Барышня-кухарка для слепого князя (СИ) - Семина Дия

— Так отпустите!

— Я не умею просить, и без того слишком долго уговаривал тебя остаться, теперь вижу, что это напрасно потраченное время.

Он говорит очень тихо, сдавленно, словно сам стесняется своих слов и положения в каком оказался.

Вздрагиваю, как ошпаренная, пытаюсь отстраниться, наша близость недопустима.

— Определитесь, чего вы хотите, то на год меня в кухарки, то не можете оставить, то просите о помощи, ведь просите? — раз он не отпускает, решаюсь пойти напролом и закончить этот непростой разговор. Его горячая, крепкая рука обжигает моё запястье. Оттолкнуть его тоже не хочу, ещё шмякнется об пол…

— Мне нужна твоя помощь, кем бы ты ни была. К сожалению, кухаркой, тебя невозможно определить, это не должность для баронессы.

— Я могу быть наставницей, научу Марфу сносно готовить. Наставница ведь не слишком уничижительная должность для баронессы?

Боже, как он улыбнулся, моему сердечку скоро придёт конец. Нельзя быть настолько привлекательным и загадочным.

Опускаю голову, чтобы не видеть его довольного сияющего лица.

— Это идеальная должность. Но помощь мне нужна в ином. Ты со своим мужем и без меня справилась. Слишком умна, действительно, владеешь способностью к аналитике и можешь заставить людей слушать и слушаться. Твоя харизма ощущается, ты словно вожак стаи…

— Та-а-ак! Мы снова ударились в поэтику, ближе к теме. Ужин скоро!

Он снова улыбнулся.

— Мне нужна твоя помощь. В эти дни приезжает моя мать и невеста, точнее, женщина, которая решила сделать всё, чтобы стать моей женой. Они будут снова требовать моего возвращения в столицу и на должность в Тайной канцелярии. Мне нужно создать иллюзию, что у нас романтика. Она взбалмошная, ревнивая, устроит скандал и отстанет. Когда они уедут, я заплачу, найму кучера до столицы и напишу отличное рекомендательное письмо моему хорошему знакомому, владельцу престижного ресторана, он примет тебя на работу. Вот такая честная сделка.

Сама не поняла, почему моё настроение внезапно скисло. Кажется, я успела намечтать себе не бог весть что о возможной романтике.

— Сделка? Вы хотите играть чувствами? Вдруг ваша невеста вас любит? Вдруг я влюблюсь в вас? Это не шутки.

— Я думал, что ваше сердце разбито, и сыграть для вас роль возлюбленной ничего не стоит. Разве я снова ошибся на ваш счёт? — он снова перешёл на Вы, однако руку не отпускает.

— Не уверена, что моё сердце что-то почувствовало, кроме радости, когда я увидела всё ничтожество моего неблаговерного бывшего, а с вами мне кокетничать довольно трудно. Я не актриса, потому не буду даже пытаться. Уж простите. Как насчёт овощных блинчиков на ужин, у меня есть одна идея, оладьи из кабачков, с чесночком, сметанкой, а в сметанку добавлю мелко порубленную зелень…

— Значит, нет?

— Да, в смысле, нет, я вам не помощница в деле по отпугиванию невесты. Пойду-ка, лучше займусь обучением Марфы, сдаётся мне, что скоро Павел Петрович приедет, и я вас оставлю.

Осторожно второй рукой разжимаю его пальцы, освобождаюсь и сбегаю на кухню. Единственное, что мне от него нужно – это рекомендательное письмо, с такой бумагой у меня будет отличная фора в поиске своего места в столице.

Глава 14. Чашечка кофе

Работа, особенно приносящая радость – лучшее средство от хандры. Кажется, что кулинарное искусство, это то единственное, что позволяет мне не свихнуться в сложившихся обстоятельствах.

Как и грозила князю, на ужин сделали с Марфой кабачковые оладьи, возни с ними оказалось гораздо больше, чем казалось. Не такая удобная тёрка, как бы мне хотелось, но натёрли в тазик шесть небольших кабачков, отжали, добавили соль, перец, яйца, муку, немного чеснока. Перемешали и на двух больших сковородках, на сале начали жарить и вполне успешно. Одно плохо, огонь должен быть равномерным, а дровяная печь – очень капризная гражданка. Но приспособились, и дело пошло. Ух и аромат разлетелся по дворцу.

— Мы эти кабачки для свиней растим, кто бы мог подумать, что они такие вкусные.

— Да, на любителя, но если правильно приготовить, то очень вкусные. У нас народа много, вот думаю, наверное, надо к оладьям ещё яичницу пожарить.

— И пожарим в этом же сале, сейчас Стёпку навострю, пусть ещё яиц принесёт из курятни.

Мы проворно в четыре руки сделали довольно большой тазик оладий, густую сметану замесила с мелко нарубленным укропом и решили отдохнуть.

— До ужина ещё прилично времени, оладьи в тепле постоят, не остынут, а яичницу пожарим уже ближе к подаче, пойду отдохнуть немного, — быстро прибрав рабочее пространство и сделав чай для князя, с панкейком и мёдом, попросила Василия Архиповича отнести господину.

Работа успокоила – это хорошо.

Ничего не вспомнилось, кроме того, что когда-то у меня была более удобная тёрка, и вообще всё намного удобнее. Вот и всё, что я вспомнила и поняла про себя.

Ответ о моём прошлом получился косвенным, не прямым. И суть его – я точно не Даша! Я точно знаю больше неё, и моя жизнь была очень насыщенной, и вещи меня окружали не такие, как сейчас.

Я поймала себя на некоторых действиях, каких точно не могло быть, живи я где-то здесь. Рука тянулась что-то подкрутить у печки, в тот момент, когда огня нужно было добавить или убавить. Несколько раз ловила себя на мысли, что у сковороды должно быть антипригарное покрытие, и что я хочу кофе!

— А здесь есть кофе?

— Это вот там в жестяной банке из столицы привезли, наш хозяин сам не может, а мы не умеем.

Вскакиваю, с грохотом двигаю массивную табуретку к полкам, взлетаю и вот она, серая, довольно дорогая на вид баночка с ароматными зёрнами кофе.

И они не жаренные.

Я устала, но, когда меня это останавливало?

Наверное, никогда.

Пока огонь в печи ещё теплится, начинаю обжарку пригоршни зёрен, руки сами знают, как это делается. Когда аромат показался достаточным, пришлось взять ступку и начать толочь, создавая ещё более приятный, терпкий, манящий аромат…

— Свежее молоко есть?

— Ага! — Марфа как заворожённая наблюдает, что же у меня получится…

Принесла крынку с деревенским молоком, его и вилкой можно вспенить. Но у меня есть венчик.

Кофе пришлось варить в ковшике, вспенилось, оглушая меня ароматом, от желания быстрее выпить этот божественный напиток, аж уши заложило.

Видать, давление низкое. Быстро взбиваю тёплое молоко, не так густо как бы хотелось, но вполне похоже на латте.

Новым словам уже не удивляюсь, просто констатирую, что говорю я действительно не так, как местные. Но какие открытия ждут меня ещё?

А подождут, сейчас время для кофе!

Разливаю по трём чашкам, добавляю молоко и протягиваю своей верной напарнице.

Она делает глоток и морщится.

— Что? Непривычно?

— Ага! Горчит, но вкусно! Пить?

— Пей, а я пойду нашего грустного князя порадую. Жаль, чай ему уже отнесли…

Хватаю две кружки и несу в покои, где проводит время в тишине и невыносимой скуке наш господин.

Обе руки заняты, стучать пришлось ногой.

— Я вам кофе сварила!

Не дождавшись ответа, открыла дверь и вошла, желая осчастливить Его Сиятельство.

— Спасибо, я уже выпил чай.

— То есть, я могу выпить обе чашки? Кофе мягкий, обжарка медиум, помол крупный, молоко цельное, взбитое, так как? Уносить? — решила поиздеваться над ним, самую малость.

— Вы сказали, что я для вас слишком красив, подумали, что я разобью вам сердце. А сами что делаете?

Ставлю перед ним чашку, помогаю нащупать рукой ручку и жду, когда он сделает первый глоток.

— Что делаю, кофе, латте, если быть точной! Пробуйте. Получилось отменно, даже в таких примитивных условиях.

— Вы приручаете меня, чтобы потом лишить привычек, без которых моя жизнь окончательно станет тусклой. Это жестоко!

— Ой, да ладно вам спорить и отнекиваться, пейте. Живём здесь и сейчас. Может, вы ещё сами решите переехать в столицу, там же есть кофейни.