– Во‑от! Был в Америке такой гангстер… ну… бандит, по‑нашему. Аль Капоне, по‑моему… Так он и говорил: мол, доллар в чужих руках…
– Доллар?
– Ихние рубли так называются, – поясняю я Марку. – Так вот, бандит этот так и сказал – мол, если доллар в чужих руках я не могу воспринимать как добычу – то воспринимаю его как оскорбление. Иными словами, все деньги – с точки зрения капиталистов, разумеется – должны принадлежать только им!
– Хм! – хмыкает сержант. – Мудрено как‑то…
– Ну, смотри! – поудобнее устраиваюсь на плащ‑палатке. – Вот придет, например, наш нарком финансов к тем же американцам: мол, хотим купить у вас что‑то нужное. Что они скажут?
– Плати и бери, – пожимает плечами Лемон. – Всегда же так…
– Чем платить‑то? Рублями? А они им вообще нужны?
– Ну…
– То‑то и оно! Куда они их денут‑то? У них свои доллары в ходу. А вот золото… это уже совсем другой коленкор! Оно в Африке золото, и в Америке – да и у тех же фрицев! Где хошь! И нет на нем подписи – мол, только в Англии его принимаем и более нигде!
– Угу…
– Это рубли напечатать можно – и ничего специального для этого не нужно. Станок печатный да бумага – только успевай подносить. А золото по щучьему велению просто так из ниоткуда не появляется – его еще найти надобно да откопать. И никак не выйдет при покупке пообещать, мол, вон там у меня пара десятков килограмм золотых слитков лежит – я их вам потом отдам. Фигушки! Тут баш на баш! Нет золота – нет… ну, пороха, например. Или… ну, вот консервы заграничные – они ж их нам тоже не за так отдают?
– Теперь понятно, – кивает собеседник. – Однако ж тут с этого какой прок?
– С точки зрения фрицев, мы это самое золото должны – как можно скорее и не считаясь ни с какими затратами – доставить к своим. Ведь только там оно работать будет. От того, что оно где‑то в лесу зарыто – пользы ноль. Соответственно, у немцев задача другая: забрать его себе! Усек?
– Понятно…
– Поэтому они сейчас будут перекрывать нам все возможности для продвижения к фронту. Они уверены – мы идем туда и тащим это золото с собой! Для того мы им документы банковские и подкинули… и вообще всю эту комедию с перестрелкой устроили. Так что часть постов немцы теперь неизбежно снимут: они ж своих солдат на станке не печатают! Да и сам посмотри, сколько здесь их сейчас шастает? Здесь – а не на фронте!
Марк усмехается.
– Ну, командир, ты и даешь! Ихнюю жадность нам на пользу перевернуть – это ж еще додуматься надо!
'… После обезвреживания авиабомбы нам удалось проникнуть в ставшие безопасными помещения. При их осмотре был обнаружен спуск в подвал, в настоящее время засыпанный вследствие подрыва. После произведенных работ по расчистке поисковые группы проникли в бывший винный погреб имения. В результате произведенного осмотра установлено:
1. В подвальной части помещений длительное время базировались люди – по всей вероятности, та самая диверсионная группа красных, которая занималась поиском и эвакуацией ценностей Госбанка;
2. Обнаружены многочисленные следы пребывания людей, боеприпасы для огнестрельного оружия, остатки снаряжения и продовольствия;
3. В дальней части помещения найден стандартный засыпной сейф для хранения денег и ценностей. При его вскрытии специалистами обнаружены банковские документы, направленные в штаб для изучения;
4. Исходя из результатов обследования подвального помещения, установлено, что оно находиться в крайне неустойчивом положении: стены и потолок потрескались, вероятность обвала и обрушения конструкций крайне высока. Видимо, именно по этой причине оно и было оставлено русскими диверсантами.
Вскрытие остальной части подвальных помещений не дало никакой дополнительной информации. По‑видимому, они были засыпаны вследствие бомбежки достаточно давно, и русскими никак не использовались.
После проведенных работ в развалинах имения нахождение здесь значительного количества германских войск не является целесообразным. Считаю возможным оставить здесь лишь наблюдательный пост, а все прочие подразделения использовать по назначению.
Заместитель командира
147 инженерно‑саперного батальона
Гауптман Кройцер'.
Вот и все… Уходят немцы. Снимают посты, сворачивают всю свою здешнюю деятельность. Правда, ту самую сторожку они отремонтировали, поснимав собственные растяжки. Установили вокруг колючую проволоку и оставили тут пост – четырех солдат. Первое время они изображали бдительное несение службы, потом стали караулить только сами себя: один немец постоянно торчал у крыльца, а все прочие сидели в сторожке, пару раз выглядывая оттуда во двор и быстро пробегаясь по нему туда‑сюда. Похоже, народ быстро просек, что делать тут нечего.
Да и то сказать – развалины эти навевали вообще какую‑то грусть. Ладно пока мы сидели под землей и ничего этого не видели, а когда обгорелые стены постоянно перед глазами стоят… Мы издали глядим на все это – и то как‑то не по себе, а им каково данную картинку каждый день перед глазами видеть?
А между тем наше таинственное исчезновение, похоже, начало давать какие‑то результаты. Убрали часть постов, снизилась частота проезда патрулей по дорогам, реже и в деревни стали наведываться.
На чем чаще всего «горят» такие группы, как наша?
На связи – палят при контактах со связными, которые давно «под колпаком».
Нет у нас таких связных. А дед Иван со товарищи сидят в лесу. Чтобы туда попасть, в населенку выходить не требуется.
Могут срисовать во время сеансов радиосвязи. Запеленгуют – и здрасьте!
Мы не выходим на связь уже около месяца. Чего прикажите пеленговать?
Что нужно сообщить, передали через лесовиков – у них в этом плане все как‑то отлажено. Получили команду: «ждать удобного момента». А заодно строго‑настрого приказали попусту не шуметь!
Хорошо им там такие приказы отдавать…
Дед Иван жаловался: в одну из деревень заехали какие‑то фрицы, ГФП по‑ихнему. Говорят, даже и сами немцы их побаиваются: мол, вообще отморозки конченые! И начали они там вести допросы… не по нашу душу, как мы сначала опасались. Нет, кто‑то там на дороге похулиганил… Да так что целый полковник ласты склеил: картечь аккурат в окно автомобильное пришлась! Вот он и того… откинулся.
Ага… и дал фрицам повод жестко нагнуть всю близлежащую деревню. Они там вообще не церемонились – загнали в амбар двадцать человек и заперли их там. А по деревне развесили объявления. Мол, если злодей, что стрелял, сам лично не явится послезавтра в комендатуру, то…
Наш связной вздыхает – он все понимает, у нас приказ…
– А расскажи‑ка мне за тех немцев…
Их двенадцать человек.
Три офицера, один из которых командует солдатами. Два других – постарше, какие‑то чины из города. Важные и надутые.
Хозяев дома, что им отвели на постой, не то что из дому – со двора погнали!
«Так и сказали: мол, был у вас дом – забудьте! И не шастайте тут – пристрелят!»
Сколько немцев заступает одновременно на посты? Двое: один у амбара, второй караулит офицеров. Офицеры – все трое живут в одном доме. Где там кто спит – неизвестно. Ладно, это не так уж и важно.
Остальные фрицы разместились в здании бывшей почты – и там тоже дежурит часовой. А во дворе дома стоит грузовик, который привез сюда солдат.
Нас – четверо.
Соотношение сил – сами понимаете…
Но оставить все просто так… это уж точно не к нам! Понятно, что никто и ничего нам не скажет… но как потом в глаза смотреть людям? Немцы‑то точно этими двумя десятками не ограничатся – возьмут новых, потом еще и еще… Нам про такое рассказывали. И рецептов – таких, чтобы однозначно сработали, пока нет. У фрицев приказ с самого верха: навести здесь порядок! Немецкий – то есть все должны сидеть дома и молчать. Всегда! По любому поводу. И никакие потери со стороны местного населения этих деятелей из ГФП принципиально не волнуют.
