Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий
Господин замолчал. Я ещё мгновение смотрел на него с вежливым вниманием, надеясь, что он заговорит по-русски. Улыбка начала даваться с трудом. Отвечать было нечего, молчать дальше тоже.
Самое досадное я вполне мог бы понравиться ему, если бы мы заговорили по-русски. По крайней мере, в первые минуты он явно не ждал от меня ничего неприятного. Я видел это по улыбке и потому особенно остро чувствовал, как слишком долго тянется пауза. В моё время достаточно было просто признаться, что не знаю языка. Теперь такое признание требовало объяснить, куда делось знание, которое у меня уже было.
Фёдор шагнул вперёд и заговорил на французском. Незнакомец слушал, потом взглянул на меня уже с сочувствием. Брат улыбнулся, добавил ещё несколько фраз, тогда оба рассмеялись. Я ограничился поклоном. Нас пропустили, только теперь удалось свободнее вдохнуть.
Отойдя достаточно далеко, я наклонился к Фёдору.
— Что ты ему сказал?
— Что после горячки ты плохо переносишь французскую речь и лекарь запретил тебе напрягаться.
— Отлично, — выдохнул я.
— Не особенно. Я только что сообщил человеку, который видел тебя год назад и знает, что ты прекрасно говорил по-французски, что болезнь выбила тебе из головы половину Европы.
Фёдор подхватил меня под локоть. Хотелось задержать его и хотя бы узнать имя этого господина, прежде чем встретится следующий.
— Не сейчас. У тебя лицо человека, который собирается признаться ещё и в убийстве прежнего себя. Просто кивай меньше.
Я пошёл рядом.
«Значит, кивать меньше. Хорошо бы ещё знать, когда именно кивка от меня ждут».
Дверь в дальнюю комнату открыли без стука. Софья Разумовская сидела за небольшим столом возле окна. Утром я видел её издали, теперь же сначала заметил, насколько она молода. Меньше тридцати, пожалуй. Пока Фёдор называл её имя и рассуждал об уважении в особых кругах, я успел представить женщину заметно старше.
Синее платье, аккуратно убранные волосы, тонкое кольцо с красным камнем. Я попытался понять, чем она заинтересовалась в наших пистолетах.
«Заказом? Тогда почему пригласила обоих?»
На столе лежали письма, счётные книги и бумаги. Похоже, сюда приходили не только играть.
Обстановка напоминала отдельную гостиную, дорогие рамы на стенах, светлое кресло у окна. После коридора и французской речи мне даже понравилась возможность разглядеть что-нибудь без необходимости отвечать.
На картине за Софьей женщина стояла на шаре, а внизу к ней тянули руки люди. Одним доставалось богатство, другие оставались с пустыми руками. Я снова вспомнил господина за карточным столом. Интересно, как часто он проходил мимо этого полотна и считал, что ему достанется совсем другая участь.
Софья поднялась.
— Фёдор Андреевич. Роман Андреевич.
Мы поздоровались и сели. Я устроился так, чтобы не приходилось всё время поправлять непривычную одежду, потом заметил ещё одну картину на боковой стене. Женщина держала за волосы кентавра. Лук у него был, сил тоже явно хватало, однако вырываться он не пытался или не мог.
Кажется, Боттичелли. За точность я бы не поручился и уж тем более не стал бы заводить разговор о живописи. Здесь вполне могли спросить, где я видел оригинал.
Софья придвинула папку, перевязанную тёмной лентой.
— Я не люблю долгих вступлений, господа. Поэтому начну с причины, по которой вас пригласила.
Она развязала ленту и положила передо мной бумагу. Почерк показался знакомым, но я узнал документ только по сумме в девять тысяч рублей.
У бумаги оказались примяты края. Я придержал один пальцем и почувствовал, что сильнее давлю на лист, чем нужно. В мастерской этот долг напоминал о себе станком под печатью…
Вот уж чего не ожидал увидеть здесь. Я перевернул её и пробежал новые записи. Подписи, даты. Захотелось прочесть медленнее, хотя главное уже стало ясно. Рядом легла вторая расписка. Восемь тысяч. Я посмотрел на Фёдора: улыбка у него исчезла. Значит, моему брату об этом приглашении ничего не сообщили заранее. Я снова склонился над листами, проверяя передаточные записи. Лучше было заняться ими, чем сразу спрашивать, каким образом наши долги оказались на этом столе.
— С сегодняшнего утра они мои.
Фёдор подался вперёд.
— Вы купили наши долги?
— Все.
Глава 5
Вы сегодня забыли
Я перевернул расписку и ещё раз сверил подписи. Девять тысяч, потом ещё пять, все четырнадцать теперь принадлежали Софье, вместе с правом забрать станок, если мы не расплатимся. Ну, что же, с инструментом придётся пока обождать. Утром уже прикидывал распределение так сказать средств, а теперь следовало выяснить, чего хочет новый кредитор и во сколько обойдётся избавление от него.
Софья терпеливо ждала. Повернуть бы сейчас время назад, сам подошёл бы к её карете знакомиться. Хотя вряд ли это помешало бы ей купить наши долги. Приятная беседа, рукопожатие, а потом всё те же расписки на столе.
— И что хотите вы сама?
— Сначала, чтобы вы оба правильно поняли положение, в котором сами оказались.
Она достала копию соглашения и ещё один лист. Я взял его, прочёл начало, потом вернулся и прочёл внимательнее. Прошение о взыскании. Ниже перечислялось имущество, и расточной станок там, разумеется, тоже нашёлся. Я невольно задержал на нём палец.
— Кузьмин дал вам восемь дней, не знаю почему, были ли это добрые чувства к вашему покойному батюшке или еще чего, — сказала Софья. — Я этого обещания вам не давала. У вас нет четырнадцати тысяч. Если я потребую исполнения сейчас, первым под опись пойдёт то, без чего вы как раз не сможете выполнить новые заказы, а именно станок, готовый товар, запасы и всё, на что распространяются его бумаги.
Фёдор протянул руку, я передал ему прошение. Местных правил уступки долга я не знал даже близко, а Софья говорила слишком уверенно, чтобы просто ткнуть пальцем в дату и считать вопрос закрытым. Следовало потом найти разбирающегося в вопросе человека и показать бумаги ему, но сейчас лучше просто дослушать.
Брат читал медленно, чуть шевеля губами. Я устроился удобнее, насколько позволял затянутый платок, посмотрел на Софью.
«Утром Беляев был доволен, Арсеньев заплатил, оружие работало…»
Софья подождала, пока Фёдор дочитает, потом отодвинула прошение.
— Еще вчера утром я бы ни за что не купила ваше предприятие. Почти пустая мастерская, станок под обеспечением, готовый товар, которого недостаточно. Правда, есть хороший дом с землей и постройками. И при ней два наследника, один из которых прослыл безнадежно отбившимся от рук, а второй ещё недавно едва вставал после горячки.
Фёдор даже бровью не повёл. Слушал так, будто безнадёжный наследник остался дома. Меня записали в едва живые, что после последних двух суток звучало почти убедительно, хотя и немного обидно. Я не стал поправлять молодую женщину. Пусть расскажет, как плохо всё было, чем хуже она оценивала нас вчера, тем становится любопытнее, зачем все-таки потратила деньги сегодня.
Софья перевела взгляд на меня.
— Слух пошел о ваших удивительных способностях пошел еще вчера, когда Беляев приехал в мой клуб, утром я и сама все увидела. После дуэли я успела поговорить с людьми, которые разбираются в данном вопросе гораздо лучше меня. Просто описала то, что видела. Так вот что интересно, один сказал, что-либо мне плохо объяснили устройство, либо я перепутала последовательность. Второй вообще попросил больше не пересказывать ему чудеса после утренней прогулки.
Похожие книги на "Оружейникъ. 1794 (СИ)", Ясинский Григорий
Ясинский Григорий читать все книги автора по порядку
Ясинский Григорий - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.