— Какую поломку?
— Например, слетевшую гусеницу.
— Жёстко, — усмехнулся Кошкин.
— Но реалистично.
Максим распорядился снять одну гусеницу. Рабочие начали работу, потом остановились.
— Засекайте время, — сказал он.
Ремонт занял два часа. Рабочие, привыкшие к заводским условиям, в поле работали медленнее. Но к концу второго часа гусеница была установлена, танк готов к движению.
— Молодцы, — сказал Максим. — Но надо быстрее. В бою два часа это непозволительная вечность.
— Тренироваться нужно, — ответил Кошкин.
— Будем тренироваться. На полигоне и в училище.
Он подошёл к Козыреву.
— Ну что, майор, — спросил он, — как тебе?
— Впечатляет, — ответил тот. — Танк просто зверь. А ремонт? Два часа конечно многовато, но для первого раза нормально.
— Учиться будем.
К вечеру, когда солнце начало садиться, Максим собрал всех у ангара. Подвёл итоги.
— Танк показал себя отлично, — сказал он. — Стрельба точная, ходовая надёжная. Ремонт, ну есть над чем работать. Но в целом мы готовы к серии.
На следующее утро Максим и Козырев встретились с военными инженерами. Обсуждали план танкового училища при полигоне. Приехали два полковника из Москвы, специалисты по строительству военных объектов.
— Товарищ Егоров, — сказал один из них, — у нас есть типовой проект. Казармы на двести человек, классы, столовые, мастерские.
— Маловато, — ответил Максим. — Нам нужно на пятьсот. И не просто казармы, а учебный полигон для стрельб и вождения.
— Это дорого.
— Война дороже.
Полковник вздохнул, но спорить не стал.
— У вас есть конкретные требования?
— Да. Во-первых, танкодром это для обучения вождению. С разными рельефами: песок, глина, камни, подъёмы, спуски. Во-вторых, стрельбище для тренировки экипажей. И наблюдательные вышки. В-третьих, ремонтные мастерские для обучения техников.
— И сколько времени вы даёте?
— До весны. К маю всё должно быть готово.
— Это нереально.
— Реально, — твёрдо сказал Максим. — У нас есть техника, люди и поддержка товарища Сталина.
Споры продолжались два дня. Максим и инженеры обсуждали каждый объект: расположение казарм, размеры классов, количество мишеней на стрельбище. К вечеру второго дня план был утверждён.
— Договорились, — сказал полковник. — Будем строить.
— Быстро, — добавил Максим.
— Постараемся.
Козырев, присутствовавший на всех переговорах, кивнул.
— А утверждение в Москве я беру на себя, — сказал он. — Завтра же свяжусь с товарищем Берии.
— Хорошо, — ответил Максим. — Ждём.
Они вышли из штабного домика. Солнце садилось, заводские трубы дымили вдалеке.
— Ну что, Егоров, — сказал Козырев, — кажется, мы справились.
— Пока нет, — ответил Максим. — Но мы на правильном пути.
Переночевали на полигоне.
Утром Максим сел в машину, Козырев за руль.
Возвращение в Красноярск состоялось утром пятнадцатого сентября. Максим сидел в кабине рядом с Козыревым и смотрел на знакомые улицы, на дымящие трубы, на редких прохожих, которые уже спешили по своим делам. Всё было как всегда, и в то же время всё изменилось. Полигон показал, что танк готов, что серийное производство можно наращивать, что время работает на них.
— Куда тебя? — спросил Козырев, не глядя.
— Домой, — ответил Максим. — На два часа. К Наташе, к детям. Ты как?
— На завод. Работы много.
— Я потом подойду.
Машина остановилась у крыльца. Максим выпрыгнул, не прощаясь, и побежал к дому. Наталья, услышав шаги, уже открывала дверь.
— Максим! — она бросилась к нему.
— Я на два часа, — сказал он, обнимая её. — Потом на завод.
— Мы соскучились, — ответила она.
Дети выбежали из комнаты. Ванятка повис на отце, Лариса прижалась к ноге.
— Папа, ты привёз что-то? — спросил мальчик.
— Не привёз, — ответил Максим, — но скоро привезу много интересного.
— Танк?
— Танки, сынок. Много танков.
Он посадил детей на колени, рассказал им про полигон, про ночной выезд, про стрельбы. Наталья накрыла на стол, быстро, но сытно. Максим поел, выпил чаю, поцеловал всех и вышел.
— Ты когда вернёшься? — спросила она.
— Вечером. Как штык.
Он быстро прошёл к заводу. Проходная встретила его тем же охранником, который теперь козырял, как старому знакомому.
— С возвращением, товарищ Егоров.
— Спасибо.
Максим направился в первый цех. Кошкин (вернувшийся на день раньше Максима) встретил его у ворот, сияя.
— Егоров! Смотри!
Он показал на стапели. Там стояли четыре танка. Полностью готовые, с пушками, с ходовой, с башнями. Четыре машины, готовые к отправке на полигон.
— Четыре! — сказал Кошкин. — За столь короткое время.
— Молодцы, — ответил Максим, обходя машины. — Качество?
— Проверял каждую. Всё в норме.
— Тогда слушай задачу. Перегоните их во второй цех. Там они будут ждать отправки.
— Отправки? Куда?
— На полигон. Но теперь не по одной машине, а колоннами. По пять танков. Там проверка, обкатка, стрельбы. Потом на рельсы и на Урал.
— На Урал? — удивился Кошкин. — Зачем?
— Там построен специальный подземный ангар. Тайный и секретный. Мы будем накапливать там танки. Чтобы враг не знал, сколько их у нас на самом деле.
Кошкин задумался.
— А кто будет их туда перегонять?
— Специальные бригады. Мы подготовим механиков-водителей. А там по железной дороге. Пока мы будем здесь клепать машины, там будет собираться армада.
— Когда начинать?
— Сегодня. Сформируй первую колонну из четырёх машин, которые уже готовы. Я подключу Козырева для сопровождения, пятым будет 57.
— Понял.
Максим вышел из первого цеха и направился в третий. Воронцов стоял у сборочной линии, возился с двигателем второго танка 57-го калибра.
— Егоров! — крикнул он. — Смотри, второй закладываем.
— Показывай.
Воронцов подвёл его к стапелю. Там лежало днище будущего истребителя танков. Рядом были сварщики, сборщики, уже готовые начать.
— Когда будет готов? — спросил Максим.
— Очень скоро, — ответил Воронцов. — Если пушки придут.
— Придут. Грабин обещал большую партию. На днях ждём.
— А их куда?
— На Урал. В подземный ангар. Только это между мной и тобой.
— Много их будет?
— Сотня, больше. Для особых случаев.
Воронцов кивнул.
Максим оставил его и пошёл в восьмой цех. Там Соколов уже собирал материалы для работы с Лосевым. На столе лежали схемы, детали, книги.
— Алексей, — сказал Максим, — как продвигается?
— Пока жду, — ответил Соколов. — Лосев прибудет через три дня.
— Подготовь всё. Мы должны сделать связь будущего.
— Сделаем, — твёрдо сказал Соколов.
Максим вернулся в кабинет, сел писать отчёт для Москвы. Сталин просил докладывать раз в месяц, но Максим решил не тянуть как и раньше. Коротко, по делу: четыре танка готовы, один на полигоне, ещё четыре в работе, второй 57-й заложен, ожидаются пушки, строим училище, ждём Лосева.
Козырев зашёл без стука.
— Егоров, — сказал он, — танки готовятся на Урал?
— Готовятся, — ответил Максим. — Мы должны накапливать технику. Врагу не нужно знать, сколько у нас танков. Поэтому все туда и часть на полигон для обучения.
Вечером он вернулся домой. Наталья ждала с ужином. Дети уже спали.
— Как дела? — спросила она.
— Всё идёт, — ответил Максим. — Танки, «Катюши», связь.
— Ты не переутомляйся.
— Не буду, — пообещал он.
Он поел, выпил чай и лёг спать. Завтра предстоял новый день.
Семнадцатое сентября. Утро. Максим стоял на перроне вокзала, смотрел на прибывающий поезд. Серая лента вагонов, пыхтение паровоза, редкие пассажиры, высыпающие из теплушек. Он ждал одного человека, а именно того самого учёного из Ленинграда.
Козырев, стоявший рядом, нервно переминался с ноги на ногу. Он не любил поезда, не любил вокзалы, не любил ждать.
