Сын помещика 8 (СИ) - Семин Никита

Попутно я сформировал некий «график» посещения мастерской будущими работниками салона. Все, теперь осталось лишь время от времени заходить туда, чтобы контролировать процесс, да поправлять ошибки.

До конца дня я занимался обучением парней. У них своей «Пелагеи» не было, поэтому приходилось больше внимания мне уделять их обучению. Дальше проще пойдет. Первая пара учеников будут передавать свои знания парням из других деревень. В конце проведу что-то вроде выпускного экзамена и выберу лучших.

С чувством выполненного долга я вернулся домой. Тихон тоже приехал и сообщил, что Совина будет ждать меня у Маргариты Игоревны. Ну и отлично.

Лесопилка, комната отдыха

Прохор не хотел участвовать в этой барской забаве — чтобы раздеваться перед двумя недорослями, которые его потом мять будут. Но против приказа мастера не попрешь. Михей — мужик жесткий. Сразу предупредил, что кто откажется, того выпнут пинком под зад обратно в деревню. И все, прощай такой хороший приработок, что позволит ему и отрез жене прикупить на сарафан, и себе махорки взять. Желающих попасть работником на лесопилку полно, особенно сейчас. Впереди не только зима, когда в полях работы нет, но и нового народа барин набрал у соседа. Те вообще пока лишь его милостью живут — ни кола, ни двора, ни землицы своей. Вот уж кто с радостью заменит Прохора, только помани.

Нет, была бы на месте тех недорослей девка какая справная, то Прохор и не артачился бы. А что? Лежишь, а тебя красавица ласкает своими руками. Как говорится — и вдоволь и без греха! Но тут… Хорошо хоть барин уже уехал.

Зайдя в комнату отдыха, мужик исподлобья глянул на двух парней. Молодые исчо, даже двух десятков не разменяли. Тяжко вздохнув, Прохор скинул одежу и лег на кровать, которая стояла по центру комнаты.

— Приступайте, ироды, — буркнул он.

Один из парней взял со стула кусок сливочного масла и отщипнул от него чуть-чуть. После чего растер по рукам и начал медленно, как учил господин, втирать его в кожу.

— Чего ты меня гладишь? — раздраженно рыкнул Прохор. — Ты чай не баба, да и я не девка. Сказали — мять будешь, так и мни!

Сам Прохор был выше обоих парней, да и статью не обижен, поэтому производил впечатление. Да и голос у него был — дай боже каждому командиру. Если бы не взрывной характер, так мог бы и выбиться в помощники того же Михея, или в родной деревне стать правой рукой старосты. Неудивительно, что парень от его рыка вздрогнул и принялся работать интенсивнее. И это несмотря на предупреждения господина, что так делать не стоит. Роман Сергеевич говорил — только после бани, когда тело у человека распарено и расслаблено, можно «вводную» часть массажа сократить. Но тут Андрейка, как звали парня, решил пренебречь этим — ведь лежащий мужик сам о том просит, да и страшный он.

Парень стал сильнее тереть спину мужика.

— Я что сказал тебе? Сильнее мни, а то я не чувствую ничего, — продолжил напирать Прохор, который хотел побыстрее закончить с этой барской причудой.

Андрейка еще усилил напор и нащупал пару бугорков — мест, где мышцы защемило, либо они находились в чрезвычайно напряженном состоянии. Такие нужно проминать постепенно, но парень не хотел услышать новый окрик мужика. Вот и надавил на один из бугорков со всей силы.

— А-А-А!!! — раздался дикий крик Прохора.

Мужик вскочил с кровати с бешеными, налитыми злобой глазами.

— Замучить меня захотел, ирод⁈ Н-на! — от души врезал он Андрейке, от чего парня унесло к стене.

Второй ученик попятился от взбешенного Прохора, а на крик мужика прибежали пара работников лесопилки и сам мастер.

— Ноги моей здесь больше не будет! — кричал Прохор, одеваясь. — Эти душегубцы примучить меня хотели! Хошь — выгоняй, — крикнул Михею Прохор, — а я в этой дурости барской боле не участник!

— Роман Сергеевич, — оторвала меня от рисования картины Евдокия. — Тут к вам работник с лесопилки прибежал. Говорит, его Михей до вас послал. Сказать что-то хочет.

Я отложил кисть и вздохнул. Что там случилось-то? У меня наконец свободное время появилось, и я решил написать еще одну картину для своей будущей галереи, а тут отрывают.

На пороге стоял молодой парень — один из будущих массажистов. Иваном его, как помню, зовут.

— Барин, меня мастер Михей послал до вас, — выдохнул он.

Видно было, что парень бежал и только сейчас немного успел перевести дух, пока служанка мне доклад делала. Что меня конечно насторожило.

— Что стряслось у вас?

— Прохор Андрейку приложил, да отказывается вам повиноваться!

Черт, да что там за беда-то? Никакого Прохора я не знаю, но по логике — скорее всего кто-то из работников лесопилки. Неужто Михей не сумел все же убедить кого-то поработать «манекеном» для ребят? Других причин для неповиновения я не вижу.

— Жди, — бросил я парню, а сам пошел к Митрофану. Пускай седлает мне коня, а лучше — бричку. Не ждать же мне, пока этот Иван за мной бежать будет?

К лесопилке я подъехал спустя полчаса. Запрячь коня — дело небыстрое. Да и ехать тут не меньше десяти минут надо даже по хорошей дороге.

На лесопилке все работали как обычно. Если бы не прибежавший ко мне Иван, так сразу и не скажешь, что здесь кто-то протест решил устроить. Михей меня уже встречал у ворот.

— Роман Сергеевич, прошу за мной.

— Что произошло? — задал я вопрос, двигаясь в комнату для отдыха.

Версию Ивана я уже выслушал. Теперь хотел послушать, что мне мастер скажет.

— Я всех работников лесопилки в очередь поставил, чтобы ваши салонные могли обучаться на них. Когда вы уехали, очередь Прохора подошла. Он один из тех, кому это не по нраву было. Но все же послушался. Поначалу все нормально шло, а потом дикий крик на всю лесопилку раздался, будто убивают кого-то! Ну, мы тут же побежали туда, кто свободен был. Я тоже туда ломанулся. Прибегаем, а там ваш Андрейка на полу лежит с бланшем под глазом, а Прохор кричит, что готов в деревню свою вернуться, лишь бы снова к вашим ребятам в руки не попасть. Коновалами их обзывал, — скороговоркой рассказывал Михей.

В комнате отдыха сидели трое. Андрейка и еще два мужика. Мастер не соврал — под глазом у второго ученика наливался синевой огромный синяк. Один мужик смотрел на него волком, а второй находился меж ними, видать для подстраховки — чтобы не подрались.

— Ну и кто тут Прохор? — спросил я, хотя уже успел догадаться по их позам.

— Я, барин, — мрачно поднялся тот мужик, который на Андрейку волком смотрел.

— Теперь ты мне все рассказывай. А я уже потом судить буду.

— За что судить? — буркнул мужик. — Я все исполнил, как и было приказано. Если хотите кого осудить, так недорослей своим ум вправьте.

— Да? — хмыкнул я. — А они уже мой приказ выполняли. И мне тут сказали, что ты его дурным считаешь. Коли так, то и я получается дурень? Чего молчишь?

— Нет, барин, — упершись взглядом в пол, буркнул Прохор. — То от боли вырвалось. Не умеют они ниче, только ломать.

— Так для того и учатся, чтобы уметь, — заметил я.

Дальнейшее разбирательство выявило, что Прохор сам виноват в произошедшем.

— А вот скажи мне, Прохор, ты каким делом на лесопилке занят?

— Бревна подаю на пильную раму, — с удивлением ответил он мне.

— Хорошо подаешь?

— Никто не жаловался. Пилу не клинит, в простоях не замечен, — гордо выпятил тот грудь.

— Так почему бы тебе тогда быстрее это не делать? Тогда бы и распилов больше было, глядишь — Михей Авдотьич тебе бы и премию дал, али у нас попросил за тебя.

— Дык, нельзя так делать.

— Почему? — ласковым тоном спросил я мужика.

— Пилу заклинить может. Тогда не ускорение будет, а убыток один.

— Так с чего ты, дурак лапотный, решил будто лучше знаешь, как парням тебе спину мять⁈ — рявкнул я на него, от чего тот аж побледнел. — Или ты сам кому спину мял для здоровья? Так ты скажи мне, мил человек, будь любезен. Что молчишь? Говори, мял ты кому спину не в драке, а для здоровья⁈