"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Этот отрывок Священного Писания был знаком им. Они знали, что именно его Син зачитал в день своего восшествия на престол. Однако дальнейшую часть они слышали впервые:

– Кровь эрда – это реки Скидана, его плоть – это земля, на которой возделывают хлеб, а его сердце…

Син вдруг замолк, а его голос дрогнул. Он рывком развернулся к помощникам и медленно подошёл к своему столу. Промокший насквозь, он стоял, держа перед собой дрожащие руки, которые стремительно темнели, покрываясь чёрными отметинами. Ногти удлинялись, превращаясь в когти, но синие глаза оставались такими же ясными.

– Вильна, – обратился Син.

– Да, эрд?

– Кровь эрда – это реки Скидана, его плоть – это земля, на которой возделывают хлеб, а его сердце… Что его сердце?

Вильна содрогнулась. Уставившись на Сина во все глаза, она как никогда робко отозвалась:

– Я не знаю, эрд.

– Вильна!

– Да?

– Я тоже не знаю.

Прогрохотал гром. Молния кривой линией вновь разорвала небо, осветив комнату. И лицо Сина, потерянное настолько, что, казалось, он даже не осознавал, где находился.

Но эрд, видимо, не мог так просто сдаться. Выпрямившись, он стал расхаживать по комнате, зачитывая новый отрывок. Помощники с трудом могли вдохнуть в наполненном тёмной дэ помещении, но всё равно боялись отвести от Сина взгляд.

– Поступь эрда ровна, а поступки его непогрешимы. Глаза, не запятнанные земными страстями, видят только страдания народа. Святое и единственное желание эрда – защитить свой народ. Как отец, он держит в своих… безгрешных… руках жизни тысяч людей. Но если он отказывается видеть…

Синие радужки подёрнулись красным, а по белкам расползлись чёрные пятна. Син, склонив голову набок, смотрел на своих помощников. Ужас пробрал их, когда он закончил:

– Но если он отказывается видеть страдания своего народа, он заслуживает смерти.

Син некоторое время молчал и не шевелился. Тогда Нарид обошёл поваленный стол и поставил на ножки кресло. Затем медленно подвёл к нему эрда и усадил.

Свесив голову, Син сложил дрожащие руки на коленях и переплёл пальцы. Его когти раздирали кожу. В безумном порыве он продолжал себя убеждать, начав снова:

– Грехи человека, который творит зло, простительны. Грехи эрда, причиняющего зло своему народу, не могут быть прощены. Сотни тысяч людей смотрят на эрда, вверяя ему свои жизни.

Не успели помощники опомниться, как раздался взрыв. Тёмная энергия заметалась по комнате, уничтожая всё. Вильна обнажила меч, а Нарид – посох; они скрылись под двойной завесой из огня и льда.

Когда их оборона пала, всё закончилось. Покои оказались уничтожены, а двери снесены с петель.

Син стоял повернувшись к ним спиной и сложив всё ещё трясущиеся руки у поясницы. Он хрипло обратился:

– Вторая помощница Вильна!

– Да, эрд?

– Приказываю северному гарнизону отступить от границ с Дарвелем. Все корпуса, расположенные от вересковых пустошей до столицы, снять с постов и отправить в казармы.

– Но эрд!..

Она не закончила, потому что Син в тот же миг развернулся. Тёмная магия сорвалась с его тела, волной прокатилась по комнате, взметнув пыль, а затем врезалась в помощников, прибив их к стене. Вильна глухо простонала, а Нарид, успевший облепить стену льдом, с хрустом врезался в него и склонил голову.

Все вновь молчали, а затем подал голос Нарид:

– Да, высший сурии эрд Син. Я всё подготовлю.

Вильна со скрипом стиснула челюсти, а затем, ударив кулаком по полу, закричала:

– Син, если ты думаешь, что это поможет…

– Я ничего не думаю, вторая помощница Вильна, – холодно отозвался эрд, а затем пересёк комнату и склонился над ней. Его глаза были пусты, как безлюдная улица ночью. Его лицо было холодно, как вековой камень, обточенный дождями и ветром. – Я не прощу себя, если подставлю под удар народ Скидана. Но я не смогу жить, если позволю погибнуть ему.

Вильна сглотнула и, шипя, мотнула головой. Да, они могут эвакуировать жителей Эрьяры, но что дальше? Что, если вся армия Дарвеля вместе с Тиамой окажутся на пороге столицы, а затем двинутся вглубь страны? Куда им тогда уводить людей? Как им тогда восстанавливать оборону и фронт? Этого нельзя допустить. Вильна всю свою жизнь провела, воюя с Дарвелем и его объединённой армией.

Пустить их в сердце страны равносильно тому, чтобы признать поражение, а Скидан – частью Дарвельской империи.

Но Син стоял, непоколебимо взирая на свою помощницу, растянувшуюся на полу. Он уже принял решение – он уже о нём жалел.

Однако все собравшиеся здесь знали, что Син не мог поступить иначе.

Оставшись в одиночестве, Син снова вышел на балкон. Гроза продолжалась, а молнии всполохами выхватывали его фигуру, освещая непроницаемое выражение на лице.

Его руки крошили перила. Его взгляд пожирал юго-восток – место, где он бросил Нуску.

«Рядом со мной тебя ждёт смерть, теперь и вдали от меня – тоже. Я связан данным мною обетом. Но будь я свободен…»

Син сполз на колени, всё ещё держась за перила, которые таяли под его руками, превращаясь в песок, рушились, словно весь дворец был песочным. Когда вместо балюстрады перед лицом эрда возникла дыра, он сел на край. За его спиной распахнулись крылья. На его голове выросли рога, а хвост кольцом свернулся на балконе.

Не эрд, а отродье бездны теперь восседало на верхнем этаже, прожигая красными зрачками горизонт.

«Всю жизнь я метался между тем, чтобы спасти человечество и уничтожить его. Но если бы я его уничтожил… ты был бы подле меня?»

Син сглотнул подступившую к горлу желчь. Он не помнил, когда ел, когда спал. Он опустил взгляд на свои бьющиеся в неприличных конвульсиях руки.

Рука воина не может дрожать. Рука главнокомандующего не имеет права дрожать. Такими руками невозможно держать меч и невозможно кого-то спасти.

Он это понимал. Отчётливо понимал, что именно сегодня его дух был сломлен, а вся вера, на которой строилась его жизнь, в одночасье рухнула как театральный занавес.

Слабость, коей он не ощущал, даже бодрствуя неделями, накатилась тяжёлой прибрежной волной.

Для чего он жил? Для чего он страдал?

Как много грехов человек может совершить, пока жив? Не лучше ли прерваться раньше, до того, как твои поступки разрушат всё, что тебе дорого, а ты останешься один на развалинах собственной жизни?

Син знал, что он чудовище, однажды исторгнутое из бездны. Он знал, что один взмах его дрожащей руки может сломить всё, что он строил годами, и переломить шею одного несчастного по его вине хаванца.

Он не жил, а искуплял грехи, когда-то им совершенные. Он был рабом Скидана по собственной воле. И вся его жизнь потеряла всякий смысл в тот момент, когда он отказался от Скидана перед своими подчинёнными.

Син поднялся. С ног до головы мокрый, он прошествовал в тронный зал, где когда-то родился заново. Его руки коснулись каменного трона, испещрённого множеством узоров и царапин. На нём тысячи лет назад восседал первый эрд Энлиль, спасший свой народ от драконьей угрозы.

Всё ещё дрожащая рука коснулась спинки и расколола трон надвое. Длинная трещина сначала изувечила трон, а затем разорвала на части.

Син отвернулся и окинул взглядом зал. Мысленно он вернулся в тот день, когда в его руки была передана власть над Скиданом. И теперь он стоял, отчётливо осознавая тот факт, что сегодня он собственными руками смял эту власть и бросил своему народу в ноги.

Одежды эрда пришли в неподобающий вид, а волосы растрепались. Мокрый с головы до ног он продолжал стоять, чувствуя не проходящую дрожь в руках.

И он все ещё стоял там, даже когда витражные окна осветили лучи дневной звезды, а прислуга проснулась и с визгами начала носиться по дворцу.

Ему не было никакого смысла стыдиться своего внешнего вида, ведь то, что было под его одеждой, кожей, мясом и кровью, было подобно гнилой червивой груше.