Ревизор: возвращение в СССР 50 (СИ) - Винтеркей Серж

Хотя Вероника, конечно, никак не могла понять, с чего он вдруг стал гораздо спокойнее. Даже подначивать его начала. Спрашивала иногда ехидно, мол, неужто ты смирился с тем, что капитаном ещё совсем не скоро станешь? И как вообще так выходит, что ты с Шанцевым на «ты», а карьера твоя никуда не двигается?

Естественно, что он отмалчивался в ответ на эти подначки. Не станешь же говорить жене, что у него такая сумма в тайнике лежит.

Тайник он, кстати, уже поменял. Прежний что‑то ему не понравился. Проходя как‑то около пятиэтажек местных в центре, увидел там на мусорке, что кто‑то выбросил старую скрипку. Та лежала в раскрытом футляре в совершенно ужасном состоянии. Струны всего две, дека надломлена.

Мысль ему тут же в голову пришла дельная, и он ею воспользовался. Подобрал, короче, эту скрипочку, а потом выходные творчески над ней поработал. Сделал её ещё ужаснее на вид: снял последние две струны, молотком пару раз врезал по ней так, чтобы трещины по корпусу пошли.

В общем, теперь она в таком состоянии даже самого последнего алкаша не заинтересует. Видно будет, что красть ее бессмысленно, продать никому не удастся.

Над футляром он тоже надругался. Ножом его резал, клочья ткани с обшивки футляра отодрал. Чтобы этот футляр выглядел так, чтобы его и открывать никому не захотелось…

Потом, найдя бумагу по цвету, похожую на саму скрипку, завернул в неё свои деньги и засунул поглубже внутрь. Взял затем деревянную дощечку, тоже её в цвет скрипки покрасил и всобачил вовнутрь молотком, закрывая ею деньги, чтобы, если кто скрипку потрясёт, они оттуда не выпали. Потом отнёс на свой чердак и заложил этот футляр со скрипкой всяким другим старьём.

Вот теперь он считал, что это надёжный тайник. Если бы Ваганович так свои деньги спрятал, он, скорее всего, не нашёл бы их. Взял бы эту старую скрипку, если бы разобрал всё старьё у него на чердаке, повертел бы её недоумённо в руках, потряс бы, да и положил обратно на место вместе с деньгами. Ничего про тайник бы не понял, потому что в скрипках он совсем не разбирается.

Как будет разговаривать с женой, он уже хорошо продумал, пока в поезде ехал. Вероника у него всё же не самый простой человек. Стоит только вспомнить, какая она милая и душевная была, когда он за ней ухаживал, и какая сейчас — как будто две разные женщины. Уж чтобы она тогда позволила себе ворчать на него так же, как сейчас позволяет! И ведь отчётливо угадывается её собственная мать — она даже и фразы за ней некоторые один в один повторяет, словно это какая‑то глупая детская игра, в которую его вовлекают без всякого его согласия.

Вероника вернулась домой, забрав из яслей ребёнка. Выждав минут двадцать, когда она ребёнка накормила и занялась приготовлением ужина, Иван начал разговор:

— Никуша, мне тут предложение одно сделали. Как ты смотришь на то, чтобы нам под Москву с тобой переехать? Не в саму Москву и не в Подмосковье, а километров сто пятьдесят оттуда.

— Ой, Иван, какая тогда разница? Шестьсот километров или сто пятьдесят? — всплеснула руками Вероника. — Зачем менять шило на мыло?

— Ну не шило на мыло, — не согласился с ней Иван. — Во‑первых, мне там сразу предлагают капитана дать. Оценили наконец люди, на что я способен в уголовном розыске.

О, как! Он сразу увидел, что прежнее неприятие его идеи у Вероники моментально исчезло! Она даже присела к нему за стол, вытирая запачканные в муке руки о полотенце.

— А кто же это так за тебя похлопотал‑то?

Не верит она, что меня из‑за моих знаний и умений на повышение приметили, — с огорчением подумал Иван. Не став делать тайну, сказал:

— Павел Ивлев. Я же его спас тогда, из ледяной воды вытащил, а он, помнишь, теперь большой человек в Москве? Вот и похлопотал за меня. Но если я откажусь, то может и навсегда пропасть, решит, что мог сделал, а я сам виноват, что не воспользовался его благодарностью. Так что мой интерес не только в том, что я сразу капитаном стану. Рассчитываю, что Ивлев, один раз обо мне позаботившись, авось через какое‑то время снова про меня вспомнит, раз уж я принял первое предложение, и ещё какое‑нибудь повышение подкинет. Здесь, в Святославле, сама видишь, каких бы успехов я ни добивался, ничего особенно мне не светит.

Такие аргументы Веронике были понятны. Пашку Ивлева она и сама уважала, хотя в толк не могла взять, как обычный сопливый пацан из двора поблизости и вдруг смог такую карьеру в Кремле сделать. Но главное, что сделал, и она его за это очень сильно уважала.

— Помимо того, что капитаном стану, нам там квартиру дадут, двухкомнатную, в новеньком кирпичном доме со всеми удобствами, — продолжил выкладывать козыри на стол Иван.

Про доплату ежемесячную аж в двести рублей он решил пока ничего не говорить, оставив это как самый крайний козырь. 'Разболтает же кому-нибудь, так точно. А этот кто-то всем остальным разболтает. И вскоре у всех появится очень законный вопрос: что это за новое место работы, где капитану доплачивают сверх его законной зарплаты ещё двести рублей в месяц? Так что, если удастся без этого жену уговорить, то было бы просто идеально.

— Квартиру двухкомнатную в новом доме со всеми удобствами, — повторила жена, не в силах поверить во всё услышанное.

Естественно, Иван был уверен в том, что больше всего её заинтересовали слова про все удобства. Конечно, кому же хочется постоянно из колодца холодную воду таскать и нагревать её потом на печи? А её ой сколько надо, когда у тебя в доме маленький ребёночек растёт.

Ясно, что большую часть той воды он сам таскал. Но и жене приходилось, когда ему на работе случалось задерживаться.

— Представляешь? У тебя тёплый туалет будет дома. А захотела ванну принять — так самое милое дело: залезла да просто кран с горячей водой повертела, и пошла горячая вода! Да и нам ещё и дом обещают, в случае если второй ребёнок родится. Участок на берегу Волги дадут, со стройматериалами помогут и строителями, — продолжал соблазнять жену Иван к переезду.

— Ну ладно, это хорошо, конечно, — сказала ошарашенная новостями Вероника.

Прозвучавшее «Ну» означало, как знал Иван, что он все еще не убедил ее до конца. Вероника, не договорив, тут же подскочила, потому что молоко начало убегать. Приняв необходимые меры, чтобы разрулить ситуацию, тут же села обратно, и спросила:

— Но Ваня, а кем я там буду работать?

Жена называла так Ивана теперь гораздо реже, чем раньше, когда у них были совсем тёплые отношения, и он сразу это отметил как выражение большой заинтересованности жены в переезде. Так что сразу и выложил последний оставшийся козырь, про работу по её желанию на новом месте. Либо в музее, либо в ресторане.

После этого жена больше никаких колебаний не высказывала. Сказала только, что мать его очень сильно разозлится из‑за их переезда. И пусть он сам с ней разговаривает, она в это лезть не будет.

А ведь это был тоже фактор, который сильно волновал Ивана. Очень сильно. Но с матерью он решил беседовать уже тогда, когда с женой договорится. Потому как если бы Вероника уперлась рогом, смысл был бы мать уговаривать с ними ехать, или их отпустить из Святославля?

Ну что же, теперь надо мать с работы дожидаться…

Москва, квартира Макаровых

Витька Макаров из-за постоянных занятий с репетиторами, конечно, стал гораздо реже видеться с Машей, чем раньше, когда он ещё в МГУ учился. И понимал, что девушка этим недовольна.

Ну а что делать, раз такая ситуация сложилась? Он и сам бы хотел видеться с ней гораздо больше.

К счастью, последние несколько дней ситуация улучшилась, поскольку в краткий отпуск из своего посольства приехали её родители. И Маша полностью сосредоточила всё своё свободное время на общении с ними.

Но сегодня вечером ситуация вдруг изменилась. Маша позвонила ему и по ее голосу стало абсолютно понятно, что она почему-то сильно им недовольна.

Похоже, что она уже с родителями наобщалась и по мне соскучилась, — сделал вывод Витька. — Наверное, когда родители так редко в Москве появляются, не так уж много времени Маше нужно было, чтобы вся скука по ним прошла. И теперь она снова мной заинтересовалась.