"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Но Нуска уже не только ощущал, но и видел чёрный круг вспыхивающей и расползающейся тёмной дэ. Хоть на поле боя и встречались риры, но их было мало, да и… перепутать энергию эрда с чьей-то другой лекарь был неспособен.

«Он рядом. Буквально в нескольких метрах от нас. Если я…»

Нуска вдруг остановился. С усмешкой расставив руки, он воспользовался энергией из драгоценных камней на своём поясе, так великодушно возвращённых ему Вьеном.

Вспышка была сильной. На секунду даже утихли песни, а некоторые скиданцы успели прийти в себя и броситься бежать. Как Нуска и ожидал, свечение больше привлекло противников, чем испугало их: множество дарвельцев развернулись и, как помешанные, двинулись в сторону лекаря. Выстраиваясь в шеренги, маршируя нога в ногу, они строем двинулись к двум застывшим хаванцам.

– Учитель, помогите мне! – выкрикнул Нуска, но даже не обернулся на Минхэ. Он знал, что если учитель ещё способен держать меч, то обязательно поднимет его для защиты Нуски.

Лекарь окутал белоснежным свечением свой клинок: лезвие, поблёскивая, переливалось, отражая свет всеми цветами радуги. Замахнувшись, Нуска позволил свечению сорваться с клинка – и длинные полосы быстрее, чем способен различить человеческий глаз, прорезали воздух, раскидывая противников впереди. А следом в пошатнувшихся дарвельцев врезались убийственные атаки Минхэ – несколько взрывов в шеренге разрушили строй: учитель поразил десятки противников насмерть одним ударом.

Они прорвались. Нуска обезоруживал врагов и заставлял их глотать пыль из-под своих сапог, а учитель добивал тех, кто не бросил оружие. Лекарь почти бежал – бежал и видел пугающую четвёрку коней, медленно кружащих вокруг застывшей на выжженной земле фигуры.

Это был Син. Кроме него и всадников смерти у северного склона никого не осталось – ни один дарвелец или скиданец не решился подойти к этому пугающему скоплению тёмной дэ. А она бурлила. Вырывалась чёрными языками в небо, расходилась по земле кругами, мешая всадникам приблизиться к одинокому бойцу, облачённому в великолепные доспехи.

И если других до смерти пугала тёмная энергия, которую испускал эрд, то Нуска, наоборот, почувствовал себя легче, нырнув в чёрный дым.

Лекарь перешёл на шаг. Он слышал почти что бесшумные шаги Минхэ за спиной. Странные песни зазвучали громче, незнакомые голоса почти что кричали в уши, пытаясь напугать, но Нуска почему-то оставался неустрашимым.

Четыре маленьких всадника на четырёх огромных лошадях кружили вокруг правителя, поднимая в воздух пыль. Это были не хрупкие тонконогие скиры, а ширококостные, взрывающие копытами землю длинногривые кони, чьё несмолкаемое ржание заставляло мурашки сбегать по позвоночнику.

Страшные, пугающие бледные лошади несли на спинах облачённых в белоснежные накидки всадников. Ткань покрывала их головы, и Нуска не мог понять, с кем же имеет дело, но за чудовищной энергией эрда лекарь сумел почувствовать… слабый, но отчётливый запах светлой дэ.

– Хаванцы. Это специально отобранный отряд хаванцев против Сина. Тёмная энергия не может противостоять светлой и… – начал было тараторить Нуска вслух, но замолк, когда чья-то холодная рука коснулась плеча.

Лекарь обернулся и ужаснулся: лицо Минхэ настолько побледнело, будто он умер и восстал замертво.

– Я не смогу оказать поддержку, Нуска, но ты обязан помочь эрду. Ты был прав, что направился сюда… Эрд в опасности. Оставайся настороже. Они не станут атаковать тебя. У них одна цель – Син.

Нуска только кивнул. Он успел заметить, что Минхэ, хоть и ослаб, но снова оголил оружие дэ. Его меч больше не переливался энергией, но Нуска лучше всех знал, что даже обычная деревянная палка в руках учителя превращалась в смертоносное оружие. Он сможет защитить себя. Значит…

Нуска сорвался с места. Ни о чём уже не думая, выставив перед собой меч, он бросился к эрду. Однако всадники действительно не обратили никакого внимания на лекаря: они всё ещё кружили вокруг Сина, медленно сокращая расстояние и смыкая круг.

И, приблизившись, Нуска смог разобрать не только оглушительное пение, но и тихий шёпот Сина:

– Да прибудет сила в руках праведного правителя. Его руки способны нести благодать, невзирая на сотворённое острым клинком. Если помыслы его были чисты, то и деяния, омытые кровью, должны быть прощены. Для защиты своего народа праведный правитель способен уби… [49]

– Син, кого же ты убил, защищая народ? Тех ли бедняков из лесного племени? Тех ли несчастных хаванских детей, чьи лица были обезображены до такой степени, что родители не узнавали своих чад? Тех ли дарвельцев в Континентальной войне, которые умерли от взрыва твоей дэ?!

Сердце пропустило удар. Руки Нуски не слушались, он попытался нанести сокрушительный удар, собрав на острие скопленную энергию, но порыв ветра повалил его на землю – Нуска покатился и, ударившись о чей-то труп, замер, развалившись в грязи.

Голос из страшных снов, преследовавших лекаря с момента встречи с эрдом. Это был её голос.

Всадники сомкнули ряды. Кружа вокруг Сина, они напевали песню, звучавшую в голове Нуски уже на протяжении часа. Ветер сорвал с их голов ткань – и Нуска громко ахнул.

Три белокурые головки принадлежали детям. Белоснежные волосы и серые глаза выдавали в них чистокровных хаванцев – обнажив оружие, они направляли его на эрда, сужая круг и почти задевая правителя остриями.

А четвёртым всадником была хрупкая девушка, хаванка с длинными белокурыми локонами, длинными лозами рассыпавшимися по плечам и спине.

Тиама.

– Убей, Син, убей! Сотвори это снова – убей хаванских детей, уничтожь их, сотри в пыль! Порадуй свою даму – оставь кость на кости, пусть их родители плачут! Не жалко, Син, ведь они – дарвельцы или лесные! Не жалко, Син, не жалко, защити свой народ, продолжай убивать!

Крик Тиамы почти срывался на радостный смех, а на лицах других всадников застыли улыбки. Шести-семилетние мальчики улыбались, всё ниже опуская свои мечи и копья, почти пронзая ими эрда.

Нуска пытался подняться, но, хватаясь за выжженную траву и камни, полз по земле, царапая живот. Теперь на лекаря давила совсем не энергия эрда, а невыносимая энергия Тиамы, в сравнении с которой дэ Сина была ласковым ветерком.

В этой энергии было всё: ненависть, желание уничтожить, истязать столетиями, преследуя жертву и убивая её снова и снова точными ударами.

– Здесь мы и закончим, Син! Пришло твоё время! Ты ответишь за то, что предал меня, ответишь за всё! И то, что тебе жаль всех погибших… лишь сделает твои последние мгновения ещё мучительнее.

Нуска закричал что было сил. Он почувствовал, как чьи-то руки схватили его сзади. Неизвестно как, но лекарь сумел подняться и вновь взяться за меч, однако теперь его удерживал Минхэ. Схватившись что было мочи за руки лекаря, учитель практически повис на нём, не позволяя сдвинуться с места.

И в эту секунду эрда, чьи доспехи сверкали ярче звёзд, пронзило одновременно четыре клинка. Четыре оружия погрузились в его плоть между пластин, раздирая ткани и разрывая органы.

Син съёжился, медленно сползая вниз. Всё это время он затыкал уши и даже не держал в руках свой меч. Тело расслабилось, повиснув на воткнутых в него мечах и пиках.

– Ох, Высший сурии эрд Син! Как же ты прекрасен в этих одеждах Энлиля! Как же вы… похожи, – продолжала Тиама. Она сломала строй, прервала движение и, сидя верхом на коне, подъехала к эрду ближе, нависая сверху. Её одежды были ослепительно-белы, как кожа, лицо, волосы… И руки, которыми она коснулась лица Сина.

– Да. Именно это выражение я мечтала увидеть на твоём лице все эти годы. Раскайся, Син, раскайся в содеянном. Это ты убил их, каждого из них. И если останешься в живых, то продолжишь убивать по моей воле. Если захочешь сражаться, то тебе придётся убить их. Виноваты ли они, Син? Заслужили ли это? Должны ли они страдать по твоей вине? Не проще ли будет просто… умереть самому, чем взвалить на себя всю вину?