Начать сначала. Трилогия (СИ) - Свадьбин Виталий

– А знаешь, Витя, старый дом можно не сносить. Подремонтировать, привести в порядок, получится домик для гостей. Придётся нам с тобой растрясти свои сберегательные книжки.

– Малой говорил, что готов участвовать, деньги у него есть, так что не пропадём. Много чего сами построим, чай руки из правильного места растут, – подвёл итог муж Галины.

Всё складывалось, как нельзя лучше. Галина даже стала побаиваться, как бы кто не сглазил. Хотя об этом никому не говорила, ведь она стала кандидатом в члены КПСС. Тем не менее через плечо Галина плюнула три раза. Забот прибавилось, но это были приятные заботы.

Интерлюдия 4. Москва. Главлит.

Руководитель Главного управления по делам литературы и издательств Романов, сидел за своим рабочим столом и просматривал результаты корректировки книги Брежнева «Малая Земля». Здесь же присутствовал начальник 4‑го отдела управления Почупайло. Романов получил от Брежнева рукопись перед тем, как советская делегация выехала в Финляндию, для подписания заключительного акта по безопасности и сотрудничеству в Европе. Возглавил делегацию сам Леонид Ильич. Вместе с ним выехали министр иностранных дел СССР Громыко, заместитель иностранных дел Ковалёв и член ЦК КПСС Черненко. Передавая Романову рукопись, Брежнев намекнул, что затягивать с публикацией книги не стоит. Когда Романов сам просмотрел рукопись прежде, чем передать корректорам, то сразу заметил, что некоторые слова подчёркнуты Леонидом Ильичом. Таким образом он показывал, что словам следует подобрать синонимы. Павел Константинович был чрезвычайно удивлён тем, что Брежнев написал книгу. Романов даже не слышал о каких‑либо предпосылках к тому, что Брежнев задумал писать книгу. Но высказывать своё мнение вслух Романов не стал. Ибо все давно знали, что Брежнев хоть и смотрится добряком, однако власть держит, в своих руках, крепко. Позже Романов попытался узнать, кто написал за Брежнева книгу, но поиск успеха не имел. Об этом даже не знали в КГБ. Как минимум для Андропова было новостью, что написана книга Брежнева. Романов поручил курировать корректировку начальнику 4‑го отдела управления, Якову Гурьевичу Почупайло. И вот сейчас Почупайло принёс рукопись, с результатами коррекции текста.

– Павел Константинович, то, что подчёркнуто красным цветом, обычно убирается. Но как поступить в данном случае, я даже не решусь сказать, – заметил Почупайло.

Замечание верное, обычно некоторые моменты, пусть даже правдивые, убирались цензурой. Но сейчас не тот случай. Если даже Брежнев писал не сам, то как минимум, он просмотрел текст.

– Оставляем, как есть. Яков Гурьевич, ты связался с издательствами? – спросил Романов.

– Связался со всеми издательствами Москвы, а также с издательствами в областных центрах, РСФСР, Белоруссии и Украины. Все без исключения готовы выполнить работы. Но какой тираж, я же не знаю, что сказать руководителям. Хотелось бы распределить, чтобы сильно не нагружать издательства.

– Тут ошибиться нельзя. Думаю, надо отталкиваться от общего тиража в пятнадцать миллионов. Исходя из этого, проконтролируй, какими тиражами выполнят работу издательства.

– На какую дату будем планировать выход книги? – спросил начальник 4‑го отдела.

– Нельзя загружать издательства так, что они начнут откладывать другие издания в сторону. Месяца два‑три, думаю, достаточно. В общем так, если книга выйдет к концу сентября, то это будет нормально, – обозначил сроки Романов.

– Павел Константинович, что порекомендовать редакторам по гонорару? – спросил Почупайло.

Гонорар автора вопрос непраздный, а вполне даже существенный.

Романов решил, что гонорар должен быть выше, чем обычно, но ниже гонорара маститых писателей, о чём и сообщил подчинённому. Когда начальник 4‑го отдела управления покинул кабинет Романова, то Павел Константинович вновь взялся перечитывать текст, хорошо, что экземпляров было несколько. По какой‑то причине Романову показалось, что подобный стиль автора, он уже где‑то встречал. Но никак не мог вспомнить, где и когда встречал что‑то похожее. Романов решил, что, перечитав книгу, он сможет понять по стилю автора, кто поработал над книгой Брежнева.

Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Во второй половине июля Ошерович вместе с Бруком уехали в Москву. Катю оставили старшей в музыкальном коллективе. Софья Яковлевна велела на расслабляться, а репетиции проводить постоянно. Хотя ребят уговаривать не приходилось, все члены молодого коллектива и так готовы были посещать дворец ежедневно. Брук и Ошерович должны были решить вопрос по выпуску пластинки в фирме «Мелодия», головное предприятие которой находилось в Москве. У Брука там имелись хорошие связи, через знакомых. Кроме этого, Брук планировал решить вопросы с приглашением различных музыкальных и театральных коллективов, по приглашению на гастроли в Свердловск. А Софья Яковлевна собиралась побывать в ВААП³, чтобы проверить оформление авторских прав на все композиции, которые они создали за время существования коллектива. Екатерина переживала по поводу поступления в консерваторию, так как в конце июля и начале августа начнутся вступительные экзамены. Но уезжая, Ошерович заверила, что передала композицию «Розы любви и печали» в консерваторию. Там должны прослушать и сделать какие‑то выводы. Какие будут выводы, Ошерович не сказала. Коллектив работал на репетициях. Но Катерине хотелось что‑то нового. Она знала, что в комнате брата лежат пластинки зарубежной эстрады, однако мама строго запретила что‑либо трогать без Михаила. Катя даже заходила в комнату к брату, рядом со стопкой пластинок лежала записка, где брат предупреждал Екатерину не крутить пластинки на старой радиоле. Внизу записки брат нарисовал кулак. Катя даже фыркнула от вида рисунка. Нет, крутить пластинки на старой радиоле, она не собиралась. Но что мешает просто посмотреть конверты? Да ничего не мешает. И вообще брат странный, своим приятелям разрешает делать записи. Об этом Катя узнала от Рашида и Юрия. Правда Юрий объяснил, что у него дома хороший проигрыватель, даже марку назвал, но Катя не запомнила. На глаза попался конверт с модной группой «The Beatles», альбом 69‑го года, под названием «Abbeu Road».

– Эбби‑Роуд, – перевела Катя, так как английский знала вполне неплохо.

Почему бы не попробовать сделать свою аранжировку? Ничего не мешает, решила Екатерина, забрала конверт с пластинкой и пошла в свою комнату. Недолго думая, Катя собралась в старый двор. Там будет проще поймать Карпенко, а заодно повидать подруг. Всё же прожили во дворах бараков долгие годы. Можно сказать, что Катерина там выросла. Одев лёгкий сарафан, на ноги босоножки, Катя завернула конверт с пластинкой в бумагу, и отправилась в старый двор. Во дворе бараков она сразу увидела Карпенко, который разговаривал с Костей Лугаевым. Катя подошла и поздоровалась. Все знакомые лица, будто и не уезжала из двора.

– Привет, бездельники. Девчонок наших не вижу, где они сегодня, что‑то никто не играет в волейбол? – спросила Катя.

– Вовсе мы не бездельники, – пробурчал Лугаев Костик.

– На Балтым толпой укатили с утра, сегодня жарко, вот и жарятся там весь день, – ответил Юра на вопрос Егоровой.

– Юрик‑дурик, я к тебе по делу, – обратилась Катя к Карпенко.

После фильма «Бриллиантовая рука», Катя часто дразнила Карпенко, называя его «дуриком». В контексте фильма имелась фраза «зачем ты усы сбрил, дурик?». Надо сказать, что такое себе позволяла только Катя, другие девчонки не рисковали так дразнить Юрия.

– Кать, завязывай. А то никаких дел не будет.

– Ладно, не дуй губы, как девчонка. Надо запись с пластинки сделать, как вы там делаете, мне на кассету МК, – озвучила Катерина свою просьбу и показала конверт с пластинкой.

Карпенко сразу сменил настроение и пригласил Егорову к себе домой. Костик тоже потащился с ними, Юра и Катя не возражали.

Барачная комната семьи Карпенко, самая большая в бараке. Если все остальные комнаты имеют площадь четырнадцать квадратов, то эта комната угловая, а площадь комнаты восемнадцать квадратных метров. Тем не менее Кате показалось, что здесь тесно. К хорошему быстро привыкаешь. Сейчас у Екатерины своя комната четырнадцать метров по площади. Вся Юрина аппаратура установлена на самодельной этажерке, что стоит возле дивана, на котором ночует сам Юрий. Техника импортная, радиола, катушечный магнитофон и два магнитофона кассетные. Соединены проводами, по какой‑то хитрой схеме, но Катя даже не пыталась разбираться в технических подробностях. Юрий включил аппаратуру.