Новый каменный век. Том III (СИ) - Белин Лев

Я погладил Ветра по загривку, чуть сильнее надавив пальцами, обозначая давление. Волчонок дёрнулся, но не огрызнулся, только покосился глазом и снова ткнулся в руку.

«Хорошо. Терпит. Значит, можно работать дальше. Когда приучу к повиновению, к наградам, к основным правилам… Тогда и охоту начинать. Волчий нос чует за полкилометра то, что человек унюхает, только носом ткнув. Слух, зрение, скорость… С волком мы станем не просто охотниками. Мы станем теми, от кого не спрятаться. Только бы успеть. Только бы он принял меня до конца», — я даже не представлял, удастся ли мне такая авантюра. Воспитать волка — это не мамонта завалить, это действительно трудно.

Как только Ветер наелся, я отправился за деревья, подальше от людей, чтобы помочь ему справить нужду. Скоро и эта потребность отпадёт. А когда вернулся, ко мне обратился Шанд.

— Ив, — он поднялся, отряхивая колени от налипшей хвои. — Я пойду потренируюсь. Остановка затянулась, а рука ещё не привыкла.

— Иди, — кивнул я, не отвлекаясь от Ветра.

У нас на удивление быстро выстраивались стройные деловые связи. В отличие от большинства, Шанд не обладал той горделивостью и высокомерием охотников, что была почти в комплекте с такой уважаемой позицией в общине. Вместо этого он сразу занял положение ученика, отбросив всякие предрассудки по поводу опыта, возраста и прочего. Хотя тот же возраст в общине был совсем второстепенным.

«Да, тут до десяти дожил — и уже не ребёнок. Но и не полноценный взрослый. Скорее… маленький взрослый. Удивительное положение вещей, — думал я про себя. Но эта позиция так же разнилась от индивидуума к индивидууму. — Но, без обряда инициации, я всё ещё остаюсь эдаким „недомужчиной“, вне зависимости от моих умений и талантов», — одновременно осознавал я.

А Шанд отошёл к краю стоянки, туда, где деревья расступались, открывая вид на каменистый склон. Я покосился на него краем глаза, связывая новый болас, что отправится с нами на охоту. Юноша встал ровно, ноги на ширине плеч. Сделал вдох. Медленно поднял пращу, раскрутил. Резкий, хлёсткий рывок — и камень ушёл ровно, без лишнего усилия, и ударился в ствол сухого дерева шагах в двадцати.

Его техника отличалась от той, что была у Канка. Шанд не только использовал инерцию от раскручивания, но и собственную силу, дёргая в миг перед точкой поворота к положению броска. Чисто теоретически… такой бросок был сильнее, но и контроля требовал больше.

«В любом случае, это — то, что надо. — я невольно задержал взгляд на нём дольше, чем планировал. — И дело не только в технике, но в общем подходе. Канк мечется, пробует, ошибается, снова мечется. Интерес есть, а системы нет. А Шанд… он считает. Каждый бросок, каждое движение. Холодный расчёт. Это не просто желание научиться — это желание понять. Овладеть. Использовать», — и я, естественно, уважал такой подход.

Шанд снова поднял пращу, прицелился, замер на мгновение — и камень ушёл в то же место, на ладонь левее первого.

— Есть! — выдохнул он и, кажется, впервые за день позволил себе улыбнуться.

— Идут! — крик Белка послышался из-за дальнего бугра.

Я вздрогнул. Ветер дёрнулся, заскулил, но я прижал его ладонью к коленям, успокаивая.

— Охотники вернулись! — тут же подхватил Канк, и голос его летел откуда-то с края леса.

Я поднялся, передавая волчонка Зифу. Тот молча принял, прижимая щенка к груди, и тоже встал, всматриваясь в сторону подъёма.

Из-за скального выступа, оттуда, откуда мы совсем не ждали, показалась группа Ваки. Трое мужчин, гружёных, шли прямо к нам. Не в обход, не по проторенной тропе, а напрямую, словно выросли из камня.

— Как они там оказались? — вырвалось у меня. — Мы же ждали их с другой стороны…

— На то Вака — есть Вака, — голос Ранда за спиной прозвучал глухо, с раздражением, в котором мне почудилась застарелая горечь. — Никогда не знаешь, что он сделает и откуда явится. Никогда.

Я смотрел, как они приближаются. На жердях, перекинутых через плечи, они несли оленя. Крупного, с тёмной, лоснящейся шкурой. Ноги связаны, голова безвольно мотается в такт шагам… и одна нога у него отрезана. Ровно и чисто, по суставу.

Люди уже бежали к охотникам. Радостные голоса, смех, возгласы. Свежее мясо — значит, сегодня можно не экономить, не использовать запасы, а есть по-настоящему. В пути ничего не заготавливали толком, добытое на охоте летело в желудки в тот же день. Важнее было сохранить уже имеющиеся запасы.

Охотники остановились в кругу соплеменников. Кто-то хлопал их по спинам, кто-то уже тянулся к туше, чтобы помочь снять с жердей. Они говорили, перебивая друг друга, рассказывали, как шла охота, как Вака выследил зверя, как бил…

А Вака тем временем шёл дальше. Он нёс отрезанную ногу оленя, держа её за копыто и согнув руку в локте. Перешагнул через корни поваленного дерева, обогнул его, направляясь прямо к нам.

— Ив, — тихо, одними губами, шепнул Ранд. — Он идёт к тебе.

Я напрягся.

«Чего он хочет?» — задался я вопросом. Но искать ответы времени не было, он уже был рядом.

Вака остановился в нескольких метрах. И молча смотрел на меня. Лицо — как камень, только глаза живые. Холодные, оценивающие. Но ему не скрыть насмешки, коя хоть и пыталась утаиться, но не сумела скрыться.

И он молча, не говоря ни слова, бросил оленью ногу к моим ногам. Тяжёлый кусок мяса глухо шлёпнулся в траву, забрызгав мои мокасины тёмными каплями ещё не запёкшейся крови.

— Сегодня я кормлю тебя, — сказал Вака. Голос ровный, без насмешки, без угрозы. Просто констатация факта. — Завтра — ты кормишь меня. Покажи свою охоту, маленький волк.

Он развернулся и пошёл обратно, даже не взглянув на волокуши, на Ранда, на собственного сына, что лежал со сломанной ногой и смотрел на отца так, словно тот был виновником его участи, и сжимал шкуру в беззвучном гневе.

А я смотрел на ногу оленя. Шкура взмыленная, грязью заляпанная, мясо под срезом тёмное, свежее. Вака не просто так сделал это. Он… что? Зачем это всё?

Я повернулся к Ранду. А тот сидел бледный, губы сжаты, глаза в одну точку.

«Даже волкам не чужды человеческие чувства», — без иронии подумал я, глядя на него.

— Что это значит? — спросил я тихо.

Ранд словно очнулся. Посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то, чего я раньше не видел. Растерянность? Обида? Страх?

— Тебе нужно было отказаться, — выдохнул он даже без издёвки.

— Почему?

— Он накормил вас… словно вы немощные щенки, как твой волчонок, которые сами не могут добыть. — Ранд сглотнул, дёрнул кадыком. — Вака дал вам свою силу. Теперь вы у него в долгу. Все. И каждый поймёт это так, как он хочет. Что вы ни на что не способны без него. Что он — сила стаи. А вы… вы так, мелочь, что он подкармливает со своего плеча.

«Вот как… Ну да, это не подарок. И не помощь. Это очередная попытка унизить и обесценить. Тонкое, почти неуловимое, обставленное как благородный жест. „Посмотрите, я такой щедрый, я даже этих неудачников кормлю. Пусть знают своё место. Пусть все знают их место“. — Я даже не сумел сдержать улыбки. Так… по-детски. Нет, может, это имело какой-то сакральный, даже исторический контекст в рамках племени Белого Волка. Но я видел уже какие-то детские, наивные тычки. И, признаться, раньше как-то страшнее было. А это… — Даже полегчало. Расслабился что ли. Да и наемся, уж от дополнительного мяса я не откажусь. Пусть даже не рассчитывает».

Вместо обиды во мне стал просыпаться озорной азарт. Зря он так.

— Ха… — выдохнул я. — Ха-ха!

— Ив? — Зиф нахмурился, прижимая к себе Ветра. — Ты чего?

— Да так… — отмахнулся я. — Похоже, в первую охоту нам придётся постараться немного больше.

Я поднял ногу с земли, взвесил на руке. Тяжёлая. Хорошая нога. И скорее всего, будет очень вкусной с травами и мёдом. Да и неплохим подспорьем перед охотой.

«Я верну тебе мясо, Вака. — подумал я, глядя, как его спина исчезает в толпе соплеменников. — Мне не нужна твоя сила. И твоё одобрение мне тоже не нужно. Ты сам напросился. Теперь мне придётся ответить таким же „благородным жестом“. Это ведь так устроено?»