"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Нуска пришёл в себя только в покоях Мары. Он и сам не знал, как оказался здесь в такой странной компании. Лекарь лежал на софе, а над ним, склонившись, собрались трое: Мара, Гирру и Тайя. Больше в этой просторной и тёмной комнате никого не было.

– Нуска, ты меня слышишь? – взволнованно спрашивал Гирру. Он аккуратно тряс лекаря за плечо.

– Да, – хрипло отозвался Нуска, продолжая пялиться в одну точку. В его голове было абсолютно пусто, а чужие слова доходили с опозданием.

– Нуска, ты знаешь, что сделал…? – сглотнув, пробормотала Мара, а затем, наклонившись ещё ближе, уставилась в лицо Нуски, не моргая.

Лекарь перевёл на неё пустой взгляд. Всё расплывалось. Ему было трудно сконцентрироваться даже на лице Мары, не то что на смысле слов.

– Нет?.. – отозвался он.

– Я… Мы… – Мара судорожно выдохнула, а затем, отпихнув Гирру в сторону, почти набросилась на Нуску и встряхнула его за плечи. – Приди в себя! Ты только что предсказал гибель всему Скидану!

Нуска непонимающе захлопал глазами.

– Я-то?

– Духи! Гирру, что с ним?

– Думаю, это последствия энергии духов. Полукровки, рождённые от связи хаванца и лесной, могут предсказывать будущее, разговаривать с духами. Хотя… Я и сам видел подобное впервые.

Они продолжили что-то обсуждать. Даже Тайя влезла в спор. Но Нуске было тяжело проследить за ходом их разговора.

«Я… предсказал Скидану гибель? Что же я такое спел?»

Нуска не помнил. С того момента, как он открыл рот, он не помнил ничего. Очнулся он уже здесь, в этой комнате.

Если Скидану суждено погибнуть, если так написано в книге судеб духов, то что они могут поделать?

Нуска замотал головой, шлёпнул себя по щекам и вскочил на ноги. Перебив начавшуюся перепалку между тремя сурии, он сказал:

– Мы должны доложить эрду Сину.

Однако лицо Мары вдруг переменилось. Зачем-то она отвела взгляд, а затем ответила:

– Он слышал твоё предсказание. Он уже на пути в Эрьяру.

Глава 87. Магия боли

– Вас хочет видеть главная сурии Тирра Сивьера.

Нуску силком вытолкали из покоев Мары. Они не успели обсудить произошедшее, придумать на скорую руку план по спасению целой страны или просто помолиться духам о здравии скиданцев.

Стражи, которых послали за лекарем, были не абы кем: верзилы, одетые в карборские доспехи, слишком легко и быстро скрутили Нуску с помощью дэ.

«Сурии, владеющие магией боли», – догадался Нуска и со вздохом повиновался.

Неизвестно, что с ним хотят сделать, но вряд ли погладят по головке и предложат бокал вина. Да и…

«Кажется, я на посевной хорошенько нахамил этой главной сурии. Раскланиваться передо мной она не станет…»

Распахнулись двери в незнакомые покои. Нуску втащили внутрь и швырнули на пол, словно добычу, отданную вожаку стаи. А затем острая боль разрядом ударила по позвоночнику – лекаря скрутило так, что он со стоном уткнулся лбом в пол. Слёзы выступили на глазах, а пот градом покатился до самых локтей.

«… скорее уж это меня принудят кланяться».

Увидеть Нуска не мог – но зато услышал приближающийся ритмичный стук.

Цок-цок-цок. Хрясь.

Лекарь взвыл, когда острый, словно заточенный, каблук впился в позвонки шеи.

– Что это была за выходка? Кто подослал тебя? Тиама? Отвечай.

Верно. Пытать его принялся не кто иной, как сама главная сурии Тирра.

– Выйти.

– Да, главная сурии!

Стража, раскланявшись, направилась к выходу. На секунду боль в спине стихла. Нуска тут же подпрыгнул на месте, желая крикнуть им вдогонку: «Я с вами! Не оставляйте меня с ней! Ну, пожалуйста!»

Но лекарь не успел. Почему-то он даже не догадывался, даже не размышлял о том, что Тирра тоже может являться сифой, способной использовать магию боли.

Как только дверь с наружной стороны захлопнулась, Нуску скрутило так, что он на несколько секунд потерял сознание. Ломало и ноги, и руки, даже голову. Ток сбегал вниз по позвонкам, колол нервные окончания, скручивал конечности, причиняя неописуемые муки. У Нуски не хватало сил даже на то, чтобы закричать, ему удавалось лишь выдёргивать себя из темноты и хватать ртом воздух.

Взглянуть на мучительницу лекарь тоже не мог. Поднять голову ему не позволили – видать, слишком много чести для такого безродного проходимца.

Боль стала совершенно невыносимой и приходила вспышками. Нуска то ощущал будоражащее облегчение, то растущее в теле напряжение, которое, прорвавшись, как гнойник, рекой игл растекалось от грудины к конечностям.

Так прошло полчаса, быть может, и больше. Нуска не понимал, зачем Тирра это делает, чего добивается. Поэтому, дождавшись момента, прохрипел:

– Вы… что вы хотите?

– Чтобы ты признался.

– В чём?..

– Почему во время празднества именно ты оказался под Матерью-яблоней, а не Тайя. Она была избрана в этом году, чтобы поведать сифам волю Инанны. Я хотела дать молодой сифе прочувствовать благодать Инанны, чтобы та направила её на верный путь. Теперь же мы не получили предсказание, а Тайя и вовсе пропала. Ты всё испортил, бесполезная куча грязи. И я считаю, что намеренно.

Нуска сглотнул подступившую тошноту, потому что именно в этот момент его настигла очередная волна боли. Говорить он больше не мог, а через несколько минут его замутило так, что, как ни старался, он не смог сдержать рвотного позыва. Нуску вывернуло прямо на ковёр, в который он тут же уткнулся. Но это было не самым страшным, потому что теперь лекарь боялся не выдержать и обмочиться прямо здесь, на глазах у главной сурии.

– Говори, кто приказал тебе это сделать. Тогда я отпущу тебя.

Но Нуска замотал головой. Эта история вышла действительно слишком глупой, его поступок – ребяческим, а творившееся с Тайей и Гирру – не поддающимся никакому логическому объяснению. Оно бы походило на рассказ ребёнка о том, что он поджёг сарай не намеренно, а чтобы посмотреть на красивый огонёк, разбегающийся по соломе под кремнием.

«Син уже уехал. А никому больше ты не нужен. Действительно, просто куча грязи», – пронеслось у Нуски в голове.

Неизвестно, сколько бы ещё продлилось его мучение, если бы кто-то не ворвался в покои главной сурии. Лекарь не мог различить даже дэ вошедших, не то что голоса. Ему понадобилось несколько часов, чтобы прийти в себя. И, когда это произошло, Нуска обнаружил себя на мягкой софе.

Сразу несколько пар глаз наблюдали за ним. Он сглотнул.

Тирра, Мара, Гирру и сама Тайя, виновница произошедшего.

Постепенно Нуска стал вникать в разговор:

– Благодать Инанны не могла снизойти до хаванца. Она – истинно сифский дух, – настаивала Тирра. – Син сразу же сорвался в Эрьяру. Сифа снова безоружна. Если кто-то захочет напасть и сжечь новые посевы, то ему это легко удастся.

– Нуска и не хаванец. Его мать из лесных племён, это известно всем, – заспорила Мара.

– Лесная дэ не равна сифской. Не сравнивай магию лесных дикарей с наследием драконов, – отрезала Тирра.

Нуска смог рассмотреть говоривших, хоть перед глазами всё расплывалось. Тирра сидела на высоком троне; закинув ногу на ногу, она свысока взирала на собравшихся. Мара, Гирру и Тайя собрались на расписном ковре перед троном, а сам Нуска всё это время валялся на софе у двери и не подавал никаких признаков жизни.

– Главная сурии Тирра, боюсь, произошло недоразумение, – обратилась Тайя, взглянув на свою госпожу. Низко свесив голову, она опустилась перед ней на колени и на выдохе произнесла: – Во время праздника я пыталась убить Гирру. Его дэ показалась мне похожей на дэ поджигателя. Только позже я узнала, что он приходился братом истинной преступнице.

– Ты хотела запятнать кровью священный праздник? – Лицо главной сурии вдруг напомнило выражение морды волчака, готовящегося к прыжку.