— Спасибо, утешил, — мысленно огрызнулся я. — Лучше скажи, как я комариную мазь варить буду? Из чего? У меня же нет ни лаванды, ни мелиссы.
— Так нарвёшь по дороге, — удивился старик. — Ты что, не видел, сколько её у домов растёт? Это ж не дикая, это садовая. Местные её для чая сажают. Попроси у кого-нибудь — не откажут.
Я огляделся. Действительно, у многих домов росли какие-то кустики и травки. Где-то я узнал мяту — пахло от неё знакомо. А вот лаванду и мелиссу пришлось бы искать.
— Ладно, — решил я. — Разберёмся.
Встретиться мы договаривались в Ачите. Я прилично задержался.
У райкома уже стоял Вован с «Уралом». Рядом с ним маячил Васька на своём древнем мопеде.
— О, Сокол! — обрадовался Вован. — А мы тебя ждём. Васька говорит, что в Кленовском трактор напрочь сломался и под списание пойдёт, надо бы глянуть. Так что мы сейчас туда, а ты как?
— Я с вами, — решительно сказал я. — Рыбалка подождёт. А вот трактор — дело серьёзное. Вдруг пригодится?
— Ну, поехали, — кивнул Вован.
И мы покатили. Васька лихо управлял своим мопедом, объезжая ямы и ухабы. Я смотрел на него и думал — а ведь неплохой парень. Надёжный. И раз Ратибор молчит — значит, одобряет. Он людей чувствует на каком-то своём, пока неведомом мне уровне.
* * *
— Трактору хана, — выдал Василий свой вердикт, который и так был очевиден, — Теперь ему прямая дорога на Вторчермет.
Проржавевшая рама треснула, как минимум в трёх местах, и даже по следам старой сварки, оставшейся от предыдущих ремонтов, уже змеились нехорошие трещинки.
— Зря столько ехали, — вздохнул Володя, — Больше часа потеряли, но на рыбалку ещё можем успеть, если поторопимся.
— Эй, парни! — воровато оглядевшись, обратился к нам дедок, ожесточённо дымящий самокруткой с махоркой, и наблюдающий за нашим расследованием, — Если что, рама у меня есть. И в отличном состоянии. Сам когда-то хотел себе трактор собрать, но здоровье не позволило.
Со здоровьем всё было понятно, стоило только взглянуть на цвет его лица и заметить тремор рук.
Но, не обманул. И рама была, причём в хорошем состоянии, и ещё несколько важных узлов, включая передний мости и сцепление, которые выглядели почти новенькими.
Василий, осмотрев всё представленное, отозвал нас в сторонку.
— Если тот, который под списание, купить по цене металлолома, и добавить к нему этот, то я, пожалуй, недели за две соберу вполне приличный агрегат. Года три ещё точно пробегает. Сами гляньте ещё раз. Резину донору не так давно меняли. Мотор — он и в Африке мотор, так как блок не треснул, а раз так раму порвали, значит он и тянул нормально. Так что две недели один, или неделя с помощником, и я всё с донора на эту раму перекину.
— Хм, свой трактор в хозяйстве… — мечтательно закатил Вовка глаза, — С ним же половину работы можно за часы решить.
— Пошли договариваться. От донора, как я понял, нам в первую очередь документы нужны, ну, и всё остальное, кроме рамы.
— Раму тоже надо бы забрать, — шепнул он мне на ухо, когда мы оказались вдвоём, — Номер -то я перебью, но нехорошо получится, если вдруг близнец появится.
— Всё заберём, если сговоримся, а что и как ты там делаешь, мне не очень интересно, — довольно нейтрально отозвался я, наученный горьким опытом общения с нашим «молчи-молчи» в Афгане.
— Понял, — кивнул Василий, в стиле умудрённого жизнью гнома, из тех книжек Толкиена, которые меня нынче преследуют.
Дедок, представившийся Кузьмичом, оказался тем ещё жучком. Запросил за раму и узлы сумму, от которой у Вована глаза на лоб полезли.
— Ты что, Кузьмич, с ума сошёл? — возмутился Сорока. — За эти деньги новый трактор можно купить! В капстране!
— Так в капстрану и езжай, — невозмутимо затянулся дедок махоркой. — А у нас, сам знаешь, дефицит. Ты попробуй найди раму для трактора. Я её пять лет ждал, детали по частям собирал. Мне здоровье уже не позволяет, а ты, молодой, ещё поработаешь.
Я переглянулся с Васькой. Тот едва заметно покачал головой — мол, дорого, но если сбить цену, то вариант стоящий.
— Кузьмич, — вмешался я, — Ты цену-то загнул, конечно, и чересчур. Но мы люди не гордые, можем и поторговаться. Давай так: мы у тебя всё это добро берём, рублей за двести, но ты нам ещё и вон те колёса отдаёшь, что у сарая стоят. И запчасти, какие есть, в придачу.
Дедок прищурился, глянул на колёса, потом на нас, потом снова на колёса.
— Хитрый, — констатировал он. — Ладно. Но тогда вы мне помогаете картошку окучить. У меня спина совсем ни к чёрту.
— Идёт, — кивнул я, не дожидаясь реакции Вована. — Завтра с утра и придём.
— Договорились, — крякнул Кузьмич и протянул руку.
Когда мы отошли от его дома, Вован покосился на меня:
— Ты чего за всех решаешь? Я на картошку не подряжался.
— А что тебе стоит? — удивился я. — Посидим вечерком, пива попьём, дедок нам ещё и спасибо скажет. Зато трактор почти даром получаем. Ну, по нашим меркам.
— Трактор, — мечтательно протянул Васька. — Я такой соберу — закачаетесь. Можно будет и дрова возить, и сено, и вообще…
— Ладно, уговорили, — махнул рукой Вован. — Но пиво ты ставишь.
— Договорились, — усмехнулся я.
Обратно ехали уже в сумерках. Васька гордо восседал на своём мопеде, а в коляске «Урала» громоздились какие-то железяки, которые Кузьмич отдал в нагрузку. Я пристроился сзади на Яве, стараясь не отставать, но и не сильно нервировать парней прытью своего мотоцикла.
Ратибор в голове молчал, но я чувствовал его одобрение. Кажется, старику нравилось, что я не просто травы собираю, но и хозяйством занимаюсь.
Дома нас ждала Аннушка с ужином. Вышла на крыльцо встречать. Увидев наши лица, перепачканные машинным маслом, и груду металлолома в коляске, она только вздохнула:
— Мужики, вы бы хоть помылись сначала. А то на тахту сядете — потом не отстираешь.
— Сейчас, — отмахнулся Вован. — Дай только до сарая всё докатить.
Загнали железяки под навес, кое-как прикрыли брезентом. Васька остался ночевать — ехать в Ачит на ночь глядя на мопеде было бы самоубийством.
За ужином я вспомнил про комариную мазь.
— Слушайте, а где у вас тут мелисса растёт? И лаванда?
— Лаванда? — удивилась Аннушка. — Так у меня на третьей грядке. А мелисса вон, у забора, под смородиной. Сама по себе выросла, я её даже не сажала.
Я вышел во двор, нарвал мелиссы. Мята уже была собрана.
Ратибор довольно мурлыкал:
— Хорошая хозяйка. Правильная. И травы у неё сильные, потому что с любовью растут. Не то что у вас в городе — в банках, на подоконниках.
— А ты откуда про город знаешь? — удивился я.
— Так ты же мне показывал, — усмехнулся старик. — Когда спишь, мысли у тебя открытые. Я много чего узнал. Про Афган твой, про армию, про спекуляции с чеками. Не боись, я не осуждаю. Всяк выживает как может.
Я насторожился:
— Ты что, все мои мысли читаешь?
— Не все, — успокоил он. — Только те, что на поверхности. Если ты о чём-то думаешь сильно — я слышу. А если просто так — нет. И потом, я же не враг тебе. Мне твои тайны без надобности.
— Ладно, — вздохнул я. — Тогда скажи, что завтра делать с мазью?
— А завтра и сделаешь, — проворчал он. — Вечером, когда с картошкой управитесь. Я тебе всё расскажу. А сейчас — спать. Ты устал, я устал. Всем отдыхать.
Я послушался. Уснул мгновенно, едва голова коснулась подушки.
Утром разбудил меня Васька. Парень уже был на ногах, успел умыться и даже сбегать к реке.
— Подъём! — тряс он меня за плечо. — Кузьмич ждёт. Картошку окучивать.
— Да чтоб тебя, — проворчал я, но встал.
После быстрого завтрака мы втроём — я, Вован и Васька — отправились к дедку. На Урале. Тот уже встречал нас на крыльце с лопатами наперевес.
