Феникс 3: Возмездие.
Глава 1
Глава первая.
Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка.
Мы шли сквозь туман, цепочкой, ступая след в след, боясь скатиться с крутого берега и плюхнуться со своим грузом в теплую воду, плещущую пятью метрами ниже наших ног.
Ночью температура воздуха опустилась до минус сорока градусов и нам дали добро на проведение операции. Как уверяли синоптики, такая погода простоит не менее недели, лишь потом потеплеет до минус двадцати градусов. Выше облака тумана, в черное небо, строго вертикально, устремились два могучих столба горячего дыма — две местных ТЭЦ, напрягая свои старенькие механизмы, торопливо сжигали в своих котлах тонны бурого угля, стараясь прогреть воду, что прокачивалась по трубам отопления домов полуторамиллионного Левобережья бывшего Города. Откуда полтора миллиона человек появилось на Левом берегу, если до трагедии Города, на обоих берегах Реки в нем проживало те же полтора миллиона человек?
Заселились и размножились. После того, как зачистка Города была закончена, а проблема его жителей была решена окончательно, международная секта Небесного учителя превратила Город в свою столицу. Оставаясь формально в границах Союзного Государства, имея форму религиозно-культурной автономии, эта секта впервые оказалась предоставлена сама себе. Над ними не висели дамокловым мечом чужие законы, полицейские и судьи, подкрепленные армиями королевств, султанатов и республик, так как все представители всех веток старой власти или бежали, или были безжалостно убиты. Нет, вру. Некоторые мои бывшие земляки выбрали свои пять минут позора, публично провозгласив, что поклоняются мудрости Небесного отца и принимают его волю. Этого было достаточно, чтобы тебя оставили в покое, а многие даже получили неплохие должности, даже сделав карьеру, и теперь для нас нет более опасных и непримиримых врагов, чем эти «специалисты».
Кто я? Ну, если отбросить всякие словесные кружева и резать правду-матку, то я террорист и диверсант на службе Срединной империи.
Уйти на тот, находящийся под оккупацией Китая, берег, я не успел. После того, как баржа с беженцами была уничтожена прицельным выстрелом из танка, было проведено международное расследование и возле танка, из которого был произведен прицельный выстрел, были обнаружены тела двух ополченцев из нашей роты, пропавших без вести в бою, примерно за неделю до происшествия, после чего нас объявили сумасшедшими кровавыми мясниками и врагами мирового человечества. Китайский представитель, не моргнув своими щелками глаз, подписал протокол расследования международной комиссии, отказавшись от нас. Ополченцы не выполнили свою задачу, не сумели прыгнуть выше головы и очистить Город от боевиков секты, имевших поддержку всего мира, поэтому нас списали на убытки. Остатки беженцев быстро переправили на скоростных катерах, а нас оставили в прибрежных зарослях с остатками наличествующего боекомплекта.
Сыны Небесного отца не стали атаковать нас в тот день, зато всю ночь развлекались, расстреливая через ночные прицелы в водах Реки тех, кто пытался спастись вплавь. Ну, а утром, все те же танки, подогнанные на пляж, в упор расстреляли опорный пункт «будка спасателя» и опорный пункт «кафе», которые пытались удержать два десятка ополченцев.
Я спасся лишь потому, что смог протиснуться в дренажную трубу, по которой текло какое-то вонючее дерьмо и пролежал в зловонной жиже, откуда торчали лишь мой нос и глаза, двое суток, после чего выполз на берег, и по воде обошел цепочку постов, выбравшись на сушу лишь в заброшенном дачном поселке.
Спасла меня Адиля, та странная девочка, рабыня семьи покойных Магаровых, что помогла мне, как троянскому коню, проникнуть в самое сердце одной из крупнейших общин, разыскать и захватить их склад оружия и удерживать этот набитый автоматами и боеприпасами подвал, пока на выстрелы не приехал полицейский спецназ.
Встретила она меня рынке совершенно случайно, примерно через месяц после гибели ополчения, когда я от голода и отчаянья собирался своровать лепешку с прилавка торговца.
Девушка жила одна, заняв небольшую кладовку в бывшем производственном цеху здания крупной типографии.
Жили мы с ней, как брат сестрой, так как роль сексуальной рабыни в семействе Магаровых отбило у Адили всякое желание, а я боялся все испортить, поэтому никаких поползновений не делал.
Не могу сказать, что я в этот период героически партизанил, взрывая транспорт оккупантов и вырезая их патрули. Нет, я целыми днями вырезал по трафарету заготовки из прессованной кожи, из которых Адиля шила дамские сумки, «под фирму», по десять часов кряду работая в небольшом цеху, расположенном в здании все той-же бывшей типографии.
Во-первых, не с моим знанием, вернее не знанием языка новых местных жителей, разгуливать по городу, а во-вторых, надо было защищать кладовку, которую мы занимали только вдвоем от поползновения «вселенцев». Что за вселенцы? Так, секта собирала своих сторонников из самых дерьмовых дыр матушки земли и везли сюда, в Город, как в Землю обетованную. И не надо смеяться. И что, что зима стоит полгода? Зато остальное время — лето. Мы привыкли к полноводной Реке, плодородной земле, зачастую не имеющей хозяина, к бесконечным лесам, в которых можно собрать полные корзины грибов и ягод, а сейчас суда везли жестких и диких людей, которые всю жизнь ели впроголодь, до изнеможения пытаясь что-то вырастить на небольшом участке каменистой, бесплодной земли, а чистую воду видели только за деньги, в пластиковой бутылке. Вот их привозят в большие дома, где из крана течет питьевая вода, чтобы приготовить еду, не надо собирать сушеное верблюжье дерьмо. Им дают на семью теплую комнату, в которой под потолком горит электрическая лампочка, за которую не надо платить, так как деньги на это дают белые богатые люди и страны из Европы. Конечно, ты будешь счастлив, что теперь твоя семья живет в тепле и безопасности, каждый день получая паек от спонсоров, и за это ты готов работать на нефтяных вышках или обслуживать нефтепроводы, и даже убивать, тем более, что твои враги не верят в учение Небесного отца, а значит, подлежат уничтожению.
Очень быстро комфортабельных квартир и домов стало не хватать, но беженцы все ехали и ехали, и под жилье стали приспосабливать заброшенные заводы, склады и частично, офисные здания, возводя там тонкие перегородки, разделяя пустые цеха на множество комнат. Наша кладовая была полноценной комнатой, с крышей и толстыми стенами, поэтому стабильно, пару раз в неделю дверь нашего жилья пытались выломать новые поселенцы.
Мне оставалось только выскакивать наружу, дико тараща глаза, что-то завывая и размахивая огромным кухонным ножом. Обычно этого хватало, но сегодня Адиля прибежала ко мне среди рабочего дня и прошептала, чтобы я уходил. Сегодня в цех приходили безопасники в черных комбинезонах, разговаривали с начальником цеха, и, судя по взглядам, бросаемым в сторону Адили, речь шла о нас с ней.
Нищему собраться — только подпоясаться. Я собрался за пару минут, неловко обнял окаменевшую Адилю, обернувшись на пороге, спросил, не хочет ли она пойти со мной. Девушка решительно мотнула головой, на что я шепотом пообещал, что, когда все кончится, я найду ее и торопливо двинулся к выходу из цеха, под взглядами десятков глаз, от равнодушных, до ненавидящих.
На правый берег я перебрался через два дня. Пока я резал кожу и давился сухой лепешкой, запивая ее водой из-под крана, кто-то, видимо, взрывал вражеский транспорт и вырезал патрули. В Городе царила нервозная обстановка, сотрудники безопасности останавливали молодых мужчин, проверяли документы, а некоторым даже заглядывали в штаны. Как вы понимаете, документами я похвастаться не мог, а оттягивать брюки для меня было смерти подобно, поэтому я решил больше не испытывать судьбу и бежать. Кстати, глухая чадра, в которых ходили на улице большинство женщин, защитой от проверок также не служила — таких проверяли женщины, наглухо замотанные в черное, с большими эмблемами службы безопасности на предплечьях.
