Партизан. Отряд (СИ) - Муха Руслан

Что, если никакого случайного падения не было? Что, если они сцепились там, наверху? Алесь ведь мужик опытный, правильный, он мог что-то заподозрить, раскусить гнилое нутро этого ухаря или поймать его на предательстве. Завязалась драка. Прутик отхватил по морде, но оказался хитрее или подлее.

И Алесь вовсе не «уводил немцев на себя». Что, если Прутик сам его там и порешил? Убил своего же товарища в лесу, а потом просто скатился в овраг и разыграл спектакль перед наивным Кастусем, чтобы выйти сухим из воды. И теперь этот убийца преспокойно трется в нашем лагере…

Но просто так я это не оставлю. Если он крыса, то рано или поздно ударит снова. И я должен добить эту гниду прежде, чем он подставит весь отряд. В лоб его сейчас не припрешь — свидетелей нет, тела Алеся тоже, он легко отбрехается, свалив всё на немцев или на «упал в овраг». Значит, надо действовать тоньше. Надо его спровоцировать. Подкинуть дезу — например, пустить слух, что в лесу нашли следы Алеся или что мы готовим вылазку в определенное место. И посмотреть на реакцию. Крыса всегда занервничает и побежит передавать весточку своим хозяевам. Вот тогда я его и возьму с поличным.

Тряхнув головой, чтобы прогнать терзающую душу тревогу и переключиться, я сосредоточился на деле.

— Так, переправу начинаем с малого, — скомандовал я, поворачиваясь к ребятам. — Мы пока телегу не разгрузим, раму прятать не потащим, так что мясо в первую очередь. Петька, давай, дуй с козой первым. Нечего вам тут топтаться, идите в лагерь, отдыхайте с дороги.

Но тут возникла заминка. Понятное дело, что своим ходом лезть в темную колючую дыру Заноза не станет. Петька было сунулся толкать её в мохнатый зад, но я вовремя перехватил его за плечо.

— Стой, малец, даже не пытайся, — усмехнулся я. — Ну ты, конечно, придумал… Она ж там раскорячится от страха, рогами за ветки зацепится, шкуру обдерет и весь лаз нам закупорит. Вязать надо.

Игнат с Кастусем тут же пришли на помощь. Не став рассусоливать, Игнат ловко ухватил козу за рога, а Кастусь подскочил сбоку, подсек ей ноги и помог повалить животину на бок. Заноза возмущенно и жалобно мекнула, попыталась брыкаться, но парни уже споро стянули ей передние и задние копыта обрывком веревки, надежно заломив их так, чтобы не торчали в стороны. Кастусь затянул последний узел.

— Вот так, — удовлетворенно кивнул Игнат.

Я прикинул длину обрывка и понял, что на ту сторону мы ее просто так не передадим — веревка короткая, а щуплый Петька эту дёргающуюся тяжеленную тушу волоком сам точно не утянет.

— Ладно, я сам потащу, — вздохнул я, перехватывая конец веревки. — Петька, давай за мной. Игнат, Кастусь, как скроемся, готовьте брезент и мясо, я сейчас вернусь.

Я нырнул в колючий полумрак лаза, с силой потянув за собой упирающийся груз. Тащить связанную козу по узкому проходу было тем еще удовольствием. Заноза таращила глаза, пыталась сдавленно блеять и скользила боком по сырой земле. Но наконец я увидел свет в конце этого колючего туннеля и ускорился. Мне не терпелось увидеть свой отряд — своих неуловимых мстителей.

Выбравшись наконец на ту сторону, я поднялся на ноги. Отряхнул одежду и огляделся. К слову, я увидел то, чем был приятно удивлен. Отряд, по всей видимости, пришел сюда только к утру, но парни и девчата зря времени не теряли. Центральная площадка под лагерь уже была расчищена от колючего валежника, в стороне виднелись свежие остовы первых шалашей из елового лапника, а аккуратно сложенная приличная горка дров намекала, что к ночевке народ готовился основательно.

В лагере вовсю кипела жизнь. Лиза уже подогнала к выходу из лаза Тараса и Микулу. Тут же нетерпеливо топтались девчонки: Нина, Роза и Зося. Чуть поодаль, прислонившись к дереву, стоял Прутик и меланхолично ковырялся в зубах какой-то щепкой, наблюдая за происходящим.

Ребята же, увидев меня, да еще и с козой, которую тут же бросился развязывать Петька, радостно заулыбались, зашептались, собираясь кинуться с расспросами.

— Так, отставить радости, всё потом! — негромко, при этом строго осадил я их. — Дел по горло, болтать некогда. Сейчас пойдет мясо, готовьтесь принимать и оттаскивать вон туда, к ребятам, где роют ледник. Нина, пристрой новобранца куда-нибудь, осмотри его. И козу привяжите!

Бросив взгляд в сторону, я заметил еще одну рабочую группу. Мартын вместе с Максимкой и новобранцами уже вовсю рыли глубокую яму м готовили холодный схрон под туши. Даже Аким усердно трудился, напряженно прикусив губу: рьяно ковырял землю саперной лопаткой и таскал камни. Мартын же резво взял командование на себя, и было заметно, как ему нравится эта командирская роль. При этом он сам исправно махал лопатой наравне со всеми, успевая деловито и обстоятельно поучать ребят: как правильно рубить неподдатливые корни и куда откидывать землю, чтобы стенки не осыпались. Работа у них спорилась.

Тут же, возле ребят, бегал Гром. Заметив меня, пес радостно рванул навстречу. Он с ходу принялся деловито обнюхивать мои сапоги и штаны, явно почуяв свежую кровь, и часто-часто замахал хвостом, думая, что вот сейчас его наконец-то будут кормить.

— Погоди, дружок, всё потом, — усмехнувшись, я потрепал его по жесткой голове.

Поняв, что еды пока не предвидится, Гром резко переключил внимание на козу. Пес с любопытством закрутился возле нее, припадая на передние лапы. Коза в панике задёргалась, попыталась заблеять, зашарахалась в сторону и принялась брыкаться, пытаясь отбиться.

Мгновенно вмешалась Нина. Она резко отсекла пса от испуганной животины, отругала его и привязала козу к стволу.

— А ну фу, Гром! Нельзя! — строго прикрикнула она.

Пес послушно понурил голову и, потеряв к козе интерес, подошел к Петьке. Он принялся осторожно обнюхивать новенького. Петька, совершенно не зная, чего ожидать от здоровенной собаки, испуганно вжал голову в плечи и плотно прижал руки к груди.

— Да ты не бойся, он добрый, — успокаивающе бросила ему Нина.

Глядя на это, я довольно усмехнулся. Жизнь продолжалась. Лагерь работал как часы, каждый был при деле. И, убедившись, что здесь всё под контролем, я прихватил из наших припасов несколько кусков плотного брезента, развернулся и снова нырнул в лаз к мужикам.

Игнат с Кастусем преданно ждали меня снаружи. Первым делом нужно было решить вопрос с телегой — оставлять её перемазанной в крови было нельзя категорически. Мухи слетятся со всей округи, да и запах выдаст нас с потрохами. А здесь, у лаза, воды не было.

— Слушай, Игнат, — вполголоса сказал я, утирая пот, и вдруг вспомнил. — Тут минутах в пяти-десяти ходьбы ниже по склону ручей небольшую запруду образует, там малинника уже нет, проход свободный. Тащи телегу туда. Там воды вдоволь, отмоешь доски, затрешь песком с травой, а саму телегу сгонишь в овраг и замаскируешь. Справишься один?

— Обижаешь, командир, — хмыкнул он, берясь за оглобли. — Сделаю в лучшем виде.

Проводив его взглядом, я повернулся к парнишке:

— Ну а мы с тобой, Кастусь, займемся мясом. Давай расстилай брезент.

Механизм переправы мы наладили быстро. Сгрузили порубленные туши с земли на принесенные куски брезента и туго стянули края, превратив их в гладкие, хоть и проступающие кровью тюки. Дальше пошла тяжелая и монотонная работа. Мы с Кастусем подавали тюки через лаз, а ребята с той стороны уже ждали и споро принимали груз. Я усмехнулся про себя, утирая грязный лоб: половина дела была сделана. Мясо ушло в лагерь. Теперь оставалось только надеяться, что дед Макар без приключений доведет лошадь.

Вскоре из кустов бесшумно вынырнул Игнат.

— Всё, командир, — вполголоса доложил он, отряхивая влажные руки. — Сделал в лучшем виде. Ни одна собака не унюхает и не найдет.

— Пойдем, поглядим твою работу, — кивнул я, делая шаг в сторону склона.

Игнат чуть насупился, топнув ногой:

— Не доверяешь, что ли? Я ж сказал — всё чисто.

— Доверяю, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — Но проверить обязан. Пошли.

Мы спустились к ручью. Игнат не соврал — поработал он на совесть. Телега была загнана в глубокий овраг и так густо завалена сушняком да ветками, что в двух шагах пройдешь и не заметишь. Доски были отмыты добела и тщательно затерты речным песком, ни единого пятнышка крови не осталось. Запах смытый холодной проточной водой, тоже ушел.