"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

– Но везде говорится, что в той войне были истреблены все драконы. И всё же Тиама жива уже как семь тысяч лет, – задумчиво пробормотал Нуска, хмурясь.

– Возможно, она раздобыла секрет вечной жизни. Я действительно не знаю, Нуска, – покачал головой Минхэ.

Нуска молчал. Из воспоминаний эрда он знал одно: после предательства Тиамы Син пытался убить её, но не смог, потому что она слишком быстро залечивала раны и потому что у неё… не оказалось сердца.

Лекарю было трудно решиться на подобную откровенность, но всё же он зашептал ещё тише:

– Если бы дракон вырвал своё сердце и где-то его спрятал, он бы мог использовать дэ и существовать вечно?

Лицо Минхэ в одно мгновение потемнело. Он так долго молчал, что Нуска уже не надеялся услышать ответ. И всё же учитель вдруг кивнул:

– Говорят, что сердце дракона – камень. Я всегда считал, что это высказывание иносказательно и каменное сердце означает неспособность драконов к любви и состраданию. Но, возможно, именно эта фраза имела прямое значение.

Камень. Камень?

Нуска почувствовал, как быстро заколотилось его сердце. В голове скрипели как колёса, сменяя друг друга, воспоминания. То, что произошло с ним год назад в лесных племенах…

– Нуска?

Но Нуска молчал. Щупая свою грудину, он словно пытался отыскать тот инородный объект, который ему передала подруга матери.

Если сложить всё воедино, если вспомнить, что все беды начались с того, что Тиаме вдруг взбрело в голову первым делом уничтожить лесные племена… А затем она обратила свой гнев против Хаваны, куда переселился Нуска…

– Нуска, ты плохо себя чувствуешь?

Но лекарь только поднял обеспокоенный взгляд на Минхэ. Криво улыбнувшись, он чуть ли не со слезами сказал:

– Минхэ, я был глупцом. Я пришёл за ответами к вам, когда должен знать больше всех. Но, Минхэ, как же, tje vae, тяжело. Я просто хотел быть ближе к эрду и защитить его, но теперь… и на мне лежит слишком большая ответственность.

Казалось, Минхэ на мгновение даже испугался – ученик не только вёл себя странно, но и вдруг начал ругаться при своём учителе. Поднявшись с места, хаванец присел рядом с Нуской и приобнял его за плечи.

– Нуска… Не нужно взваливать на себя столько. Ты – хороший лекарь, но не тебе решать судьбы этого мира. Оставь это духам, Сину, главным сурии. Да хоть мне. Живи своей жизнью и ни о чём не жалей. Ты уже сделал достаточно для того, чтобы тебя именовали героем Бессонной войны.

Но Нуска уже понимал. С того дня, как он встретил Сина, с того момента, как он решился влезть в дела лесного народа и остановить жертвоприношение… Его судьба свернула с понятной, протоптанной сотней других лекарей дорожки в непролазную чащобу.

Нуске правда хотелось плакать. Но успокаивало его одно: теперь его путь пересекался с путём Сина. И теперь им вдвоём прорубать дорогу через этот лес.

Нуска давно не прибегал к лесной магии, но стоило телу наполниться незнакомой и дикой энергией, как пальцы его утонули в грудине. Лекарь, подняв на своего учителя несчастный взгляд, с улыбкой промолвил:

– Учитель Минхэ, это ведь сердце дракона?

В руках у лекаря лежал тяжёлый жёлтый камень, он искрился, дышал и источал силу тысячи сурии или… одного дракона.

«Тебе необходимо переговорить с шаманами Сифы и Фасида, с медиумами и старейшинами Хаваны. Я бессилен. Я ничего не знаю об этом, Нуска. Это касается истории Скидана, а я, хоть и многое повидал, но родом из Кнона. Только в ваших летописях могла сохраниться правда о тех днях».

Так ответил Минхэ. А затем попросил Нуску спрятать камень обратно, чтобы очень долго обнимать и утешать своего ученика. А причины были – Нуска плакал, хоть и сам не понимал почему. Возможно, по той же самой причине, по которой Син плакал в день своего восшествия на престол.

«Моя судьба уже решена. Я больше не могу управлять своей жизнью. Я не могу принимать глупые решения или быть самим собой. Теперь, если я совершу ошибку, я могу разрушить всё».

Нуске казалось, что на его плечи взвалили неподъёмную ношу. Но он был даже благодарен себе прошлому – тому глупому и наивному мальцу, который, получив в лесных племенах какой-то там сверкающий камень, просто махнул на него рукой.

Благодаря этому Нуска целый год мог беспокоиться лишь о своих делах да проблемах, а не думать: «Ой, кажется, мне надо сегодня спасти весь мир», «Хм-м, а если я умру и Тиама заберёт своё сердце, то она просто возьмёт да, позавтракав парой-тройкой людишек, уничтожит весь Скидан?», «Интересно, а Тиама знает, что её сердце сейчас у меня и ей достаточно просто обратиться драконом да живьём проглотить меня, чтобы воссоединиться со своей недостающей частью?»

Это оказалось тяжело. Нуска мысленно смеялся и отшучивался, но за половину дня сделал кругов десять, разгуливая по Драконьему дворцу. Лекарь даже не подумал переодеться или умыться – так и ходил лохматый, небритый, с таким лицом, будто на его девственность позарилась сама жизнь.

«Нет уж, спасибо!»

Когда Нуска застыл у окна, пытаясь сожрать свои ногти вместе с пальцами, его нервное одиночество вдруг прервали. Из-за угла выскользнул Нарид – сначала он в задумчивости остановился, оценивая обстановку, а затем решился подойти.

Только вот Нуска совсем не был расположен к разговору. Тем более что он всё ещё хорошо помнил, что́ этот фасидец когда-то говорил Сину и как пихнул бедного рира под shje прямиком на трон.

– Лекарь Нуска, я хотел обратиться к вам по одному животрепещущему вопросу…

Нуска аж вылупил глаза и спрятал руки за спину.

«Да вы гляньте, как заговорил! Вот это переобулся! Я тут один, что ли, помню, как они выперли меня из этого дворца на улицу?!»

– Что же могло понадобиться от меня первому помощнику Скидана? – хмыкнул Нуска. Ему даже смотреть на этого напыщенного фасидца не хотелось, поэтому он с живым интересом уставился в окно и разглядывал лес на горизонте.

– Как только эрд очнётся… Мы планируем провести праздник в Скидане. Необходимо отметить победу в Бессонной войне в календаре. Несколько дней назад последние дарвельские войска покинули территорию нашей страны. Со дня на день мы ожидаем посла с той стороны, так что необходимо начать подготовку к проведению торжественной церемонии и всенародного праздника.

– Так, это я понял. А я здесь при чём? Мне сплясать на приёме в качестве шута? – закатил глаза Нуска. Он не любил, когда разговор начинали издалека.

– Это было бы тоже очень мило с вашей стороны, лекарь Нуска, – медленно проговорил Нарид, но лекарь прямо чувствовал, как его разрывает от желания то ли уйти, то ли плеснуть холодной водицей в лицо возгордившегося лекаря. – Но всё же есть проблемы посерьёзнее. Письма от моего лица не принимают ни в Карборе, ни в Арценте, ни в Рире. Требуют прямого приглашения от эрда Сина. Но мы с вами знаем, что он пока неспособен написать официальные письма. Так что…

– Так что? – переспросил Нуска, вскинув бровь. Он всё ещё не мог понять, к чему Нарид клонит.

– Я слышал, что вы побывали в этих городах и обзавелись некоторыми связями…

Нуска прикрыл рукой лицо. Ему стало так смешно, что он был готов расхохотаться на весь дворец. Ехидно улыбаясь, он вдруг подобрался к фасидцу сбоку, фамильярно толкнул его локтем, вглядываясь в кислое лицо.

– Так мне следует оказать вам услугу, первый помощник Нарид?

– Это будет неоценимой услугой не только для меня, но и для эрда и всего Скидана, – отводя взгляд, терпеливо ответил фасидец.

– Но ведь это ваша работа? Вы ведь отвечаете за проведение всех светских мероприятий? – Нуска, скалясь, точно довольный кот, стал кружить вокруг Нарида. Сложив руки за спиной, он приговаривал: – Вторая помощница Скидана Вильна вернулась с победой. Она отвечает за все военные штучки и прекрасно справилась со своей задачей. Но что же я вижу… Первый помощник, который и выше, и главнее, и старше её… Не может просто написать письма?

Нарид кусал губу. Он не мог выдавить из себя ни слова, лишь нетерпеливо притоптывал ногой. А руки, сцепленные за спиной, явно чесались. Наверное, он очень хотел не просто плеснуть водой Нуске в лицо – он бы с радостью в него плюнул.