"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

– Когда вода в ведрах промерзнет – возвращайся в долину, – сказал свое последнее слово Минхэ и начал спускаться по тропинке со скалы.

Нуска в растерянности уставился на место, где только что стоял учитель. Вода промерзнет? Только тогда возвращаться? Но это ведь… очень долго.

Минхэ хоть и дал Нуске свой теплый шерстяной плащ, но уже через пару часов ноги у лекаря задрожали от холода и усталости. Лекарь стоял, одновременно обливался потом и мерз. Что будет с ним еще через несколько часов? Замерзнет ли вода хотя бы к ночи? Нуска с надеждой заглянул в одно из ведер, но воду даже не тронула тонкая кромка льда. Разве такое возможно? Неужели учитель добавил в воду соль?

Лекарь зажмурился и вздохнул, а затем посмотрел на одну из перчаток. Хоть его тело и дрожало сейчас от холода, но только руки не мерзли. Если вдруг Нуска будет на пороге смерти, то успеет спасти себя и разогнать застывшую кровь по венам. Эта мысль придала ему сил.

Нуска нахмурился и выпрямился, встав в подобие боевой стойки. Он догадывался, что может делать что-то не так, но, видимо, сейчас было важно в очередной раз продемонстрировать серьезность своих намерений. Возможно, Минхэ все еще проверяет его, а потому Нуска должен стоять до конца.

К вечеру поднялся ветер. Он, воя, снежным вихрем опустился на скалы. Нуска, чье лицо вновь покраснело и обмерзло, зажмурился. Снег летел в глаза, а потому лекарь застыл на краю во тьме без возможности осмотреться. На самом деле Нуска боялся этой темноты и пустого заснеженного пространства. Рядом никого не было. Только он, стук его сердца и морозные клыки, что впиваются в кожу. Он будто сражался с миллионом невидимых врагов, стоя здесь, над обрывом.

Минхэ не успеет сюда подняться. Эрд сейчас где-то далеко-далеко, в Эрьяре. Никто не спасет Нуску, если он упадет и покатится вниз со скалы. А потому… лекарь должен справиться сам. Вновь перешагнуть через свои слабости, сделать рывок вперед, перебороть себя, чтобы выйти победителем из смертельной схватки.

Только так он станет сильнее. Только так займет достойное место в жизни.

Когда опустилась темень, а Нуска промерз до самых костей, его начали одолевать сомнения. Почему он должен проходить через это, когда другие, не шевельнув пальцем, по праву рождения имеют звание сурии и все необходимые навыки? Все те тщеславные ученики в обители никогда не бывали в этих горах, не стояли, холодные и прозябшие, над обрывом с коромыслом на плечах. Они просто родились в знатной семье – на этом и заканчивался список их заслуг.

«Холодно. Как же тяжело и холодно. Может, и вправду вернуться в обитель? Или в трущобы?.. Может, эрд согласится содержать меня при дворце. К чему это все?..»

Было больно. Лицу, ногам, стертым плечам. Все тело обдувал безжалостный ветер. Холод кромсал последние капли тепла.

Нуска приоткрыл глаза, выглядывая из бездны. Снегопад прекратился, было темно. Вода в ведрах начала промерзать, но все еще не затвердела до конца.

Лекарь тихо рассмеялся и сгорбился. Коромысло так и поползло вперед, ведра накренились, но Нуска в последний момент успел выпрямиться, удержав шаткую конструкцию на весу.

Может, и было бы сейчас хорошо ощутить чужое крепкое плечо. Разделить эту тяжесть с кем-то сильным и надежным, но Нуска вдруг осознал, что хочет не этого. Как бы его ноги сейчас ни скользили по льду, предательски подгибаясь под тяжестью промерзшей воды, он хотел пройти этот путь в одиночку. Ни Минхэ, ни эрд никогда не рассчитывают на чужую поддержку. И он не будет.

К утру вода заледенела. Нуска боялся, что утренние лучи могут растопить затвердевший лед в ведрах, но не смог сдвинуться с места. Та тяжесть, что он удерживал на плечах, заставила лекаря врасти в землю. Как только он пытался шелохнуться, тут же начинал падать, а коромысло вместе с ним.

Вскоре явился Минхэ. Видимо, он точно знал в какое время Нуска должен вернуться. А когда лекарь не показался в долине, то пошел проведать. Нуска вскинул голову и уставился на учителя, который выглядел отдохнувшим и бодрым.

– Нуска, пора возвращаться, – коротко сказал он, чуть наклонив голову набок. – Пойдем.

Лекарь сглотнул и сделал шаг, но тут же начал падать. Ноги тряслись, сотрясая вместе с собой все тело. Нуска удержался и сглотнул. Глаза слепил яркий звездный свет, а потому молодой сурии не сразу заметил, как сходит снежная лавина. Только когда все вокруг заполнило снегом, лекарь успел лишь вздрогнуть и зажмуриться. Когда же Нуска открыл глаза, то Минхэ держал над собой меч дэ. Они оказались под светящимся желтым куполом. Снег и лед ударялись о него и с шумом скатывались вниз, сотрясая горы, но не магию учителя. Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока он сдерживал напор стихии.

Лекарь прикусил губы, смакуя металлический привкус. А затем сделал шаг. Еще один и еще, пока не встал подле учителя. Только тогда Минхэ развернулся и медленным шагом направился вниз со скалы, одной рукой удерживая сходящий с вершин снежный массив.

Нуска был обескуражен и восхищен. И, полный нового странного чувства и воодушевления, продолжил идти вслед за этим сильным и несгибаемым мужчиной.

В долине Нуска проспал по меньшей мере десять часов. А когда проснулся, принялся есть. Так много, как никогда не ел. Минхэ не был жадным – он продолжал предлагать добавку, пока лекарь не насытился.

– Завтра тебя снова ждет тренировка в горах. В тот день, когда ты вернешься сам, я начну обучать тебя искусству боя, – проговорил Минхэ, залпом выпивая терпкий травяной отвар.

Нуска поморщился. А затем разом осушил и свою чашу.

Спустя несколько дней лекарь, волоча по снегу отмороженные ступни, самостоятельно ступил в долину с коромыслом наперевес. Учитель ждал его под деревом, застыв подобно священной статуе духа. Он чуть улыбнулся и помог Нуске вернуться в дом.

Так лекарь наконец-то смог начать тренировки.

– Если ты хочешь подарить противнику легкую победу, то продолжай горбиться и припадать к земле. Думаешь, он примет тебя за волчака и в страхе сбежит? – бросил колко Минхэ, пока Нуска стоял, пытаясь удержать в стертых до крови руках деревянный меч.

Лекарь нахмурился, а затем попытался вылечить свои пальцы с помощью дэ – все-таки продолжать тренировки в таком состоянии было невозможно. Но Минхэ тут же накрыл руки лекаря своими.

– Нет. Пока кожа на твоих ладонях не загрубеет и не покроется мозолями, ты не сможешь держать в руках оружие. Эти раны нельзя лечить, – покачал он головой.

Нуска от бессилия просто уронил меч и зажмурился. С его пальцев стекала кровь, капая на эту иллюзорную траву, которой не должно быть в горах. Его тело болело, каждая мышца кричала от усталости, но учитель и не думал ослаблять тренировки.

До упражнений с мечом Нуска успел подняться на вершину горы и спуститься вниз. После Минхэ заставил ученика стоять в стойке несколько часов, затем еще несколько часов с мечом в руках. Теперь же учитель хотел показать Нуске один из приемов, но лекарь был так вымотан, что еле шевелился. Грубая деревянная рукоять впивалась в кожу, царапала ее и оставляла занозы. Ладони лекаря были изранены уже спустя час занятий.

Минхэ некоторое время просто смотрел на ученика, который продолжал стоять, опустив голову и вытянув вперед руки. Меч так и валялся прямо перед его носом в траве.

Учитель со вздохом подошел к Нуске и, придерживая за плечи, повел его в сторону хижины.

– Видимо, тебе еще рано тренироваться с мечом. Начнем с работы по дому, – спокойно сказал хаванец и даже не стал ругать никудышного ученика.

Нуска и не противился. Он сам чувствовал, что еще немного, и просто потеряет сознание от усталости.

Вечера в долине были тихими. Нуска лежал в своей кровати, укутавшись в одеяло, и поглядывал в сторону устроившегося за столом учителя. Тот в очередной раз распивал свое горькое варево. Лекарь понимал, что не обладает необходимыми для битвы талантами, а потому решил подойти к вопросу с привычной для него стороны.