его машинам и камерам с сенсорами объемники следить за периметром.
Мы двигались, придерживаясь тактики: я — впереди, сканирую через ПНВ, Красный — сзади и слева, его ствол смотрит в темноту. Под ногами хрустели ветки и склизкие листья. А лианы цеплялись за ствол РПК и разгрузку, словно пытаясь меня обезоружить. То и дело приходилось обходить гигантские корни, похожие на каменные волны, продираясь сквозь занавесы из неизвестных мне растений с острыми листьями.
И тут, где-то в северной части острова, зарокотал автомат. Короткая, отрывистая очередь. А через секунду — вторая, уже длиннее. И в этот самый миг раздался глухой взрыв, от которого с веток посыпались листья и что-то задвигалось в тревоге убираясь прочь. Взрыв чего именно? Граната или ВОГ-17. И следом — снова очереди, и теперь уже чёткий выстрел дробовика кого-то из наших.
Для меня всё было очевидно, всё это я уже видел, только в сибирских лесах. Это Тим перешёл со спутниковой связи, которую глушил наш РЭБ, на оптоволоконные машины. Провода против помех. Новая уловка, принесённая им в наш мир, и чертовски эффективная в его исполнении. Летучие дроны на оптоволокне, робо-собаки на оптоволокне, сколько их у него? Целый грузовик дронов с хабом внутри и сотнями нитей, как было под Северском? Или два? А может, он развернул здесь целую роевую сеть, где каждый «пёс» связан с ним невидимой паутиной и управляется уже не его больным мозгом, а ИИ?
Мы с Красным, не сговариваясь, рванули вглубь острова, на звук боя. Бежали, спотыкаясь, забыв про возможности минных заграждений, за мгновение промокнув от влаги в этом лесу. Очевидно было, что парни из группы «Вивальди» наткнулись на врага раньше, чем мы, и сейчас дерутся всерьёз. А значит, надо успевать ценой всего.
И вдруг, сквозь редкий просвет в кронах, в небо над джунглями взмыла красная ракета. Яркая, алая, она на секунду повисла в вышине, осветив клубящийся дым, и погасла, оставив в глазах зелёный след. И стрельба… прекратилась. Резко, как по команде. Тишина, наступившая следом, была страшнее любого шума. Она висела в воздухе тяжёлым, зловещим звоном. Ракета означала, что кто-то из наших запросил эвакуацию.
