Казачий повар. Том 1 (СИ) - Б. Анджей

По бурятскому обычаю вытянул перед ней руки ладонями вверх. Это означало, что я признаю старшинство удаган.

Девушка улыбнулась и тоже вытянула руки, потом положила свои ладони на мои. Я чуть поклонился, шаманка сделала то же самое.

Григорий смотрел на нас скорее с интересом, чем с недоумением. А вот окружавшие шаманку воины сразу заулыбались. Девушка убрала руки и перевела взгляд на моего товарища.

— Шамайе зүүдэндээ харааб, энэ сэрэгшэн үгы, — сообщила девушка.

— Что она говорит? — Гриша с сомнением поглядел на меня. Я пожал плечами.

— Что-то про сон. Я не настолько хорошо знаю бурятский.

Тогда удаган обратилась ко мне:

— Я сказала, что не видела во сне этого воина. Там был только ты.

Григорий нахмурился. Через мгновение он не выдержал — и всё-таки перекрестился. Шаманка, увидев это, только шире улыбнулась.

— Нам бы помощь не помешала… — произнес я как можно более вежливым тоном, но при этом демонстративно выставляя вперед раненую ногу.

— Ты нам поможешь, а заодно и себе, — не слишком-то понятно ответила удаган. — Бухлера на всех навари. Барана уже закололи.

Вдруг до меня дошло, что девушка что-то знает о моём даре. Возможно, даже больше, чем я сам о нем знаю. Я осторожно спросил:

— Вы видели это во сне? Что я готовлю для вас?

— Для раненых, — поправила меня шаманка. — И для себя. Чем больше медлишь, тем хуже рана, казак.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Григорий.

Я кивнул. К моему удивлению, казака это вполне удовлетворило:

— Ну раз понимаешь, то пошли готовить.

— Он должен сам, — удаган жестом остановила Гришу. Потом снова махнула своей вонючей палкой. Густого дыма уже не было, но всё равно в ноздри бил характерный запах.

— Обопрись на это! — шаманка протянула мне свою палку. Я успокаивающе кивнул Грише — дескать, не переживай, как-нибудь справлюсь — и опираясь на шаманскую палку, как на трость, поковылял ко входу в юрту.

Путь мне указывали два крепких коренастых охотника.

Мы вошли в большую юрту, где легко могли разместиться человек десять. Стены изнутри были решетчатыми, только снаружи обтянутые войлоком. Ближе к потолку крепились жерди, образуя конусообразную крышу с обязательным дымовым отверстием в центре. Прямо под ним, на полу, стоял очаг.

Дохромав до очага, но не найдя там никаких продуктов, я немало удивился. Повернулся к оставшимся у входа воинам.

— А из чего готовить-то прикажете? — спросил я. — Здесь ничего нет.

— Удаган сказала, ты разберешься и сам скажешь, что тебе надо.

— Барана хоть разделали? Или только закололи?

— Закололи…

— И где он?

— На воздухе, — виновато вздохнул один из воинов.

— Она вас приставила, чтобы вы издевались надо мной?

— Она сказала, что ты разберешься.

— Разберешься, разберешься, — недовольно покачал я головой. — Вот ты. Сможешь тушу разделать? Мне нужны ребра, понял?

К моему удивлению, воин больше не пререкался. Получив четкий приказ, он только кивнул и вышел из юрты.

Тогда я посмотрел на второго охотника и попросил его наносить воды. Бурят тоже не стал спорить и, молча кивнув, немедленно покинул юрту.

Устало опустившись на войлочный пол, я вытянул в сторону раненую ногу и принялся ждать. Через минуту вспомнил, что могу пока заняться очагом — ведь огня в нем тоже не наблюдалось.

Я достал из кармана кресало и огниво. О спичках казаки уже слыхали, да только мало кто их видал. Были они страшным дефицитом даже в центральных губерниях, что уж говорить про наш фронтир. Ведь еще в 1848 году вышел закон, ограничивающий розничную продажу спичек, а производила их лишь одна фабрика на всю империю.

Я высек искры, растопка занялась быстро, а в очаге уже лежал плотно утрамбованный кизяк. Пахло от него совсем не так скверно, как можно было ожидать от навозно-соломенного кирпича.

Бросил зажженную растопку в кизяк — и пламя быстро стало подниматься над очагом. Вверх, к конусообразному отверстию крыши, потянулся дым.

Бурят принес воды, но я не стал заливать её в котёл сразу же. Пока ожидал мясо, дал мнущемуся без дела охотнику новое задание — раздобыть овощи. Впрочем, овощи — это громко сказано. Бухлер был совсем простецким блюдом, с минимумом ингредиентов. Так что бурят был отправлен за простой луковицей.

Охотник, отправленный на «задание» первым, наконец-то принёс лохань с бараньими ребрами. Я слил немного воды, чтобы помыть руки. Потом ещё чуть-чуть залил в лохань. Хорошо промыл рёбра, снял с пояса кривой бурятский нож-хутагу. Резала хутага хорошо, и рёбра легко отделялись одно от другого. Покончив с этим, я сложил их в котёл и залил водой. Достал из поясной сумки маленький кулёк с солью и бросил несколько щепоток. Только после этого, я поставил котел на решетку очага. Прямо в кизяк никто посуду не ставит, его всегда что-то отделяет от котлов и казанов.

Вернулся «добытчик овощей» — принес три луковицы. Одну я почистил, порезал и отправил в котел, а две других отложил для «финального аккорда».

Вскоре вода закипела. Мне подали большую деревянную ложку, которой я снял пену. Потом, следя за тем, чтоб варево не выплескивалось при активном кипении, решил уменьшить пламя. Для этого просто раздвинул кизяки в стороны. Другого способа «убавить огонь» в очаге я не знал. Обычно так и готовил на костре, когда выбирался в походы. Можно было просто раздвинуть поленья или ветки. На моё счастье, сработало и с кизяком.

Нужно было подождать еще часа два. И как в прошлый раз, когда готовил кулеш, на моменте пустого ожидания, меня «накрыло». Я снова увидел танцующую в огне шаманку и словно бы вывалился из реальности куда-то на изнанку этого мира.

А потом резко открыл глаза. И понял, что все это время продолжал кулинарить, пребывая в бессознательном состоянии. Находясь не здесь, словно в шаманском трансе, я расставил кругом двенадцать мисок, приготовил ароматные травы (понятия не имею, откуда их взял), почистил и нарезал кольцами оставшиеся луковицы.

Теперь же, придя в себя, я положил в каждую миску по отлично сваренному бараньему ребрышку, залил каждое бульоном. Сверху набросал свежих луковых колец и мелко порезанной зелени.

Замер на секунду, разглядывая творение рук своих. Возникла тревожная мысль: вдруг снова получилось волшебное варево, как в прошлый раз? Сейчас эти буряты друг друга случайно поубивают, а потом вся вина ляжет на меня.

В этот самый миг в юрту и вошла удаган.

— Я приготовил пищу, как ты и просила, удаган, — обратился я к девушке. — Теперь могу ли рассчитывать на твою помощь?

— Ты лучше меня умеешь помогать, — прозвучал странный ответ.

Ничего не понимая, я недовольно покачал головой и указал ей на ногу, из которой до сих пор торчала стрела.

— Это не главная беда, — улыбнулась шаманка. — Сейчас я достану стрелу, а ты пока тоже поешь бухлера.

Я так и не понял её логики, при чём тут бухлер к моей ноге? Но главное, что наконец-то прозвучали слова «достану стрелу».

Шаманка присела возле меня на корточки, поставила рядом какую-то склянку, начала прокаливать на огне лезвие своего ножа.

— Будешь меня этим ножом ковырять? — с опаской пробурчал я, но девушка в ответ лишь улыбнулась.

Потом она подозвала к себе охотников, стоявших у входа. Велела им отнести миски с бухлером раненым и больным, оставив здесь лишь одну. Для меня, как я понял.

Развязав мне ногу, удаган полила рану какой-то тёмной желтоватой жидкостью из склянки. Я зашипел от боли, а через секунду зашипела и запекшаяся вокруг стрелы кровь.

— Ты как перекись нашла? — удивился я.

— Пере. что? — удаган только качнула головой. — Я не знаю, о чем ты говоришь. А теперь молчи, будет больно. Можешь начинать есть.

Вот ведь привязалась со своей едой! Конечно, я уже догадался, что снова наварил чего-то особенного. Наверняка бухлер получился непростой, только вот у какого нормального человека в такой момент есть аппетит? Едва уцелел в бою, потом со стрелой в ноге, впав в какой-то транс, готовил пищу, теперь мне ножом будут ногу вскрывать. А она говорит: кушай!