Annotation
Он - подросток, пионер в СССР 1983 года, живёт в Москве, и жизнь - хороша! Родители работают в министерстве Внешней торговли, дед - партийный деятель крупного калибра, и у Героя есть решительно всё, о чем бы мог только мечтать подросток тех лет!
Правда, есть один нюанс... в голове в Героя - профессор из 2020-х, но разве это проблема? Это возможности!
Герой - не циник и мизантроп, но и синдром Спасателя тоже не страдает. Он просто живёт своей жизнью, и живёт хорошо!
Приключения? А как же! Но в меру, потому что герой всё-таки не Джеймс Бонд, а обычный... ну ладно, необычный, но всё-таки подросток!
Мажор
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Мажор
Глава 1
Ку-ку… это я, шизофрения!
— Миша, просыпайся! — затормошила меня мама, бесцеремонно вошедшая в комнату.
— Ну ма-ам… — протянул я, заворачиваясь в тонкий плед, как в кокон, — ещё пять минуточек! Каникулы же!
— Не мамкай! — фыркнула она, скрестив руки на груди, — Девятый час уже, ты сам просил разбудить, так что хватит спать. Не знаю, куда ты там собирался, но вечером несколько раз напомнил, чтобы я не забыла тебя разбудить! Давай, вставай!
— Ладно, — я заворочался и, зевая, сел на постели, подтянув колени, прикрывая неуместный утренний стояк, — Уже, видишь?
— Вижу, вижу, — наклонившись, мама поцеловала меня в лоб, и, не удержавшись, растянула щёки, как в детстве.
— Ну мам! — возмутился я, отбиваясь.
— Всё, всё… — она отскочила, хихикнув по девчоночьи, — не буду больше. Вставай! Я на работу, завтрак на столе.
— А что на завтрак? — оживился я, вытирая помаду со лба.
— Сам увидишь, — отмахнулась мама и вышла из комнаты, а я, сонно потягиваясь, начал процесс окончательного пробуждения.
Через пару минут хлопнула входная дверь, а ещё чуть позже встал и я. Сонно потянувшись, встряхнулся, и, оттянув трусы, вздохнул.
— Пубертат, чтоб его! — пожаловался я невесть кому, — Потом ещё прыщи пойдут и все дела…
О «всех делах» я знаю неплохо, хотя, увы, только в теории — переводная ГДРовская энциклопедия с картинками в помощь, подсунутая в восемь или девять лет. Хорошо ещё, обошлось без неловких разговоров с родителями о «пестиках и тычинках». Да собственно, и дворовые «просветители», с их нездоровыми фантазиями — тоже мимо. Такое иногда несут, что слушать их — себя не уважать!
А вот плохо… плохо в то, что в ближайшие годы у меня будет только теория, увы. Ровесницы как-то не привлекают, а девочки постарше сильно вряд ли заинтересуются малолеткой — если это не пресловутые «плохие девочки», но там и последствия — плохие.
Повздыхав о несбыточном, двинулся на кухню, где под металлическим колпаком нашлась тарелка с омлетом и пара бутербродов. Пощупал заварочный чайник и кивнул довольно — горячий!
Домработницу после возвращения в Союз мама пока не нашла, а готовить она не любит, да и честно говоря, особо не умеет. Ну, пока так…
Взяв со стола небрежно брошенную газету, развернул и мельком вчитался в передовицы.
— Андропов? — усмехнулся я, — Хорошая шутка!
Кинув газету назад, прошёл в зал и поискал пульт от телевизора.
— Опять куда-то засунула, — пробурчал я, подходя к телевизору и нажимая на кнопку.
— Та-ак… — медленно протянул я, переключив несколько каналов, — это уже за гранью! Что за шуточки? Газета, это ещё ладно, но телевизор? Пленум смотреть или фильм про колхоз, что ли? Смехуёчки…
— Так… — повторил я севшим голосом, осознавая, что сейчас действительно 1983-й год, я в СССР, и…
… а кто я?
В голове начали всплывать воспоминания. Я — Мишка… ну или Михаил Александрович Ильин, если по документам. Единственный ребёнок в семье ответственных работников, пионер.
Но одновременно я же — взрослый мужчина с двумя кандидатскими степенями, по лингвистике и классической филологии, и степенью магистра по истории Средневековья. Мужчина, у которого есть опыт работы в крупных корпорациях, инвестирования…
А вот с личной информацией — пробел! Помню маленький, бедный провинциальный городок, музыкальную и художественную школу. Языки, которые давались поразительно легко, университет…
… но ни собственного имени, ни имени родных.
Кажется, я был женат, возможно даже, не один раз. А дети… нет, не помню. Наверное, были…
Но почему-то — никаких сожалений о том, что я не помню этого.
Ах да… ещё время.
— Две тысячи двадцатые, — медленно сказал я, — пытаясь представить прорву лет. Но хуже этой прорвы лет — знание, что к этому времени не построили Коммунизм, и что СССР развалился.
— СССР? — сдавленно просипел я, — Это ж как… и кто⁈
Несколько секунд спустя я понял, как… а вот с «кто» оказалось сложнее. Приписывать все грехи единственному человеку, мягко говоря, неумно. Системный кризис… а вот толковых кризисных менеджеров не нашлось. Не вытянули.
Покачнувшись от накатившей слабости, я опустил глаза и чертыхнулся.
— Ну вот, кровь носом пошла! Да чтоб тебя!
Запрокинув голову, отправился в ванную, где сперва кинул рубашку в тазик, сыпанул туда порошка и залил водой, и только потом залез под душ. Отрегулировав воду, сел на пол ванны, и вовремя. Информация посыпалась, как из дырявого мешка, и вся такая… тоже дырявая.
' — Фирмы, — значит, — вяло констатировал я, — сперва подработка во время учёбы, а потом и всерьёз. Переводчик, потом менджер «за всё», и…
— … парижская бизнес-школа? А что это?'
Память, своя или чужая, подкинула воспоминания…
К концу 1990-х меня, ценного специалиста, в совершенстве знающего полдюжины европейских языков, и ещё столько же не европейских, но уже похуже, начала теснить молодая поросль.
Все эти экономисты, юристы и менеджеры с профильным образованием, знающие как минимум английский. А большего, как оказалось, особо и не требовалось.
Естественно, я начал сдавать позиции, и, не то закусившись, не то ведомый честолюбием, решил получить образование в области бизнеса. Благо, работа на разные корпорации дала неплохое понимание не только терминологии, но и рабочих моментов.
В парижской бизнес-школе первые полгода я пахал как проклятый, думая о возвращении и включении в корпоративные гонки…
… а потом пересмотрел отношение.
Оказалось, что консультируя европейских, да и не только европейских предпринимателей по вопросам ведения бизнеса в России, можно зарабатывать больше, чем когда я работал на корпорации! А вот работать при этом — много меньше…
Накопления имелись — не самые большие, но и не то чтобы маленькие — чуть больше 150 000 долларов, плюс двухкомнатная квартира на окраине Москвы, за которую я уже выплатил ипотеку.
Ну и… начал инвестировать, по чуть, осторожно. Но прежние связи с бизнес средой в России, и новые, европейские, дали свои плоды. Хоть я и осторожничал, но несколько раз вложился на самом старте в компании, ставшие потом мировыми гигантами. А десятые, порой даже сотые доли процента от такого гиганта — это очень, очень серьёзные деньги!
Не сразу, конечно, сильно не сразу. Но и так… хватало, в общем, на все хотелки.
Но главное, я мог вести — и вёл, жизнь, которая меня полностью устраивала! Ну а что? Профессор в университете, уютный интеллектуальный мирок, нишевые хобби, поездки… женщины, опять же.
Теперь же…
— А кто, собственно, я такой? — прошептал я, часто дыша и пытаясь не сорваться в истерику, — Не пора ли мне в дурку, сдаваться? Ку-ку… это я, шизофрения!
